Испачканные кровью цветы

      Каникулы были гораздо скучнее, чем учебные дни в академии. Вивьен поднималась с кровати гораздо позже, чем до этого и ложилась тоже поздно, под разговоры с Полин и Орианной, которая в последнее время тоже приходили к ней.       Книг, прочтенных Вивьен, становилось всё больше и больше. Незаконченные романы уже стояли в маленькой библиотеке Вивьен, а совсем свежие читались за несколько дней. Вивьен погрязла в десятках выдуманных историй. Но теперь она стала сравнивать себя с героями книг. Вивьен замечала удивительные схожести себя с некоторыми героинями, что также страдали от своих чувств к «не тем парням».       Полин по прежнему не знала о всей этой историей с Даниэлем, а Орианна ответственно хранила этот секрет. Возможно, Вивьен и должна была всё рассказать младшей сестре, но она никак не могла найти в себе решимости на это. Ну, а маме она тем более не хотела ничего говорить.       В свободное время, когда Вивьен надоедало читать или рисовать, она хозяйничала на кухне. Правда, это слово слишком преувеличенно, ведь всё же хозяйкой являлась Сара. Вивьен хотела научиться готовить. Эта мысль серьезно зацепила её в один из вечеров, когда Полин и она обсуждали их будущие семейные жизни. Вивьен в жизни не занималась готовкой. Хотя, как ей казалось, это совсем простой и нужный навык, без которого она не сможет даже стать женой. Вивьен не могла быть уверенной в той, что в её доме будет такая же Сара, как у них сейчас.       Благо, служанка согласилась учить Вивьен. В первое время она объясняла каждый свой шаг, потом стала спрашивать у Вивьен, как и что ей делать.       — Сара, ты замечательный учитель! Не думала пойти работать гувернанткой?       — Что Вы, Мисс. Я не гожусь в преподаватели.       — Ты могла бы учить таких же как я. Готовке, уборке, шитью. Это же полезные занятия.       — Меня устраивают учить только Вас и работать на Вашу маму, — противилась Сара.       — Чего пристала к служанке? — довольно грубо окликнула подошедшая Полин. — Пойдём играть во дворе, — протянула она.       — Не хочу, — нахмурилась Вивьен. — Я учусь готовить.              — Зачем?       — Потому что совсем не умею этого.       — И что? Я тоже не умею, но это же и не нужно! — Полин села за стол.       — Почему это не нужно? Как ты собираешься жить, не зная даже, как сварить кашу?       — Я найму себе повара, который этим займётся, — Вивьен строго посмотрела на Полин, отчего младшая сестра решила всё же оставить Вивьен и уйти.       В голове Вивьен засела еще одна идея — научиться готовить какой-нибудь пирог к своему дню рождения, чтобы угостить всю семью. Она ждет свой праздник только для того, чтобы устроить сюрприз.       Свое умение рисовать она также развивала. Вивьен решила попробовать себя в портретах и долго думала над тем, кого именно ей стоит нарисовать. Себя — слишком самовлюбленно, кого-то из семьи — другие могут обидеться, а если рисовать всех, то сложно. Чтобы не оставлять пустой холст, Вивьен решила довериться своему подсознанию и просто рисовать то, что будет идти.       Она смешала краски, добиваясь цвета кожи. Вивьен всё мешала и мешала, пока не добилась цвета, который посчитала идеальным. Бледный, но не настолько, чтобы быть болезненным.       Перед этим она нанесла наброски, стараясь одновременно отобразить знакомого ей человека и абсолютного незнакомца. Первые мазки уже были на полотне и теперь Вивьен двигала кистью более увереннее. Девушка увлеклась процессом, рисовать людей ей нравилось. Будто она сама создавала человека и могла отобразить его любым.       Процесс рисования настолько окутал её, что прийти в себя Вивьен смогла тогда, когда последние штрихи синей краской уже были нанесены. Чуть заметные синяки под глазами и ярко синие глаза.       Ну, конечно, это был Даниэль. Вивьен искренне не понимала, как он смог у неё получится, ведь в голове не было никакого образа, только неопределенность. Но его портрет вышел реалистичным настолько, что Вивьен он даже успел разонравится и понравится с ещё большей силой. Любой, кто увидит эту картину, точно скажет, кто на ней изображен. В этом была вся проблема — никто не должен знать, что Вивьен рисует Даниэля.       Она отставила картину в дальний угол, развернув Даниэля к стене. Это ведь смешно! Лицо Даниэля будет постоянно находится в этой комнате, он будет видеть, как она переодевается, засыпает, общается с семьей. Нет, ему точно нужно будет стоять так, как и сейчас — отвёрнутым. И чтобы его не увидела Полин.       День рождения пришел совсем незаметно. Её разбудила Полин, которая начала орать, что Вивьен проспит весь праздник. Пирог Вивьен был готов со вчерашнего вечера и никто не притронулся к нему раньше положенного времени.       А в столовой уже всё было готово, в том числе и мама с Орианной. Были собраны все, кроме самой Вивьен. Заспанная, в ночнушке — она сразу спустилась вниз, будто надеялась встретить гостей. В таком-то виде.       Не было никаких гостей. Вивьен точно приглашала Сэлиди, Макиса и Пери к себе, на своё день рождения. Может, они приедут вечером? Или хотя бы кто-то один?       Вивьен приняла поздравления всей семьи и они вместе приступили к праздничному празднику. Не было никаких излишеств, даже ее пирог не стоял на столе, дожидаясь своего часа.       — К нам приедут гости? — первым делом спросила Вивьен.       — Бабушка не сможет, — грустно ответила мама. — О Скайотерсах до сих пор не знаю, как и о твоей подруге. Ну, а Фаумер я решила не приглашать.       — Как хорошо! — ответила за Вивьен Полин. — Будет отличный праздник с нормальными людьми, — Вивьен посмотрела на старшую сестру, Орианна игнорировала весь разговор и накладывала себе в тарелку салат. — Надеюсь, Макис всё же приедет.       — Мама, кстати, — обратилась Вивьен. — Я слышала о кое-каком лагере, который расположен у самого большого озера нашего королевства. Туда дарят приглашения, наша семья ничего не получала?       — Я слышала об этом месте, но ни одного билета в ящике не нашлось. Думаю, у них есть определённая схема выдачи этих приглашений, — но как Фаумер смогли поехать, а они нет?       Целый день Вивьен провела в ожидании гостей. Конечно, праздновать с семьей ей нравилось, но гости могли бы разбавить их привычную компанию. Вера в то, что приедет хоть кто-то постепенно падала. Её пирог они будут есть несколько дней, точно.       Ближе к шести часам в дверь громко постучали. Вивьен первой побежала смотреть и внутренне надеялась, что это не просто почта. Нет, это были Скайотерсы в полном составе — мама и сын, который сейчас улыбался так широко, что мог порвать лицо.       — С днем рождения! — вместо приветствия произнес Макис.       — Привет, — Вивьен улыбнулась и крепко обняла парня. — Здравствуйте, Мисс Скайотерс. Я рада Вас видеть, — Вивьен надеялась, что женщина не вспомнит о своей старой просьбе, о том, чтобы называть ее по имени.       — Гости приехали? — к ним подошла мама, разглаживая свое платье на ходу. — О, Шерли, рада, что ты пришла! — Габриэль подошла и легко обняла женщину. — Проходите, у нас уже всё готово.       Увидев Макиса, Полин практически начала пищать и прыгать по полу от радости. Она определенно обожала этого парня.       Больше никто не приехал, но Вивьен была рада и таким шумным гостям. Макис постоянно рассказывал какие-то смешные истории из их совместного недавнего детства, а Шерли занимала беседами маму. Орианна позволила себе улыбаться и хихикать с глупых высказываний Полин.       Вспомнив о пироге, Вивьен поспешила за ним. Она переживала за его вкус, так как не хотела портить настроение людям за столом. А тем более себе. Она разрезала пирог и передала каждому по кусочку, после и сама села на своё место, чтобы поскорее попробовать эту пищу.       — М, Вивьен, очень вкусно! — первой же сказала мама.       — Ты сама готовила? — спросил Макис с набитым ртом, отчего Шерли грозно на него покосилась.       — Да, сама.       — Не знал, что ты увлекаешься готовкой! — наконец прожевал парень. — Очень даже неплохо.       — Спасибо, — улыбнулась Вивьен. Пирог действительно получился вкусным.       Вечер продолжался и постепенно семья переместилась в гостиную. Здесь матери заняли диван, Орианна тоже присоединилась к ним. Втроем они болтали на понятные только для них темы. В углу гостиной разыгрался настоящий концерт.       — С днём рождения, Вивье-е-ен! Тебе уже семнадца-а-ть! — тянула неподходящие для себя ноты Полин. Девушка придумывала слова на ходу и сопровождала это странные движениями, которые назвала танцами. Макис не ушел далеко и местами подпевал младшей сестре, двигаясь еще активнее. Вивьен только громко смеялась.       — А совсем скоро восемнадца-а-ать, — добавил Макис.       — Через год! — громко ответила Полин. Все остальные игнорировали их крики.       — Не хочу вас расстраивать, но певцами вам не стать, — успокоившись от смеха, сказала Вивьен.       — Пф! Ты просто не разбираешься! — фыркнул Макис.       — Ах, точно, — подыграла Вивьен.       Странным образом Макис смог налить со стола в гостиной себе и Вивьен вина. Он незаметно протянул стакан девушке, когда они втроем отдыхали от «концерта». Вивьен хмыкнула и приняла стакан.       — Почему это вы пьете и без меня? — возмутилась Полин.       — Полин, — сделала подобным образом замечание Вивьен. — Не слишком ли ты мала?       — А сама-то!       — Действительно, Вивьен, не будь такой занудной, — Макис дал свой стакан Полин. Та с улыбкой его приняла и сразу же сделала большой глоток. — Нельзя, чтобы Полин оставалась одна, кто еще не выпил.       — Я в пятнадцать и не думала пить, — защищалась Вивьен.       — Времена меняются. И нравы меняются, — дернула бровями Полин.       — Время подарков! — позвала с гостиной мама. Вивьен и Полин оставили свои бокалы на столе, а Макис к этому времени уже поспешил к мамам.       Габриэль расставила подарки прямо на полу, здесь явно были чьи-то посылки, потому что подарков было больше, чем присутствующих гостей. Вивьен села на пол, не заботясь о манерах на этот счет и принялась открывать подписанные подарки. Первым был от мамы.       Вивьен осторожно распаковала всю бумагу и взяла в руки совершенно новый набор красок и кистей. Они хранились в деревянной шкатулке, что замыкалась на медный крючок.       — Спасибо огромное, мама, — широко улыбнулась Вивьен, поднимая голову на Габриэль.       Почти сразу она отложила краски и взялась распаковывать бумагу от ближайшего к ней подарка. Он был от бабушки, отправленный посылкой.       В коробке был сложенный синий шарф, письмо и коробочка конфет. Вивьен хмыкнула, качая головой.       — Только наша бабушка могла подарить на день рождения летом зимний шарф! — сказала Полин.       — Зато, тут мои инициалы, — Вивьен указала на «В. Б.», что располагались на концах шарфа.       В письме бабушка еще раз поздравила Вивьен, передала свои пожелания и извинилась за отсутствие на празднике. Помимо болезни, она никак не может отпустить свое хозяйство.       Следующий подарок был от Полин, он был в высокой коробке, которую Вивьен легко открыла и сразу же отпустила голову вниз, чтобы рассмотреть вещицу на дне. Полин положила в такую большую коробку такой маленький подарок, что Вивьен рассмеялась.       — Что за шутки, Полин? — спросила она у сестры, поднимая подарок с дна коробки. Это был золотой браслет с блестящими вставками, похожие на бриллианты. Браслет был с необычным плетением, напоминающее чешую змеи. Вивьен тут же и застегнула на своей левой руке украшение.       — Согласись, что браслет прекрасный! — сказала Полин.       — Да-да, замечательный, — Вивьен продолжала рассматривать браслет. Гости выжидающе смотрели на нее, так что Вивьен приступила к следующей коробке.       Она была от Орианны и Вивьен уже заведомо ожидала там какую-нибудь книгу, которую Орианна уже прочла. Такой подарок от старшей сестры ждал каждого члена семьи на любой праздник. Но в коробке не лежала книга.       Эта была небольшая золотая рамка, но гораздо важнее было то, что находится внутри. Картина, на которой были изображены все они. Полин, Вивьен, Орианна, мама и их папа — Пьер. У Вивьен заслезились глаза. Она вытянула картину на свет, чтобы ее могли рассмотреть все окружающие.       — Ого! — сказала Полин.       — Орианна… это очень красиво, — Вивьен подняла голову на старшую сестру.       — Что ты! Я просто решила попробовать себя в новом хобби, вот и нарисовала.       — Я и не знала, что ты рисуешь, — сказала мама. В ее глазах отражалось восхищение. — Очень красиво, милая.       — Спасибо, — холодно ответила Орианна, но ей было трудно сдерживать радость. — Но это день рождения Вивьен и это ее подарок. Так что, Вивьен, открывай следующее.       Вивьен аккуратно положила картину рядом с собой. Теперь она определила, что она самая любимая из всех картин. Даже лучше, чем портрет Даниэля, который сейчас стоял в шкафу, завернутый в ткань. Следующим она открыло какое-то тонкое письмо. На нем было указан отправитель — Пери Дэкул. Вивьен не стала читать его для всех, ведь там явно может быть что-то лишнее:

«Привет, Вивьен! С днем рождения тебя, желаю оставаться такой же идеальной, какой являешься и сейчас. Сожалению, что не смог приехать к тебе на праздник сам, хоть и получил твое приглашение. Я каждый день помогаю отцу с работой и дома, так что даже на один день не могу его оставить. Надеюсь, ты хорошо проводишь время.

Жду нашей встречи».

      Мило, как раз подходит под Пери. Вивьен сложила письмо и взялась за другой подарок, от Скайотерсов. Они приехали с ним. Вивьен развязала узлы и вытянула подарок из бумаги, в которую он был завернут.       Это был блокнот с закладкой и ручка, на которой было выгравировано слово на французском, которое Вивьен не смогла перевести.       — О, это очень ценный подарок, — Вивьен вспомнила, как разорвала свой прошлый блокнот в клочья. Она подняла голову на Макиса, все его выражение лица говорило о том, что он знает об этом случае. Но откуда ему знать?       — Да, знаю, — подмигнул Макис.       Следующим было письмо от Сэлиди. Вивьен открыла его и сразу заметила огромное количество сердечек, что украшали письмо по контуру.

«Вивьен, с днем рождения! Я переругалась с почтальоном, пока требовала, чтобы мое письмо пришло ровно в этот день, так что, надеюсь, оно правда дошло до тебя сегодня. Ты стала совсем большой, а через годик станешь взрослой дамой, с которой официально можно устраивать девичники. Ну а сейчас желаю тебе прожить этот год ярко и интересно, чтобы ни о чем не желать!

Извини, что не смогла сказать все лично, возникли обстоятельства, из-за которых я не смогла покинуть свой дом. Мы обязательно отметим твое день рождения позже, когда увидимся!

Любимая подруга Сэлиди».

      Каждое слово было в стиле Сэлиди. Вивьен улыбалась, читая строчки поздравления. Она наделась, что обстоятельства подруги не были серьёзными и у Сэлиди никаких проблем.       — Как ожидаемо от нее, — хмыкнула Вивьен. Она и это письмо читала про себя, не желая делиться подробностями о «официальных девичниках».       На полу остался лежать последний подарок. Вивьен не стала тянуть время и взяла его в руки, чтобы почитать отправителя.       — Кто это отправил? — спросила Вивьен, хмурясь. — Тут не указано.       — Не знаю, — ответила мама. — Это было со всеми посылками вместе. Для почтальона главное, чтобы было твое имя. Может, подписано внутри?       Вивьен распаковала бумагу и заметила, что это была книга. Она была достаточно большой, а обложка черно-оранжевая, к тому же, она была совсем новой. Вивьен раскрыла ее и принялась искать какое-нибудь послание, но ничего не нашла. Казалось, она первая, кто вообще открыл эту книжку. «Последние и первые люди» — это название ни о чем не говорило Вивьен. Она не читала этой книги, но слышала пару разговоров о ней в библиотеке.       — Так кто отправил? — спросила Полин.       — Тут ничего не написано. Даже без поздравлений.       — Но и ошибкой это не будет. В посылке указано и твое имя, и адрес, — сказала Орианна. — Тайный друг, — она многозначительно посмотрела на Вивьен, намекая на то, что знает, кем являлся этот друг.       Но не мог же Даниэль отправить ей подарок? С какой целью он это сделал и как вообще запомнил, что именно сегодня день ее рождения? Вивьен не могла даже представить, как парень разгуливает по библиотеке и ищет книгу, которая может ей понравится. А потом покупает её и отправляет Вивьен прямо на день рождения. Полный абсурд.       — Да, вероятно, — Вивьен старалась не выдавать своего беспокойства. — Подарки замечательные, спасибо вам всем. И за то, что провели этот день со мной — тоже спасибо, — она улыбнулась.       — Нет проблем! Всегда готов поесть вкусной еды и поразвлекаться, — после этих слов Макис сразу же получил легкий шлепок по затылку от своей мамы. Вивьен рассмеялась.       Гости разъехались поздно ночью, и почти сразу вся семья разошлась по комнатам. Даже Полин так устала, что пошла сразу к себе, она спала на ходу. Вивьен считала это одним из лучших своих дней рождения. Лучше был только тогда, когда его устраивал ее отчим.       Но Вивьен никак не могла заснуть, поэтому решила начать читать книгу от «тайного друга». Это было научным фэнтези о будущем, и почему-то Вивьен убедилась еще раз в том, что это подарок именно от Даниэля. Интересно, читал ли он эту книгу? Вивьен заснула с ней в руках, погружаясь в выдуманный мир людей, что так упорно хотели сбежать со своей планеты.       Уже второй месяц Вивьен не видела свой друзей. Вероятно, у всех были свои заботы, в то время как сама девушка просто валялась в постели или находила себе новые хобби. Фортепиано, рисование, кулинария, чтение и она пару раз попыталась шить. Больше она не будет этим заниматься.       Полин же постоянно отпрашивалась гулять у мамы в обед и приходила под вечер. С кем она шла — Вивьен не знала, но очень хотела, чтобы младшая сестра всё рассказала. Так и случилось, когда после своей очередной прогулки Полин направилась к Вивьен в комнату, а не в свою.       — Как погуляла? — первой спросила Вивьен.       — Хорошо. Очень хорошо, — неловко улыбнулась Полин. — А еще у меня новость!       — Какая? — обеспокоено спросила Вивьен. Непонятным образом она подумала о беременности Полин, что было даже смешной новостью.       — Я влюбилась, — на выдохе призналась Полин.       — Что? — Вивьен не выдала своего облегчения, когда услышала это. Уж лучше быть влюбленной.       — Я хожу гулять с одним мальчиком. И я люблю его.       — Ты уверена, что чувствуешь именно это? — Полин села на постель Вивьен.       — А ты знаешь, как определить оно это или нет? — возмутилась девушка. — Я чувствую, что постоянно хочу быть с ним, а если я без него, то хандрю. Чувствую, будто становлюсь распускающимся цветком рядом с ним.       — Цветком?       — Да, таким, который раскрывается и закрывается. Без него я закрыта, а с ним открыта. И я понимаю, что любое его предательство сорвет меня, как сорняк.       — Оу, — только и сказала Вивьен. — Кто он такой?       — Мой ровесник. Познакомились в городе, когда я была в магазине. Его зовут Келум.       — Он ведь хороший, правда?       — Лучший! — что еще она могла сказать о человеке, в которого влюблена? Не признается же, что он сын убийц и полный грубиян. — Заботливый и вежливый, но и смешной! Он никогда меня не обижал, Вивьен.       — Тогда нет ничего таково в том, что ты в него влюбилась. Если судить по твоим словам.       — Разве любить — это не слабость? — грустно спросила Полин.       — Откуда ты взяла такие слова? — нахмурилась Вивьен.       — Орианна говорила. Она постоянно мне это говорила раньше.       — Конечно, любить — это не слабость, Полин. Наша мама любила целых два раза, но слабой она точно не является. Наоборот, любовь зарождает силу и помогает тебе в трудные минуты жизни.       — Но тогда почему…       — Орианна считает иначе, да. У нее другое мнение, — Вивьен была зла на старшую сестру за то, что та пугала Полин страшилками про любовь. — Но у Орианны и без этого часто отличается мнение от нашего и от твоего в частности. И что теперь, ты слушаешь ее во всем?       — Нет.       — Мы ведь любим и друг друга, Орианна тоже любит. И мы поддерживаем друг друга.       — То есть, я могу признаться Келуму?       — Ты этого еще не сделала?       — Нет, конечно! Мне ужасно страшно это делать.       — Уверенна, и ты ему небезразлична.       — Почему ты так уверенна? — Полин искренне не верила в слова Вивьен, хотя она никогда не считала себя некрасивой или плохой характером. Почему же?       — Как же? — недоумевающе спросила Вивьен. — Полин, ты же замечательная! Красивая и хорошая. Келум не может тебя не любить.       — Не все обязаны меня любить.       — Да, конечно. Но… он ведь с тобой гуляет и, возможно, давал какие-то намеки на это?       — Вроде и давал, — задумалась сама девушка. — Завтра мне признаваться?       — Да! — Вивьен кивнула. — Не стоит тянуть с этим, так ты точно узнаешь всю правду и о его чувствах. Я верю в твою смелость, Полин.       — Спасибо, — тихо ответила сестра, Вивьен хмыкнула.       — Не за что, — Вивьен потянулась, чтобы обнять сестру.       Сегодня они спали вместе, Вивьен старалась поддержать Полин всеми возможными силами, ведь сама понимала, что признаться в чувствах — невероятно страшно.       Студенты Проудера проводили свои каникулы так, чтобы действительно отдохнуть. Но не у всех получилось всё ими задуманное, кто-то тратил свой отдых на помощь родителям или простое бездельничество.       Пери полностью погряз в работе. Им с отцом нужно было приводить двор и небольшой огород в полный порядок, параллельно с этим совмещая с дворцовыми хлопотами. Зато Пери в свободное время мог прогуливаться по замку и воображать себя не сыном уборщика, а сыном короля. Главное, не попасться самому королю.       — Пери, ты закончил с кухней? — спросил отец, выходя из другой комнаты в коридор к сыну.       — Да, там всё чисто, — парень не обернулся к отцу лицом.       — Перекусил чего-нибудь?       — Нет, я не голоден.       — Ты много работаешь, может, завтра останешься дома или пойдешь в город, прогуляешься? — отец сравнялся с Пери, и они вместе пошли в следующую комнату — библиотеку.       — Я должен тебе помогать, — Пери забрал с рук папы принадлежности для уборки.       — Ты успеешь помочь. Скоро начнется учеба, а ты все лето проводишь со мной.       — Всё в порядке, пап. Да и один ты не справишься.       — Я не справлюсь? Я еще ого-го, — хмыкнул папа, но Пери заметил, как тот сдерживает свой очередной приступ кашля.       С болезнью отца, которая настигла его из-за старости, ему трудно выполнять всю свою работу. Сразу Пери даже злился на него из-за этого, ведь у него было лето, его каникулы. Но сейчас ему стыдно за свои чувства и он понимает всю тяжесть отца. Пери не хотел даже задумываться о том, что его папа умирал.       — И всё же, я останусь с тобой.       — Поэтому ты являешься моим сыном, Пери. Без тебя бы я не прожил и этого года.       — Перестань, — закатил глаза парень. — Ты же знаешь — это вовсе не так.       — Конечно, так. Я очень горжусь тобой. Тем, что ты поступил в академию, тем, что остаёшься со мной и являешься честным человеком. Я выполнил свой жизненный долг — воспитал достойного человека, — папа любил такие рассуждения, которые только заставляли Пери чувствовать себя неловко. Какой же достойный из него человек?       — А теперь твой жизненный долг — прожить еще долго-долго и не запрещать мне помогать тебе, — вместе они приступили мыть полы библиотеки.       Сэлиди не помогала родителям. Даже если бы им нужна была помощь, она бы не стала помогать. Она старалась не выходить из своей комнаты по возможности. Только спуститься вниз для перекуса и уйти гулять до поздней ночи в одиночестве. Сигареты, конечно, тоже присутствовали.       — Сэлиди, может, тебе стоит больше общаться со своей семьей? — спросила мама за ужином, на которой ее заставили присутствовать.       — Зачем? — непонимающе уставилась девушка на мать.       — Мы ведь твои родители. Твоя сестра не понимает, почему ты себя так ведешь и постоянно спрашивает меня об этом.       — Так объясните.       — Что нам объяснить? — спросил отец.       — Что вы повернутые на кровавой власти люди, которым абсолютно плевать на все, кроме самих вас.       — Это неправда, мы заботимся и о вас.       — Разве забота включает в себя то, что вы спокойно оставляли нас с убийцей под одной крышей на целый месяц?       — Он бы вас ни за что не тронул. И это было необходимостью, — строго ответил отец.       — Ты ведь даже не отрицаешь, что он убийца! — Сэлиди встала. — Я наелась, встретимся послезавтра.       — Сэлиди! — крикнула ей вслед мама, когда девушка уже ушла в свою комнату. Желание вернуться в академию было настолько огромным, что стены этого дома прямо давили на всё сознание Сэлиди.       Она не виделась с Алтой и Вивьен из нежелания делиться проблемами. Ни при каких обстоятельствах она не хотела делиться с этим. На ее лице было прямо написано все то недомогание от молчания, которое она хранило. Сэлиди ощущала, что разрушает саму себя, скрывая от лучших подруг то, что связана с Фаумер гораздо больше, чем они знали.       Фаумер поехали в лагерь, который уже посещали до этого один раз. Даниэль был разочарован, когда узнал, что они всё-таки не поедут с Бонморт. Каким-то неясным образом им не отправили приглашения, а их гнилой семьей отправили. Чудеса.       Добравшись, они стояли перед молодой девушкой, лет двадцати, которая разбиралась с заселением их в комнату. Заселение было таким долгим, что уже раздражало не только Даниэля, но и родителей.       — Как можно так долго разбираться с этими комнатами? Она заселяют сюда вест Контерийн? — раздраженно спросила мама. — Если они будут это допускать, то в следующий раз мы точно сюда не поедим, — та девушка ушла, чтобы уточнить кое-какие детали и убежать от гнева Мишель. О последнем она им не сказала.       — Я бы не удивился, если бы первых сюда заселили Бонморт, — сказал папа.       — Их здесь нет, к счастью, — фыркнула мама. — Не хватало еще терпеть присутствие этой бешеной семьи, — Даниэль хмыкнул. — Не вижу в этом ничего забавного, Даниэль. Я всё еще не забыла и злюсь на тебя из-за твоего провала.       — Какого еще провала? — нахмурился Даниэль.       — Связанного с этой… Вивьен, — сказала тише она. — Как так вышло, что за целый год ты абсолютно ничего не сделал?!       — Я же уже объяснял, — скучающе ответил Даниэль. Конечно, он обо всем врал. — Бонморт меня боится и не при каких обстоятельствах не стала со мной общаться.       — Нужно было пытаться больше, а не связываться с какой-то непонятной девушкой, — совсем недавно Кенни приезжала к ним в гости и сумела попасть на семейный ужин, за котором и объявила о их отношениях с Даниэлем.       — Мишель, пожалуйста, прекрати устраивать ссоры прямо здесь. И к тому же, я не считаю, что Даниэль заслуживает этого. Ему и самому было неприятно даже общаться с этой особой, — Даниэлю стоило огромных усилий сдержать язвительную улыбку. Она была совсем не к месту.       — Я все узнала, пройдемте в комнату номер шесть, — подоспела девушка и сразу же повела их по коридору.       Семья шла чуть дальше нее и даже тут родители продолжали эту тему.       — Ты ведь сама привила Даниэлю изысканный вкус. Во всем. А теперь хочешь, чтобы он опустился до уровня не просто общение с Бонморт, но и дружбы. Тяжело копаться в грязи, когда до этого жил во дворце, — идиотская фраза, которая не имела никакого смысла.       — Иногда ради своих целей и семьи можно и испачкать руки в грязи, — практически прошипела мама.       — Для этого требуется гораздо больше терпения, — продолжал защищать папа Даниэля. Парень не участвовал в этом споре.       — Ваша комната, все требования учтены, — мило улыбнулась девушка и сразу же ушла, пока никто из семьи не успел что-то ей сказать.       Это был почти как полноценный дом. Широкая общая комната и две двери по разные стены. Спальня родителей и спальня Даниэля. Парень наугад пошел в левую комнату со своими вещами.       — Ждет тебя в гостиной, пройдемся по улице! — сказала мама, перед тем, как Даниэль закрыл дверь.       Комната была маленькой, но с двухспальной кроватью. Ненужный столик, зеркало и шкафчик для одежды. Даниэль быстро разложил свои вещи и устроился на постель, чтобы хотя бы немного отдохнуть после трехчасовой дороги. Благо, они ехали в машине.       Даниэль надеялся, что его отдых здесь будет настоящим отдыхом, а не пыткой в присутствие родителей и глупых развлечений, придуманных для пожилых людей.       Так и получилось. Своеобразным способом, но проучилось.       Даниэль ходил купаться на озеро, пока родители сидели в одной из беседок, где отец курил сигару. Сам Даниэль бегал за разные углы, чтобы покурить свои сигареты.       И всё же, все веселье-невеселье начиналось под вечер.       В первый же вечер, пока родители ушли опробовать все предоставленные услуги отдыха лагеря и, соответственно, забыли о Даниэле, он направился в бар. Он располагался очень удобно, а его мама и папа ни за что не пойдут в такое «грязное» место.       Он сидел у барной стойки и крутил в руках бокал с каким-то противным коньяком. Даниэль соврал о своем возрасте, никто ему не поверил, но и возражать в выпивке не стали. Парень сидел в полном одиночестве, размышляя обо всем, что мешало ему спать по ночам.       — Скучаешь? — рядом сел мужчина, у которого была седая борода. Да и сам он был неприятен внешне.       — Да, — нехотя ответил Даниэль.       — И сколько ж тебе лет, что уже пьешь?       — Двадцать, — он повторил то, что и сказал бармену. Мужчина хмыкнул.       — Я — Лаш.       — Даниэль.       — Какое благородное имя, — хмыкнул Лаш. — Почему сидишь тут один и пьешь этот невкусный коньяк?       — Какое Вам дело?       — Лучше обращайся на ты. Не люблю эту вежливость.       — Какое тебе дело? — повторил свой вопрос Даниэль.       — Обычное любопытство. Я здесь скучаю, ты тут скучаешь. Не считаешь это отличным поводом знакомства?       — А ты всегда знакомишься в баре с людьми, что пьют в одиночестве?       — Постоянно, на самом деле, — Даниэль закатил глаза. — Я люблю подобные места, как этот лагерь. Люди приезжают отдыхать, пьют, трахаются и разъезжаются, забывая всё, что происходило здесь. Только вот подростков я давненько не встречал.       — Тогда это еще более странно.       — Нисколько, это стало моей жизнью. Так почему и ты тут сидишь? Неужели тоже собираешься прожигать свою жизнь таким образом?       — Ты ведь прожигаешь так. В чем проблема?       — Хорошо. Расскажу, — Даниэль думал прервать этого Лаша и уйти, ведь желания общаться с этим пьяницей не было. — Мне уже сорок семь лет и я многое повидал в этой жизни. Когда я был подростком и не думал, что буду жить так, как сейчас, но я не об этом. Хочешь знать как я стал таким?       — Валяй, — сдался Даниэль. Чем он еще мог себя занять?       — Пять лет назад меня бросила жена. У нас есть общий сын, замечательный парниша. Его первое слово — «папа», тогда я и осознал, что он — моя жизнь. Только моя бывшая жена-стерва не любила стабильность. Ей никогда не нравилась рутина, а особенно рутина, связанная с ребенком. Ей очень нравился секс, но и тут не было никакой стабильности. Она изменяла мне постоянно, но я все терпел, потому что считал, что люблю.       — А на самом деле?       — Просто я не чувствовал ни от кого такой любви, как от нее. Только после развода узнал, что этой любви было чертовски мало. Так вот, как и с постелью и со всем другим, ее любовь тоже не была стабильной. В один вечер она призналась, что влюблена в другого мужчину. В моего, черт возьми, друга. Я умолял ее остаться, но она в тот же вечер собрала все свои вещи, нашего сына, и уехала. Я больше их не видел.       — И после этого начал пить?       — Да, начал. Очень сильно. Сейчас уже решил взяться за голову и стараюсь не перебарщивать с этим. Что скажешь об этой истории?       — Ты слабый. Полюбил женщину, которая тебе изменяла и не ожидал, что может тебя бросить? Да и еще сына не видел пять лет, при этом говоришь, что любишь его.       — Грубо, но честно. Люблю честность, — он заказал себе виски. — А у тебя какая история?       — Нет никакой истории.       — Стал пить так рано просто так?       — Может и так.       — Я не верю твоим словам. Я хорошо вижу людей, а от тебя так и сочиться грусть. Ты сам выглядишь, как я.       — Я не как ты. Не собираюсь жениться на шлюхе.       — Попридержи язык, паренек. Я ведь и ударить могу.       — Все еще любишь и ее?       — Нет. Но уважаю. Я привык уважать любых женщин: и стерв, и глупых, и шлюх. И даже если это все в одном человеке. И тебе советую, — строго ответил Лаш. — Давай так: я покупаю тебе выпивку, а ты всё выкладываешь.       — Слишком просто. Один стакан виски за мою историю — дешево.       — А ты всё-таки хорош, Даниэль. Нравишься мне.       — Надеюсь, исключительно в дружеском смысле.       — Заткнись и рассказывай мне историю. Так и быть — куплю лучший алкоголь в этом баре. Два стакана.       — Три. И ты сказал заткнуться и говорить. Это противоположные вещи, как я могу говорить что-то с закрытым ртом?       — Три стакана, хорошо. И не придирайся к моим словам. Я ведь не закончил школу.       — Всё еще хуже, чем мне казалось, — хмыкнул Даниэль, но Лаш грозно на него посмотрел. — Сразу выпивка, — парень кивнул на бармена.       — Один стакан виски! — обратился Лаш к мужчине за стойкой. — Остальное по мере рассказа.       — Зачем тебе это слушать?       — Интересно, насколько успел прогнить наш мир, что ломает молодых людей так рано.       — Только без имен. И никаких уточняющих подробностей.       — Договорились, — Даниэль выдохнул и стал обдумывать над тем, что ему можно рассказать. — Вообщем, есть одна девушка… — начал Даниэль, но его прервал смех Лаша.       — В этом мире всё портят женщины. Но разве твоя история не будет настолько же глупой, если связана с ней?       — Ты не дал мне сказать, — строго сказал Даниэль.       — Молчу-молчу, — он виновата поднял руки.       — Я не люблю ее, — сразу предупредил Даниэль. — Просто… не знаю, нравится, наверное. Это слишком плохо и мешает мне нормально делать то, что я должен.       — Так все дело в невзаимных чувствах?       — Это здесь не при чем. Думаю, это вполне взаимно, но вот толку от этого нет. Ни при каких обстоятельствах мы не должны быть вместе. А если бы была такая возможность, то я бы точно смог сделать всё это взаимным.       — Какая самоуверенность! И что же за обстоятельства? — Даниэль одним глотком осушил стакан с виски.       — Мои близкие люди против этого. И я против. Потому что наши планы гораздо масштабнее, чем эта влюбленность, если можно так сказать. Да и в целом, эти близкие люди называют ее грязью и отвратной.       — А она отвратная?       — Если она отвратная, то мы все полное дерьмо. Ни одна многоуважаемая жена не сможет сравниться.       — Я ведь…       — Хорошо, больше ничего о твоей жене, — снова закатил глаза Даниэль. — Всё, что связанно со мной — вредит людям. Всем вредит, а я не хочу вредить ни ей, ни другим моим близким людям.       — Тем, что считают ее отвратной?       — И мои друзья. И, кстати, они бы точно не стали трахаться с той, что…       — Даниэль, снова играешь в опасную игру, — теперь Лаш стал злиться, а Даниэль искренне улыбнулся.       — Я каждый день думаю о том, что я вовсе не нужен этому миру, что я сам себе не нужен. И поэтому я сейчас сижу здесь, пью с сорокалетним алкашом и рассказываю о том, как тягостно мне живется.       — История никакая. Ты не сказал ничего путевого, кроме того, что любишь какую-то девчонку, что лучше нас всех. Конечно, лучше, раз не сидит здесь с нами.       — Ты обещал еще два стакана.       — А ты заслуживаешь?       — Я ведь всё рассказал, — гневно ответил Даниэль.       — Полную хрень.       — Ладно, я уточню всё-таки еще кое-что. Моя фамилия Фаумер.       — Подожди-ка, — Лаш сощурился, всматриваясь в лицо Даниэля. — Как я раньше не узнал! Я был на дворцовом балу и там была ваша семья! Я еще подумал, как могли пустить такого мелкого мальчишку сюда. А я поверил, что тебе хотя бы восемнадцать есть. Но ладно, куплю тебе еще два стакана.       Со следующими четырьмя стаканами Даниэль признался, что Лаш не такой уж и плохой собеседник. Он рассказывал какие-то глупые истории со своих пьянок, где он терял штаны, а иногда и трусы, истории, связанные с его женой. И Даниэль даже смог что-то добавлять о себе.       — Надеюсь, твоя девушка хотя бы стоит твоих страданий.       — Не моя девушка. И да… стоит.       Даниэль всё больше и больше пьянел, и уже с трудом мог говорить цельные предложения. Но это его не останавливало. Почему-то ему показалось, что они с Лашом могли стать друзьями. Ужасным подобием друзей.       Разошлись они тогда, когда бармен сообщил им время. Половина первого часа ночи. Родители точно уже спали, так что единственная трудность для Даниэля сейчас — дойти до комнаты.       Он шатался, спотыкался и удерживала его только опора на стену. Парень почти засыпал на ходу и мечтал сейчас только о том, чтобы поскорее лечь в свою постель.       Уже в кровати он заснул за минуту, погружаясь в такой крепкий сон, что ни одна лишняя мысль его не тревожила. Возможно, если напиваться так каждый раз, он начнет высыпаться.       Следующий день был мучительным. Родители, конечно, все поняли. Но, к счастью, ничего не сказали на этот счет. Ни о каких походах на озеро или даже на завтрак, обед, ужин. Отец заботливо принес ему еду в комнату где-то в обед, также без слов. Почти сразу всё съеденное он вытошнил, успев добежать до туалета. Этот день был просто отвратительным и сейчас идея напиться — не была такой завораживающей. Поэтому он и не пришел в бар, хоть и обещал раз пять Лашу еще раз увидится на этом же месте.       Ночью он уже не мог заснуть. Помимо болящей головы, кровать ему была теперь самой неудобной из всех, на которых он когда-либо спал. Даниэль то засыпал, то просыпался от очередных картин в голове. Или от очередной боли висках и приступах тошноты.       Кровать была такой узкой, но сейчас Даниэлю шло это только на руку. Вивьен сидела на нем и игриво улыбалась, касаясь тонкими пальцами его обнаженного живота. Когда она замечала мурашки на коже парня, то хихикала. Устав от таких игр, Даниэль сам притянул её к себе и крепко поцеловал. Вивьен принялась растягивать его брюки, совсем не стесняясь.       Сон прервался, и Даниэль уже не хотел обратно засыпать.       Вивьен снова был с ним. Точнее, под ним. Они были на какой-то новой кровати, а Вивьен так плотно прижимала его к себе, что у нее вероятно уже дрожали ноги. Или дрожали от возбуждения, которое было и у Даниэля. Огромное желание иметь Вивьен в прямом и переносном смысле. Его толчки были сильными, а Вивьен стонала слишком громко. Кричала ли она хоть раз также сильно, как сейчас? Он целовал ее везде, куда только мог достать. Она выгибала спину, прислоняясь голой грудью к нему. Это было самое приятное, что когда-либо чувствовал Даниэль.       Очередное пробуждение и Даниэль уже заметил огромное напряжение в трусах. Помимо чертового похмелья, чертова Вивьен мешает ему заснуть. Почему ей нельзя просто исчезнуть?       Теперь он стоял и Даниэль подумал, что возможно сейчас может произойти что-то другое. Место было похоже на класс, в котором они с Вивьен виделись, чтобы обсудить убийство Битты. Конечно, он не был один. Вивьен стояла на коленях прямо перед ним, прямо напротив его и, по ее коварной улыбке, он понял, что она задумала. Какое многообразие. Она расстегнула ширинку брюк, спустила вниз трусы. А Даниэль мог взорваться только от её вида. Но Вивьен продолжала. По свойственной ей аккуратности, Вивьен обхватила член Даниэля, при этом не отрывая контакта глазами. Холодный язык прошелся по головке, и, боже, он забыл все свои прошлые слова о лучших ощущениях в жизни. Прямо сейчас Вивьен полностью обхватила его член руками и делала потрясающие вещи, о которых Даниэль и не знал. Звуки, что издавала Вивьен, только усиливали эти ощущения. Даниэль кончил слишком быстро.       И не только во сне. Теперь Даниэль решил, что не собирается засыпать этой ночью, а вечером точно пойдет к Лашу в бар.       Все дни в лагере сливались в одну общую гамму различного алкоголя. Даниэль не помнил, когда последний раз нормально общался с родители в эти дни. Плевать, пока они никак не протестуют его действиям. У них странные представления о морали, но Даниэля всё устраивало: общаться с Вивьен — пачкаться, а напиваться до беспамятства — достойный удел своего приемника.       С Лашом они сдружились хорошо, даже слишком. Даниэль не смог понять, когда именно он назвал ему имя Вивьен, но теперь Лаш любил частенько использовать это.       — Что бы ты сделала, если бы здесь сидела твоя Вивьен? — спросил он в один из их вечеров, когда они оба были пьяны.       — Она бы здесь не сидела.       — А если бы?       — Вивьен сидела бы в страшном баре, рядом со мной, пьяным в стельку? — Даниэль фыркнул.       — Поверь, если она тебя любит, то точно бы оказалась здесь.       Даниэль не смотрел на себя в зеркало. Он боялся своего отражение, хоть, конечно, и принимал душ. Но пьяную неуклюжесть и неопрятность не скрыть, а он был пьян постоянно.       По вечерам в лагере устраивали танцы, на которые собирались все посетители. Родители тоже туда ходила, но не танцевали, а просто сидели на одном из дальних диванчиков, обсуждая каждого человека, который им не понравился. Обсуждали они долго.       — Слушай, я долго думал о том, что ты мне сказал, — снова начал Лаш тему, которую, вероятно, они будут обсуждать половину вечера.       — И что надумал?       — Ты должен ей признаться и забить на мнение своих родителей, — и это, конечно, Лаш тоже узнал. Это было похоже на план по узнаванию Даниэля, и вполне возможно, что это правда.       — Опять начинаешь, — закатил глаза Даниэль.       — Я ведь хочу тебе помочь! Плевать, что думают они, если ты и она любите друг друга.       — Ага, плевать ровно до того момента, пока она или я не умрем.       — Чего это вы должны умирать?       — Не скажу, — Даниэль снова пожалел о своих словах. Он стал слишком открытым с Лашом, этот мужчина знает гораздо больше, чем должен.       — Еще пару таких встреч, и все расскажешь, — он говорил правду.       В бар ходили приблизительно такие же люди, какими являлись Даниэль и Лаш. Кто-то ходил через день, кто-то каждый, Даниэль уже узнавал их лица. Сидели и разные девушки, женщины и пожилые бабушки, которые громко смеялись в больших компаниях или заманивали к себе мужчин. Заманила и Даниэля одна девушка, которая точно была старше него.       Лаш не возражал, когда Даниэль променял его компанию на нее. Парень уже был достаточно пьяным, чтобы позволять себе настолько раскрепощенное поведение, он говорил то, что до этого только могло проскользнуть у него в мыслях.       Еще в баре было ясно продолжение их вечера. Девушка не стеснялась флиртовать с Даниэлем и выпивать с ним по очередной рюмке какого-то пойла.       Родители были в своей комнате, когда Даниэль провел девушку, которую вроде звали Вайолет, к себе. Он очень надеялся, что они не смогут ничего услышать, хоть и уже успел врезаться в диван, пока проходил гостиную.       В своей спальне он не удосужился включить свет, практически сразу он притянул Вайолет к себе и поцеловал. Она моментально ему ответила, добавляя язык и начала снимать одежду Даниэля.       После Даниэль помнил лишь фрагменты. Они шумно упали на кровать, когда уже полностью остались без одежды.       Вот, она садиться на него сверху и начинает целовать шею, Даниэль держит ее за бедра, добавляя еще большей страсти. Пьяный секс — лучший секс. Они теперь не переживали по поводу шума, своих стонов или криков. Толчки были сильными, а девушка только подстраивалась под Даниэля.       Он не помнил, когда именно они заснули от усталости. Но Вайолет оказалась максимально близко к нему, переплетая их голые тела вместе.       Утром Даниэль медленно открыл глаза, когда девушка перед ним уже искала одежду, разбросанную по спальне. Она заметила, что парень проснулась и лениво улыбнулась ему.       — Доброе утро, — по ней нельзя было сказать, что вчера девушка очень сильно выпила. За исключением спутанных волос она выглядела так, как и вчера.       — Доброе, — прохрипел Даниэль. Он был на грани снова заснуть.       — Надеюсь, ты понимаешь, что всё, что было между нами — несерьезно, да? — смущенно спросила девушка.       — Конечно.       — Хотя, я могла и не спрашивать, — хмыкнула она. — Ты всё равно уже забыл моё имя. Ночью ты раза два назвал меня… Вивьен, кажется, — сон Даниэля моментально прошел. Это ведь, шутка?       — А, извини, — пробурчал он Вайолет.       — Да ничего. Мне всё понравилось, так что… может и увидимся еще раз, — она натянула на себя свои брюки и встала с кровати. — Пока, — девушка подмигнула и ушла.       Даниэль не смог это остановить. Всё настолько плохо, что эта девушка мерещиться ему даже в постели. Но ведь он пьян и мог просто перепутать?       Да, он определено точно всё напутал. Имя вырвалось у него случайно и никак не связана с тем, как сильно он её хотел.