Fame

И Антон жил в этой бесконечной череде пустых и похожих друг на друга дней, пока не наступил октябрь. Шастун этого и не заметил – он настолько редко выходил из дома, что не чувствовал разницы между летом и осенью. И так бы он, наверное, дожил бы и до зимы, если бы не начало съёмок нового сезона. Проснувшись тем утром раньше обычного, он направился в ванную. Любой другой, посмотрев на него тогда, ужаснулся бы. За полгода он похудел на двадцать пять килограммов, и сейчас его тело было больше похоже на живой труп, чем на человека. Под его глазами красовались огромные мешки, его волосы были запутаны, а на лице была неестественная для него и безумно неопрятная борода. Антон, не придав этому всему ровным счётом никакого значения, лишь достал из тумбы под раковиной богом забытый бритвенный станок. Пару минут и всё было готово. Теперь он больше не походил на бездомного, но ещё больше стал похож на мертвеца. Пока он ехал на работу, он старался не думать. Ему по-прежнему было параллельно на всё, что происходило вокруг. Он знал точно: там, куда он сейчас направляется, ему не рады. Но и это его не волновало. Теперь Антон воспринимал съёмки лишь как работу, на которую нужно ходить, чтобы получать деньги и жить на что-то. Хотя, так ли ему хотелось жить? Войдя в здание, он наткнулся на Стаса. Тот окинул его беглым немного испуганным взглядом, но после этого постарался улыбнуться и сказал: -- Без опозданий, так держать. Ну что, готов к съёмкам? Шеминов хлопнул парня по плечу. Антон лишь выдавил из себя наигранную улыбку и произнёс: -- Всегда готов. Он направился дальше по коридору, оставив Стаса одного. Тот занервничал: «всё хуже, чем я думал». Антон прошёл в гримёрку, где сразу же попросил стилиста разобраться с его волосами. Тот лишь кивнул и принялся за работу. Когда дело было закончено, Шастун даже не стал оценивать результат. Когда парень собирался выйти из комнаты, в дверном проёме он столкнулся с Соней. Та очень торопилась, но, увидев парня, обомлела. Чувство эмпатии у девушки было на высшем уровне, поэтому, глядя на Антона, на её глазах начали наворачиваться слёзы. К слову, она знала обо всём, что произошло. Но она не испытывала ненависть или пренебрежение к Антону – наоборот, она чувствовала сожаление и сострадание. Она не могла поговорить с Шастуном напрямую – честно говоря, они не сильно сдружились – поэтому они лишь обменялись несколькими фразами о погоде и т. п. и Антон ушёл в курилку. Парень заметил на лице Сони некое смятение и у него возникло ощущение, будто девушка собиралась ему что-то сказать, но не решалась. Он бы может и спросил на прямую, если бы ему было до неё дело. Всё время, до начала съёмок, он провёл в общей комнате. Первым после Антона приехал Матвиенко. Когда тот вошёл в комнату, Антон сразу же встретился с его злыми и презренным взглядом. Шастуну вспомнились сообщения, что поступали от Серёжи в начале июня с угрозами убить. Антон был готов, что прямо сейчас его коллега может накинутся на него с кулаками, и решил, что даже не станет защищаться – он заслужил. Говоря по правде, Серёжа собирался сделать то, о чём писал. Его остановил лишь измученный вид Шастуна, Матвиенко понял – Антон наказал себя сам. Серёжа лишь отвёл взгляд и, не говоря Антону ни слова, бросил свои вещи в угл комнаты и вышел из неё. Для себя он решил, что не станет сидеть наедине с таким мерзким человеком, а то мало ли он не сможет сдержать себя. Через некоторое время приехал и Дима. В его взгляде Антон не уловил ноток отвращения или чего-то подобного. Он даже, совершенно спокойно, начал разговор с ним. Шастун подумал, что на сцене нужно будет больше импровизировать именно с ним – может, что-нибудь дельное и выйдет. Наконец пришёл и Арсений. И если бы Антон не провёл последние месяцы в полнейшей апатии, он бы, наверное, сейчас очень переживал. Но его лишь слегка кольнуло, и он даже не поднял на него глаза. И вот их зовут на съёмки. Шеминов говорит напутственную речь, нервно поглядывая на Антона – тот, похоже, его даже не слушает. И, выпуская парней на сцену, думает: «Если он не придёт в себя, то всё пропало» Не переживай, Стас, Антон сделает всё, что от него требуется. Он постарается вести себя на сцене как можно смешнее, и ты даже не заметишь различий. И следующие три съёмочных дня пройдут так быстро, будто их и не было. Как уже было сказано выше, Шастун смог сыграть роль самого же себя, только счастливого, и всё прошло относительно неплохо. Конечно, не обошлось и без траблов. К примеру взаимодействия с Серёжей вообще не получались, ведь тот не упускал момента будто бы невзначай бросить какую-нибудь язвительную шутку, которая для зрителей не покажется чем-то важным, но сам Антон знал, что было вложено в неё. С Арсением взаимодействовать было просто нелепо, рядом с ним Антон будто бы терял дар речи, и вывозить приходилось Арсу. К слову, Антон ожидал увидеть его совершенно другим. Он ждал, что тот будет как минимум избегать его или, наткнувшись на взгляд Антона, нервно отворачиваться. Но Арсений будто...был обычным. Даже счастливым, раз уж на то пошло. Это Шастуна действительно удивляло, он представлял Арсения измученным, разбитым. Но довольно скоро всё стало на свои места. Хочется отметить, что на протяжении этих трёх дней Антона не покидало ощущение, что все хотят с ним о чём-то поговорить, но не знают, как начать разговор. Эта началось ещё с первого дня, когда он врезался в Соню в проходе, и продолжалось вплоть до последнего кадра. Теперь уже и Дима, сидя рядом с ним, затрагивал разнообразные банальные темы, будто бы боясь перейти к самой сути. И даже Стас, который вообще невероятно прямолинейный, ёжился и постоянно отводил глаза. Антон даже уловил в его взгляде нотки стыда. Последней каплей стал разговор, который он совершенно случайно подслушал, проходя мимо общей комнаты в курилку, когда всё уже было отснято. В комнате, как Антон понял по голосам, находились Соня и Арс, и о чём-то шёпотом спорили немного напряженным тоном. Парень уловил лишь обрывки фраз: -- Я скажу ему, Арсений. Пора уже. -- голос Софии звучал тревожно. -- Нет, это должен сделать я. -- отвечал Арсений уверенно, но неспокойно. -- Посмотри на него! Если он услышит это от тебя, его это окончательно убьёт. -- В любом случае, так будет правильней. Антон прошёл мимо, не остановившись, но слегка навострив уши. «Странно всё это» – думал он. Придя в курилку, его ни с того ни с сего настигло неприятное предчувствие. Оно не было связано с чем-либо, просто появилось из ниоткуда. И парень почему-то представил, что курит здесь в последний раз. Но эту мысль он довольно быстро выбросил из головы и, достав пачку сигарет, затянулся. В комнату тихо зашёл Арсений. Он искал Антона и был уверен, что найдёт его именно здесь. Антон по шагам понял, кто именно пришёл, поэтому постарался даже не смотреть в его сторону, лишь тихо выпуская дым изо рта. Арсений тоже затянулся. Он, в свою очередь, полностью рассматривал Антона и ему было больно от того, что он видел. -- До чего ты себя довёл...-- произнёс Арсений, будто бы не в упрёк, а лишь озвучивая свои мысли вслух. Антон не ответил, только кивнул, соглашаясь. Это для него было не новостью, он сам пару раз говорил себе тоже самое. -- Знаешь, я должен сказать тебе кое что...-- Видно было, что Арсению не просто говорить об этом, но было понятно, что он не отступит. Антон не думал, что может услышать что-нибудь, что сможет его удивить. Его в последнее время вообще ничего не удивляло. Он, всё также не смотря на собеседника, произнёс: -- ну? Арсений сделал глубокий вдох, выдох, после чего замер на мгновение и, закрыв глаза, проговорил: -- Мы с Соней женимся в эту субботу. Антона будто бы ножом проткнули в самое сердце. Все чувства, от которых он отказался за это лето, нахлынули на него такой сильный волной, что закладывало уши. Вернулась вся боль, усилившись до невъебенных размеров. Теперь пазл окончательно сложился. Все эти попытки поговорить, все эти отведённые взгляды, боящиеся чего-то. Все эти люди, они жалели Антона не за то, что с ним стало, а за то, что будет, когда он узнает эту новость. Вот почему у них всех не хватало смелости сказать это – никто не хотел стать причиной окончательной душевной смерти Антона. А ещё теперь понятно, почему Арсений так счастлив. Антон от души рассмеялся, что слегка сконфузило Арса. Он поднял одну бровь, но ничего не сказал, дожидаясь ответа. Вот это ирония, да, Антон? Ты думал, что сломал человеку жизнь, а оказалось, что сломал её только себе. Ты наивно полагал, что после тебя он больше не сможет построить свою жизнь, а теперь посмотри – он смог, он поднялся с колен, а твою жизнь уже даже нельзя назвать жизнью, так, бессмысленное существование в череде ежедневной рутины. Ты думал, что поднимешься над облаками, но упал ниже плинтуса. Поздравляю. -- Поздравляю. -- Антон сказал это действительно искренне, но не переставая ухмыляться. Такая реакция не устроила Арсения, но была ему понятна, он решил продолжить: -- Мы...мы забронировал для тебя место, поэтому ты можешь прийти, если хочешь -- Арсений решил дополнить -- я бы хотел, чтобы ты пришёл. Антон встал с лавки, выбросил окурок в мусорный бак и проговорил: -- Я приду. Арсений кивнул, и Антон вышел из комнаты. На самом деле, первая мысль, которая пришла в голову Антону – никуда не ходить. И это было бы разумно с его стороны. Он не был даже до конца уверен, хочет ли того Арс, несмотря на его слова. Но вторая мысль понравилась Антону больше – он придёт. И придёт по двум причинам. Во-первых, чтобы окончательно себя измучить. Испытать ту боль, которую по его мнению, он и должен и испытывать на протяжении всей своей последующей жизни. Он слишком легко отделался, перестав чувствовать что-либо на такой долгий срок, и теперь он должен поплатиться. Он должен страдать так, как по его мнению страдал Арсений всё это время. Вторая же причина была проще – он хотел кое в чём окончательно убедиться.