Испачканные кровью цветы

      За неделю Вивьен уже привыкла к дежурству в столовой. Она стала меньше кривиться при виде одной и той же тряпки, ей стало легче просыпаться по утрам и терпеть Даниэля тоже стало легче.       Возможно, теперь ей и не приходилось его «терпеть». Даниэль, как и обещал, больше не разу не опаздал. Иногда он приходил раньше, иногда ровно за полчаса.       Его настроение было разным. Как бы этого не хотела Вивьен, ее настроение тоже менялась вслед за Даниэлем. Но ей отлично удавалось это скрывать.       Он мог шутить и даже издеваться над заведующей, которая приходила их контролировать, тем самым смешив Вивьен. И Даниэля вовсе не заботило то, что он общался с Вивьен. Казалось, в эти моменты между ними и не было никакой вражды или взаимной неприязни, которая так уверенно плелась за ними. Он помогал девушке тянуть различные ведра с водой, при этом он молчал о том, что Вивьен слаба или о том, какой он хороший работник.       Один раз он «случайно» развернул ведро с водой рядом с заведующей, так, чтобы вся вода потекла к ее ногам. На ней были туфли-лодочки, так что насчет того, намочила ли она ноги — можно было не переживать. Точно намочила.       Женщина громко ругалась, топча ногами прямо в этой луже. Вивьен старалась скрыть улыбку и отворачивалась от них, продолжая делать свою работу.       — … будто и не видел! Как можно быть таким неаккуратным? Или, быть может, ты сделал это нарочно?! Я обязательно доложу об этом директору, чтобы твое наказание продлилось на целый месяц, без какой либо помощи! — так и не добившись ничего от Даниэля, она раздраженно ушла со столовой, хлюпая ногами. Даниэль выглядел повседневно, но когда женщина ушла, на его лице появилась легкая улыбка. Он посмотрел на Вивьен, снова становясь серьезным и приступая к работе.       А бывали дни, когда Даниэль портил настроение Вивьен просто своим угрюмым видом. Парень молчал, а если что и говорил, то различные грубости в сторону всех, включая девушку. Тогда Вивьен не отставала и отвечала Даниэлю тем же, продолжаю ссору. Это помогало не забывать ей, кем являлся Даниэль и как к нему нужно относиться.       Она не знала, отчего зависит настроение Фаумер. Но ей очень хотелось это знать, чтобы готовиться.       После ужина, когда они выполняли последние мелочи, приходила Кенни. Тогда настроение Вивьен сразу падало вниз, что было противоположно настроению Даниэля. Кенни высокомерно оглядывала девушку, будто это не Даниэль прямо сейчас выполнял ту же работу, что и Вивьен. Это одновременно и злило, и смешило её. Но Вивьен решила полностью игнорировать поведение одногруппницы, чтобы не обострять ссору.       Не заметив за собой, Вивьен стала добрее к Даниэлю. Ее расследование продолжалось, но уже с меньшей инициативой. Вивьен стала меньше подозревать Даниэля, хотя по прежнему всё указывало только на него. Парень был… обычным. Да, его настроение менялось, а вместе с этим и его отношение к ней. Но это никак не было причиной его убийств, или убийств его семьи.       Вивьен стала больше склоняться к тому варианту, что предположила совсем случайно — он марионетка в руках своей семьи. Пока она не хотела давить на Даниэля или Тетер. Были и другие моменты, которые нужно проверить.       Впервые Вивьен оказалась на пороге у директора. Ее спасало присутствие Макиса здесь, иначе, она уверена, у нее бы тряслись ноги и руки. Хоть она здесь и не по причину своей вины.       — Так вы хотите поехать на этих выходных в дом Скайотерс? Оба? — спросила директриса, сделав глоток чая.       — Да.       — Насколько я помню, Макис, у тебя уже были внеплановые выезды с академии. По правилам это запрещено.       — Я знаю, Миссис Айдер. Но это очень важная поездка для нас с Вивьен. К тому же, тот выезд домой был на день, когда вся академия поехала в город. Это не считается за полноценный выезд, ведь тогда все покинули академию.       — Не пытайся мной играть, — строго ответила директриса. — То, что вся академия уехала в город, не отменяет того факта, что ты уже отпрашивался. Но, допустим, я дам разрешение на выезд домой. Мисс Беапринс, что же Вам нужно в их доме?       — Это по одному очень важному делу. Мне нужно встретиться с мамой Макиса.       — Точно ли с мамой? — нахмурилась женщина. — Может, вы хотите меня одурачить и уехать к Макису домой, потому что состоите в отношениях?       — Нет! — резко выпалила Вивьен. Она не могла об этом и думать. — Нет никаких отношений. Всё дело в другом.       — В чем же?       — Мы… не можем Вам сказать. Но нам очень важно поехать на этих выходных домой, к Скайотерс.       Макис написал матери письмо с просьбой о встрече с Вивьен, чтобы поговорить о расследовании. К удивлению всех, женщина дала согласие и ждала их двоих на этих выходных у себя. Это было огромным продвижением для них, упускать возможность поехать к Миссис Скайотерс нельзя. Директриса была скептично к этой идеи. Она не хотела отпускать их, и имела на это право.       — Как я могу отправить вас куда-то, не зная зачем?       — Знаете. Мы просто навестим мою маму, — продолжал уговаривать Макис.       — Насколько мне известно, Вивьен сейчас наказана. Уж Вас, Мисс я не должна никуда отпускать.       — Но моё наказание заключается в другом. Наши семьи с Скайотерс были близки, а матери Макиса сейчас нужна поддержка всех, включая и старых знакомых, таких — как я.       — Неужели?       — Да, Миссис Айдер. Мне нет смысла Вам врать.       Еще долгое время директриса устраивала настоящий допрос. Но она дала согласие, а значит — всё это того стоило. Теперь расследование Вивьен продвинется с мертвой точки. Она сможет узнать всё о Геке.       Она поблагодарила Миссис Айдер три раза, перед тем как окончательно выйти из кабинета. Закрыв за собой дверь, она резко обняла Макиса, что стоял совсем рядом.       — У нас получилось! — радовалась она. Вивьен широко улыбалась, утыкаясь носом в тело парня.       — Да-а, — протянул Макис. — Осталось всего лишь поговорить с моей мамой.       — По крайней мере, у нас есть возможность это сделать, — Вивьен отпрянула от Макиса, продолжая улыбаться. — Мы навестим Миссис Скайотерс, и она расскажет обо всём, что знала сама.       — Ты так в этом уверена?       — Ну, она ведь сама согласилась, верно? Никто не принуждал ее, так что, да — уверена. Она расскажет нам всё.       Вивьен отправила письмо домой, где рассказала всю правду маме о поездке к Скайотерс. Единственное, о чем она умолчала — Даниэль. Она не написала о его связи с Тетер, о их разговоре и о том, что он главный подозреваемый. Вивьен не могла даже предположить, как мама может на это отреагировать, но сейчас это было не важно.       Оставалось дождаться выходных. Это было самым сложным в этой ситуации. Вивьен готовила вопросы в голове, рассчитывала — как лучше подойти к главной теме их разговора.       — Я тоже хочу ехать с вами! — возмутилась Сэлиди, когда Вивьен рассказала о разрешении директрисы уехать с академии. — И имею на это полное право! Я ведь тоже участвую в этом всем. К тому же, не хочу тухнуть в академии.       — Сэлиди, я понимаю. Но директриса итак еле нас отпустила двоих. Наши семьи дружили раньше, так что у меня есть весомая причина поездки к ним домой. Но ты… вызвала бы больше подозрений, — виновато говорила Вивьен.       — Каких? Что вы едите не общаться со Скайотерс, а раскрывать причину смерти ее мужа? Да, это точно зависит от моего появления.       — Нет, я не об этом. Просто… нам было бы сложнее уговорить Миссис Айдер нас отпустить. Не обижайся на нас. Нельзя упускать такой шанс.       — Ко-онечно. Удачи вам повеселиться.       — Не будет никакого веселья. Ты же сама сказала, что мы едем беседовать с Миссис Скайотерс.       — Да-да, — кивнула девушка головой, намеренно открывая книгу для чтения.       Сэлиди нередко устраивала подобные обиды, так что Вивьен несильно переживала по этому поводу. Она понимала, почему девушка злилась, но действительно не могла исправить эту ситуацию.       Пери тоже не был рад такой новости. Карен еще не знала об этом, после того случая в кабинете с Тетер, девушки стали меньше общаться.       Но если Сэлиди можно было ответить всё честно, то в случае с Пери — пришлось недоговаривать всё. Они болтали на перемене и Вивьен просто призналась, что на этих выходных едет к Макису домой.       — Зачем тебе туда ехать?       — Мама Макиса будет рада меня видеть. Я просто поддержу её.       — При личной встрече? Айдер согласилась на это?       — Согласилась. Было трудно, но она дала разрешение.       — Так ты едешь туда с ночевкой?       — Может, и с ночевкой. Я не знаю, мы еще не разговаривали об этом с Макисом, — Пери подозрительно посмотрел на девушку. — Что?       — Это просто… очень странно. Вивьен, ты всегда можешь сказать мне правду, какой бы она не была. Если у тебя и Макиса что-то происходит, то…       — Стоп! — прервала речь Пери Вивьен. — Между нами нет ничего, кроме дружбы. Как ты вообще мог подумать, что мы вместе, Пери? Я действительно еду к его маме, чтобы поддержать ее. Эта женщина потеряла своего любимого человека и теперь живет одна в большом доме.       — Но прошел почти месяц.       — И ты думаешь, что теперь уже всё хорошо? Нет, это не так работает. Миссис Скайотерс будет приятно встретиться со мной, возможно она захочет выговориться. Но, повторюсь, это не связанно с самим Макисом.       — Ладно, хорошо. Я понял, Вивьен. Извини, что так сразу предположил. Просто всё это звучит слишком странно. Я не должен был лезть не в свое дело и упрекать тебя.       Пери пообещал больше не поднимать тему ее уезда на выходные. Его предположение задело Вивьен. Ей было сложно даже думать о том, что Макис мог быть ее парнем. Их дружба слишком хороша, чтобы портить всё возможной романтикой. Да и никаких чувств к Макису у нее нет.       Наконец, начались занятия по рисованию. Теперь Миссис Спарполит не была злобно настроена к девушке. Она смеялась и вела себя дружелюбно. Женщина показала ей место, на котором Вивьен должна была работать. Она диктовала различные виды и техники рисования, историю развития живописи и основные принадлежности для создания шедевра.       На середине ее рассказа ее прервали.       — Извините, — подняла руку вверх девушка, — я могу сесть на другое место? — Вивьен узнала Алту, что была скрыта до этого за другими девушками.       — А что не так с твоим? — спросила женщина, хмурясь.       — Мне кажется, что атмосфера этого места мне не подходит. Я чувствую, что не смогу ничего нарисовать здесь.       — Тогда найди место, что будет тебе подходить, — мягко ответила преподавательница. Это удивило девушку, ведь слова Алты были настоящим бредом. Девушка кивнула, взяла все свои вещи и пересела к другому мольберту. Он стоял рядом с Вивьен.       Спарполит продолжала говорить о том, насколько прекрасно искусство, а Алта чуть нагнулась ближе к Вивьен:       — Привет, — прошептала она, коварно улыбаясь.       — Неподходящая атмосфера? — передразнила Вивьен, отвечая той же улыбкой.       — Вообще-то это рабочая схема управления Спарполит. Она может разрешить что угодно, если ты сумеешь подобрать правильные слова.       — Возьму на заметку.       — О, обязательно возьми. Сэлиди рассказывала, что ты пошла на рисование. Жаль, что нам не удалось самим поговорить об этом. Нравится искусство?       — Можно сказать и так. Мне нравится скорее создавать это искусство, о котором она говорит.       — Согласна, — тихо рассмеялась Алта.       Занятие прошло неплохо. Алта постоянно спрашивала Вивьен о разных мелочах ее жизни и делала комплименты ее искусству. Они рисовали на свободную тему и Вивьен решила нарисовать самые обычные полевые цветы. Ей нравилось то, что получалось. Девушка не успела дорисовать до конца урока, но Спарполит успокоила Вивьен, сказав, что картина будет ждать ее до следующего занятия.       Когда Вивьен закончила свою картину, она показала всем своим друзьям.       — Ого, Вивьен, это очень красиво! — говорил восхищенно Пери, внимательно разглядывая полотно.       — Правда так думаешь?       — Да, это правда похоже на картину с городского музея. Я и не знал, что у тебя такой талант.       — Спасибо, — скромно ответила Вивьен, улыбаясь.       Эту картину она повесила, с разрешения директрисы, в коридоре, недалеко от стенда их группы. Она, на удивление, хорошо подошла к холодным стенам и отлично добавляла уюта. К тому же, здесь ее могли увидеть все. Это нравилось Вивьен. Люди могли по-настоящему оценить её искусство. Пери первый заметил ее «талант» и постоянно находил повод для комплиментов касаемо девушки. Вивьен не была против такого внимания, но чаще всего девушка смущалась.       Настали долгожданные и пугающие выходные.       Ребята решили выехать как можно раньше с академии, чтобы встретить меньше учеников и подольше побыть дома у Скайотерсов. Они договорились встретиться у главного выхода до завтрака.       Когда Вивьен уже стояла у назначенного места, Макис еще не появлялся. Он пришел-прибежал чуть позже, параллельно поправляя свою повседневную одежду.       — Доброе утро! Готова? — улыбнулся он.       — Доброе, да. Я готова, — буднично ответила Вивьен.       Показав записку с официальным разрешениям от директора охраннику, они оба покинули академию.       На улице их встретил легкий снег, что пока таял на земле.       Остановка не была далеко от здания, поэтому Вивьен и Макис быстро дошли до неё, чтобы спрятаться под навесом от снега. Макис рассказывал о своей маме: какая она, что любит, как справляется с горем. Вивьен нравилась эта женщина. Она всегда держала лицо и оставалась преданной своей семье. Не было ни одного фото, на котором Гек или Шерли были отдельно друг от друга. Между ними была любовь, которая приходит на смену юношеской страсти.       Автобус был забит. С самого утра горожане, и не только, ехали на работу, поэтому Вивьен и Макису пришлось простоять до самого выхода. Девушка надеялась, что не узнает никого здесь. Ей не хотелось «мило» беседовать со старыми знакомыми и объяснять — куда она едет и с кем.       До конца пути она так никого и не узнала. Макис стоял молча, явно думаю о своей маме. Вивьен старалась быть с парнем осторожной и контролировать все свои слова.       Уже на улице Макис стал водить девушку запутанными путями, через различные двора, дома. Может, это был короткий путь. Тогда их дом достаточно удален от города, раз короткий путь занял у них точных двадцать минут. Вивьен вспомнила, что ее дом не находится даже в городе. Чтобы до него добраться потребуется такси, иначе дойти будет трудно.       — Мы пришли, — Макис остановился перед домом, что был окружен одноэтажными постройками.       Вивьен не была тут никогда, несмотря на их дружбу семьями. Дом был двухэтажным и казался огромным, за счет размера рядом стоящих зданий.       Он был синим, с белыми окнами и в целом отображал настоящий уют. Во дворе было несколько елей, темный газон и одинокая белая лавочка на крыльце дома.       — Здесь очень красиво, Макис, — Вивьен повернулась к парню, заметив его улыбку, она ответила тем же.       — Да, мама выбирала цвет. Когда мы только купили этот дом — он был ужасен. Цвет стен был болотным.       — Кошмар, — весело ответила Вивьен.       Они пошли к дому. Макис не стал стучать, он достал ключ с кармана и открыл дверь. Сделав широкий шаг, парень переступил порог, а за ним и Вивьен.       — Мама, мы тут! — громко сообщил Макис, снимая куртку. Повесив ее на крючок, он помог снять верхнюю одежду и Вивьен.       Со второго этажа послышались шаги, что постепенно ускорялись. Миссис Скайотерс показалась перед ними, когда начала спускаться на первый этаж.       Оказавшись перед парой, она крепко обняла сына, прижимаясь к нему.       — Милый, как я рада тебя видеть! — говорила она нежным голосом. Отпрянув от Макиса, она осмотрела его. — Тебе давно пора подстричься, посмотри — как отрасли твои волосы, — она потрепала парня по голове. Этот жест показался Вивьен милым и она улыбнулась.       Женщина обернулась к ней.       — Вивьен, тебя я тоже рада видеть! Мы так давно не общались! — Шерли обняла девушку. — Ты так изменилась и повзрослела. Теперь походишь на настоящую девушку.       — Спасибо, Миссис Скайотерс, — поблагодарила Вивьен. Женщина очень хорошо держалась для той, что потеряла своего мужа.       — Никаких Миссис. Обращайся ко мне — Шерли. Я не особо люблю все те формальности и манерности. Проходите, — женщина кивнула в сторону одной комнаты. — Я приготовила вам завтрак.       — Мы как раз не успели поесть в академии, спасибо, — сказал Макис.       — Необязательно было выезжать так рано. Я бы подождала и так.       Шерли повела их на кухню. Вивьен осматривала дом с особой внимательностью. Он отличался от всех тех, где раньше бывала девушка. Никаких шикарных высоких потолков и изысканной темной мебели. Все было просто и душевно, что подкупало Вивьен. Различные вазочки, статуэтки и фотографии в рамке — все было в разном стиле и цветах, но при это оставалось одним целом. Смесь красок повышало настроение, уже глядя на дом можно узнать о атмосфере в этой семье.       Яркость и насыщенность не была безвкусицей в этот момент. Наоборот, в этом было что-то особенное, что-то семейное. Невольно Вивьен вспомнила дом Фаумер, который оставил след в ее памяти. Холодные темные цвета и пустота. Дом был похож на поместье Дракулы. Будь он в Контерийне, его дом был бы таким.       Кухня была в розово-оранжевых цветах. Закрытые ящички, плита с кастрюлей, шкафы и маленький белый холодильник. Скайотерс не были бедны, но предпочитали тратить деньги на другие вещи, не на свое имущество.       Шерли достала приборы и принялась хозяйничать. Макис выдвинул стул у стола и сам сел на соседнее место. Вивьен поблагодарила кивком, присаживаясь за парнем. Женщина поставила тарелки перед ними, себе она ничего не взяла также села за стол. Шерли приготовила пасту, судя по пару, она только недавно покинула кухню.       — Почему себе не взяла? — спросил Макис, накручивая лапшу на вилку.       — Я ела недавно, до того, как вы приехали. Приятного аппетита, — улыбнулась женщина, складывая руки перед собой.       — Спасибо, — одновременно ответили Вивьен и Макис. Какое-то время они ели в тишине, но парень решил нарушить это молчание обычными бытовыми вопросами: — Бабушка давно писала?       — Недели две назад. Писала, что немного приболела и не сможет приехать до самого рождества. Надеюсь, это будет не так. Она любит преувеличивать.       Вивьен совсем забыла о ее любимом празднике детства. Рождество должно было наступить совсем скоро, а за ним сразу и новый год. Вивьен должна заняться подарками для своей семьи и для ее новых друзей. Девушка не знала, будут ли они дарить что-то ей, но она не хочет рисковать.       — На праздник обещали приехать Едр. Я встретила их в городе вчера и они сказали, что ни за что не пропустят этот праздник. А вы, Вивьен, будете отмечать своей семьей?       — Я, к сожалению, не знаю еще наших планов. Думаю, что да.       — Будь у нас такая большая семья, мы бы тоже не приглашали всех знакомых к себе, — посмеялась Шерли. Ни Макис, ни Вивьен не оценили эту «шутку», но чтобы сгладить неловкость скромно хихикнули.       — Наши знакомые — тоже семья, в каком-то плане, — сказала Вивьен.       — Точно! Это действительно так. Едр стали для нас настоящей семьей.       Дальше шли похожие беседы о старых общих знакомых, праздниках и о учебе в академии. Вивьен поделилась своим впечатлением от неё, на что Шерли сказала, что Макис отвечал похоже. К главной теме никто не решался подходить, но все понимали о том, почему ребята приехали сюда. Вивьен не хотела затягивать с этим, но так задать вопрос в упор не могла. Она жалела эту женщину.       Подходящий момент наступил сам собой — когда Шерли принесла в гостиную, куда они пересели после кухни, семейный альбом. Он был потрепан, листы были плотными, от этого альбом казался очень тяжелым и толстым. На фотографиях разные года семейного брака Скайотерс. Где-то изображены только супруги, где-то маленький Макис. Больше всего снимков было совместных, на них сидела вся семья: улыбалась, обнималась и смеялась. Было странно смотреть на фотографии Гека, осознавая его судьбу. От этого Вивьен разозлилась не только на убийцу мужчины, но и на себя — она всё еще не раскрыла эту смерть.       — Миссис Скайотерс, — начала Вивьен, забыв о стеснении.       — Шерли, — попросила женщина.       — Да, извините. Шерли, Вы можете что-то рассказать о Геке? Что-то, что могло быть связано с… аварией.       — Долгое время я считала, что это был несчастный случай. Пока Макис не рассказал мне о тебе. Я не могу вспомнить ничего выделяющегося… Если на моего мужа и покушались, то он точно этого не подозревал, — Шерли, на удивление, вела себя спокойно и собранно. Она не плакала, не боялась говорить. Вивьен нравился такой настрой матери Макиса. Она заметила в них общую деталь — ради дела они оба готовы позабыть о своих чувствах.       — Вы уверены?       — Абсолютно. Я делила с ним постель и мы были самыми близкими друг другу людьми. Я бы заметила странное поведение Гека, если бы… он что-то знал.       — Отца не могли убить просто так, — сказал тихо Макис. — Может, он не подозревал о том, что его ожидает, но что-то он делал, чтобы привлечь… убийцу. — Вивьен было приятно, что Макис встал на сторону девушки и посчитал, что это покушение, а не несчастный случай.       Шерли продолжала листать альбом, пока Вивьен размышляла у себя о возможный действиях Гека. Может, он занимался чем-то запрещенным, и его решили наказать за это?       Вивьен смотрела на фотографии, что мелькали одна за одной. В глаза бросился только один единственный снимок.       — Подождите! — резко сказала Вивьен, отчего женщина вздрогнула. Голос получился высоким и громким, что удивило и саму Вивьен. — Это… что это за фотография? — Вивьен перелистнула страницу альбома назад, открывая старый черно-белый снимок. Тут Гек был молод, вероятно, на фото мужчине около двадцати лет. А рядом с ним, обнимая за плечи, стоял еще один парень — что был так хорошо знаком девушке. И, к сожалению, был знаком только по фото. Вивьен не помнила своего отца иначе.       Мама показывала фотографии ее погибшего мужа. Их было много, и это радовала Вивьен. Она могла легко представить отца перед собой, как он улыбается или как просто смотрит прямо на неё. Вивьен не знала о друзьях отца. Не могла и предположить, что Офранд мог дружить с папой Макиса.       — Гек со своим другом. Я не знала этого человека, они учились вместе последний год, когда Гека перенаправили в академию Проудера.       — Его друг — мой отец. Офранд Беапринс, — ответила Вивьен, всматриваясь в снимок внимательнее. Отец был молод, на фотографии ему было где-то двадцать пять лет, может, меньше. У него были белоснежные волосы, как у Вивьен. Улыбка была широкой и искренней, он смотрел прямо в камеру и подмигивал правым глазом.       — О… Я и не догадывалась об этом, — грустно сказала Шерли.       — Какого года это фотография? — спросила Вивьен.       — 1911. Это было после окончания академии. Фотография с местного кабака, он, наверное, и сейчас тут стоит.       До рождения Орианны, Габриэль и Офранд уже жили вместе около трех лет. Судя по всему, на этой фотографии они еще не состояли в отношениях. Осознавать это было странно, для Вивьен её родители были вместе всю жизнь.       Вспомнив о отце, Вивьен вспомнила и о трагичной смерти папы. Когда отец умер, ей был год, Орианне — четыре. Она ничего так о нем и не помнила. Только слезы сестры и своей мамы. Офранд возвращался с работы, когда неизвестная машина подрезала его, так, чтобы машина отца съехала с моста. Смерть была мгновенной.       — Папа умер из-за того, что какая-то машина его подрезала. А Гек умер от того, что его сбила какая-то машина. А еще они дружили, — быстро выпалила Вивьен, делясь своими догадками.       — Вивьен, ты считаешь, что это всё связанно? — спросил Макис.       — Да, думаю, связанно. Одинаковые смерти, только различие между годами… очень большое. Папа умер пятнадцать лет назад.       — Извини за мою бестактность. Вивьен, вы знаете, кто был за рулем?       — Дело закрыли сразу же. Скинули на несчастный случай. Я в это верила, до этого момента. Сейчас… думаю, что убийца может быть один и тот же человек. Или одна команда, что работают сообща.       — Смерть Гека тоже решили не раскрывать. Посчитали, что это просто пьяный дебошир и закрыли всё расследование.       — Это всё очень странно, — добавил Макис. — Из-за чего могут убить и Офранда, и папу?       — У них много общего. Но… может, есть ещё люди, что умерли при таких же обстоятельствах? Тогда найти причину будет проще.       — А вдруг этих людей и нет? Нам сразу нужно разобраться с Геком, потом моим отцом, а дальше — с остальными. И всё же, может, Гек не догадывался о том, что его убьют. Тогда, может, что-то изменилось в его жизни? Что-то достаточно глобальное, чтобы об этом знали и другие люди.       — Не знаю… Перед аварией ничего не случилось.       — А не перед ней?       — Гека повысили на работе за три месяца до его гибели. У него даже была встреча с королём.       — Вот оно! — громко сказала Вивьен. Её догадка была сыра и никак не доказана, но она всё равно верила в это. — Став выше по должности, Гек стал важнее, может, кто-то был против его повышения и решил таким образом избавиться от него.       Шерли всхлипнула. Макис приобнял мать за плечи.       Офранд Беапринс был успешен не только в академии. Отличная учеба внесла вклад в будушее мужчины, он трудился ради себя и своей молодой семьи и у него это выходило. Офранд начинал с самого нуля, открыл свою лавку по продаже часов. Бизнес быстро раскрутился и Офранд заметно вырос по карьерной лестнице, устраиваясь во дворец — гонцом. Там его также заметили, и через полтора года Офранд Беапринс уже находился в Главной зале дворца. Такой рост замечали многие, о Беапринсе выходили статьи в газетах, у него брали интервью. Люди здоровались с ним на улице, а он всегда им отвечал. Габриэль была известна стране, как жена Офранда Беапринса. Тогда еще никто не мог догадаться, что именно она сможет продолжить дело своего мужа и стать единственной женщиной в Совете короля.       Офранд Беспринс умер, не успев занять должность советника. Перед смертью только ходили первые разговоры о том, что Беспринс от обычного гонца станет правой рукой короля.       Вполне возможно, что кто-то был против таких событий.       — Общая причина. Это она и есть, — сказала Вивьен тише, стараясь не давить на женщину.       — Ты о чем, Вивьен?       — Мой отец должен был стать советником короля. Гека только повысили. Они оба занимали должности во дворце, оба становились всё влиятельнее и влиятельнее. Кому-то это не нравилось и он выбрал такой грязный способ уничтожения своих… конкурентов.       — Если это конкуренты, тогда этот убийца тоже работает во дворце, — сказала Шерли.       — Да. Я думала, что во дворце работают только честные и добрые люди. Как там может быть тот, кто буквально убивает людей за место? И почему об этом еще никто не… — Вивьен оборвалась на полуслове. Девушка нашла ответы на свои вопросы сама.       — Фаумер, — в один голос сказали трое.       — Вивьен, ты же говорила, что тогда в машине видела кого-то похоже на Даниэля, да? — спросил Макис.       — Д-да, — неуверенно сказала Вивьен. Всё это казалось слишком нереалистичным, слишком неправильным. — Почему их до сих пор никто не поймал?       — Никто и не интересовался, видимо. Фаумер поступают грязно, но после этого все тщательно вымывают, — ответил Макис. Его рука все еще лежала на плече матери.       Информации было много, но всё это требовалось еще и доказать. Конечно, им и так было понятно, что скорее всего всё было именно так. И в смерти Гека виноваты Фаумер, а в машине тогда сидел Даниэль. О парне девушка не хотела думать, он не был в Совете и никак не заинтересован в убийствах людей со дворца. Но что теперь делать с этим всем? Продолжать поиски виновного и требовать восстановления дела? Тогда всю семью Фаумер посадят, Даниэля отправят в интернат и больше можно будет не переживать о безопасности политических семей.       Это был бы лучший вариант.       Вечером Вивьен и Макис направились к остановке, чтобы вернуться в академию.       Они пролистали альбом до конца, но больше никаких мыслей не было. Это открытие так плотно засело в их головы, что о чем-то другом думать не получалось. По дороге Вивьен обсуждала план действий с Макисом. Она пообещала просмотреть архивы на недельных каникулах, что будут после рождества. Вполне может получится, что Офранд и Гек — не единственные погибшие. Тогда Фаумер могут сойти за серийных убийц. Предположив это, Вивьен рассмеялась с собственного утверждения, но только у себя в голове. Ведь на деле ничего смешного в этом не было.       В академии всё было прежним. Вивьен и Макис рассказали обо всем Сэлиди, чтобы девушка не обижалась лишний раз. Соседка не скрывала своё удивление и была готова пойти судить Даниэля уже сейчас.       — Сейчас нам нужно доказать это, а не просто идти и накричать на Фаумер, — говорила Вивьен, стараясь усмирить пыл подруги.       — Какие доказательства тебе еще нужны! Лично мне всё ясно. Кому еще нужно убивать людей, что присоединяются к Совету короля?       — Может, это и так. Но причем здесь Даниэль? Он не в Совете, а значит, и убивать ему никого незачем.       — Серьезно? — подняла брови Сэлиди. — Они все одна семья и у них одна общая цель. Ему тоже важно, чтобы его родители занимали высокую должность на работе.       — Да, но…       — Нет никаких «но». Вивьен, он и его родители — убийцы. Не важно, какую роль в этом всём занимает Даниэль. Он тоже причастен к этому всему.       — Я не хочу обвинять тех, кто просто стал жертвой.       — Считаешь Даниэля жертвой? Это вы сдружились так, что теперь он делиться с тобой своими травмами?       — Нет, мы не сдружились. Я говорю объективно. Человек не виноват в том, что его родители такие.       — Даже если он сам убивал людей?       — Не убивал.       — Да откуда тебе знать, Вивьен?! Что за ярое желание оправдать своего однокурсника, он тебе нравится?       — Боже, Сэлиди, нет! Он мне не нравится. Я уже объясняла, почему не хочу винить его. И я не хочу продолжать эту тему.       — Хватит уже ругаться, — сказал Макис. — Сейчас мы будем разбираться с другими вещами, а потом уже посмотрим, что делать с Даниэлем.       Ссору они решили больше не продолжать. Сэлиди не хотела принимать мнение Вивьен, она продолжала утверждать виновность Даниэля.       Вивьен сама не понимала, откуда в ней такая тяга защитить этого парня. По хорошему, ей стоило бы наплевать на судьбу Даниэля и продолжать расследования без внимания на него. Власть сама бы разобралась с ним, так, как посчитала бы нужным.       Но Вивьен не хотелось, чтобы над Даниэлем проводился суд, как над настоящим преступником. Она действительно считала его жертвой, как и Тетер. Однако, по Тетер было видно, что девушка страдает. По Даниэлю нельзя было сказать, что он мучается от деяний своей семьи. Главное, чтобы ему это не нравилось. Вивьен не думала о парне, как о садисте, которому нравится весь тот хаос, что творят Фаумер.       Если бы она сблизилась с ним больше, то смогла бы его оправдать перед Сэлиди и другими.       Новость о том, что спустя столько лет Вивьен сможет раскрыть смерть своего отца, её встревожила. Она никогда не думала о том, чтобы заняться этим, но сейчас, упускать такую возможность — полная глупость.       Как теперь мама будет относиться к Фаумер, когда узнает, что они убили её мужа?       В понедельник на завтраке всей академии сообщается, что через две недели пройдет рождественский бал. Все студенты должны обучиться классическому вальсу, чтобы последовать традиции академии и станцевать общий вальс в конце вечера. Новость понравилась Вивьен. Ей нравились балы и она ожидала от этого вечера что-то волшебное, праздничное. К тому же, ей совсем не хватало того хорошего настроения, что хранило в себе рождество.       Репетиции начались в тот же день, и были распределены по курсам. Старшие курсы уже знали эти танцы, чем выше курс — тем меньше репетиций им ставили. Соответсвенно, у первого курса эти репетиции были каждый день. Танцевать Вивьен нравилось и у нее неплохо получалось.       Общий вальс характеризовался постоянной сменой партнёров. Девушки кружились по кругу, переходя от одного парня к другому. Вивьен старалась скрывать свою неловкость, каждый раз, когда приходила к новому однокурснику.       Она чувствовала себя комфортно с Пери, что улыбался ей и шутил о том, насколько он плохой танцор по сравнению с ней.       — Уверена, у тебя всё получится к балу, — сказала Вивьен ему, перед тем как перейти к следующему парню. Вивьен улыбалась, но её улыбка быстро померкла, когда она заметила, что теперь танцует с Даниэлем.       Она не сказала ему ни слова, пара продолжала танец в тишине. К удивлению девушки, Даниэль танцевал хорошо, если не лучше, чем все предыдущие одногруппники. У него были плавные, отработанные движения. Казалось, что Даниэль с самого детства ходил на уроки танцев, хотя это было вполне возможным вариантом.       Вивьен боялась смотреть в глаза парню, но это было одной из составляющих вальса. Победив свою неловкость, она взглянула на парня. Даниэль смотрел на неё, нисколько не смущаясь подобной близости между ними. Он когда-нибудь вообще смущался? Сейчас Вивьен была близка к Даниэлю, как никогда раньше. Танцевать вместе, касаться ладонями и находится так близко к друг другу — было чем-то странным для Вивьен. Ей было удобнее общаться с парнем в столовой, где их разделяет стол, а не молчать сейчас, дыша одним воздухом.       Мелодия снова сменилась, чтобы девушки перешли к новому партнёру.