Fame

Антон сделал выбор. Он был уверен – он поступил правильно. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Пытался, но не смог. Эти полгода оказались для Антона самыми тяжелыми за всю его жизнь. За это время не было ни одного совместного мероприятия, ни одного концерта, ни одних съёмок. Над этим постарался Стас – он знал, что сейчас опасно лишний раз сводить Антона и Арсения вместе. Он смог договориться с Ирой, дабы та не слила информацию в интернет. Девушка потребовала большую сумму за это, но Шеминову ничего другого и не оставалось. Но сходиться с Антоном ради имиджа она отказалась -- по её словам, ей было бы слишком противно находится в обществе педика. Но Шастуна, разумеется, это ничуть не огорчало. Он сам мало представлял себя рядом с этой шмарой девицей. Первый месяц Антон вовсю убеждал себя в том, что он всё сделал правильно. Он довольствовался всеми своими привилегиями знаменитости: ходил на классные тусовки, спал с девчонками, курил траву – в общем всеми силами пытался не думать об Арсении. Он не заходил в общие чаты, удалил переписки, заблокировал его в инстаграме и даже делал всё это с гордой улыбкой на лице, мол, так и нужно, давно пора. Он игнорировал Диму, пытающегося поговорить с ним, ведь им так и не удалось это сделать после того вечера в ресторане. С Серёжей было всё ещё хуже – тот на протяжении долгого времени писал Антону гневные сообщения и даже угрозы. Серёжа был действительно близким другом для Арсения, поэтому всю его боль переносил как свою. Последним сообщением, поступившим Шастуну от Серёжи было: «Когда начнутся съёмки, клянусь, я убью тебя». Только Стас был доволен – он подготовил для Антона миллион сольных проектов, уверенный, что они стрельнут. Он теперь почти каждую их встречу нахваливал Антона, говоря, какой же он талантливый и разумный. По началу Антону это нравилось, но со временем начало жутко раздражать. Это лишь лишний раз напоминало ему о майских событиях, о которых он так отчаянно пытался забыть. Благо встречи со Стасом не были частыми, и большую часть времени Антон проводил так, как хочет. Антон продолжал пить, употреблять, развлекаться, делая вид, что ему плевать на Арсения. И делал он это ровно до тех пор, пока однажды не словил передоз. Всё по классике – весёлая вечеринка, напитки, и ты после одной таблетки уже кладёшь вторую, третью. А потом боль, судороги, карета скорой помощи. И пока громко сигналящая машина везла Антона в больницу, а врачи отчаянно пытались сделать хоть что-нибудь, он желал только одного – умереть прямо сейчас. Он, находясь в астрале, почувствовал лёгкость, приятную пустоту и тёплые руки, пытающиеся забрать его куда-то, куда обычным людям не попасть. И Антон не сопротивлялся им – он шёл туда, куда его звал ангельский голос, понимая, что обратно он, к счастью, больше не вернётся. Врачи поняли – ещё немного, и его потеряют навсегда. Но его откачали. Кто знает, может просто повезло, а может действительно кто-то там, наверху, даровал ему ещё один шанс. Так или иначе, открыв глаза и увидев свет, что проникал в палату, Антон не почувствовал ничего – ни радости, ни благодарности за его спасение. Лишь сильно болела голова и сжималось сердце. Антон вернулся домой. Он всё ещё находился не в самом лучшем состоянии, но стены больницы его угнетали, поэтому он выписался раньше положенного срока. И наконец, перейдя порог своей огромной, но безумно пустой квартиры, Антон отчётливо осознал насколько же он всё-таки одинок. Он вдруг ясно увидел настоящую картину: что его огромная квартира абсолютно бесполезна, если он живёт в ней один, что его новая машина ему даром не сдалась, потому что он не может катать на ней вторую половинку, что деньги – то чем Антон так сильно кичился последнее время – даже они не имеют никакого нахуй смысла, ведь они не подарят ему любовь. Они не вернут ему Арсения. В этот момент на Антона нахлынула волна ненависти к себе, он упал на колени и начал руками давить себе на виски, пытаясь заглушить ту боль, что царила в нём тогда. Вот она, стадия принятия. Шастун дрожал, его дыхание было тяжёлым, руки тряслись. Он задыхался, реально задыхался. Он начал бить руками в пол, пытаясь перекрыть душевную боль физической, но это было бесполезно. Слишком большой груз свалился на него тогда. Он понял то, что должен был понять ещё очень давно: никто и ничего в жизни не сможет заменить ему Арсения. Слава и репутация и рядом не стояли с его нежными объятиями и поцелуями, от которых по коже пробегали мурашки, полезные связи не заменят разговоров перед сном, поддержки. Ничто, НИЧТО, уже не заменит ему любовь. Ту самую любовь, настоящую, которую он так долго и трепетно искал в людях, и ту, которую он так быстро потерял. Но Антон уже не мог ничего сделать. Он был уверен – Арс его не простит, что уж там говорить, он бы сам себя не простил за такое. Человек смог тебе открыться, смог показать себя настоящего, довериться, а ты это доверие растоптал. Уничтожил. И что теперь, надеешься получить прощение? «Я звезда» – так ты сказал ему в последний день вашей встрече? Ну и где ты сейчас, звезда? Сидишь на полу посреди своей пустой квартиры и морально умираешь под натиском своей ничтожности. Ты всё просрал, Антон, и теперь живи всю жизнь с этим. И с этой мыслью Антон просыпался и засыпал каждый божий день ещё долго, пока его ненависть и отвращение к себе не переросло в апатию и нежелание жить. Он больше не ходил на вечеринки, не спал с тёлочками и не пытался врать себе. Он на несколько месяцев закрылся в себе, поник, и всё это время только два чувства были с ним: холод и апатия. Инстаграмом полностью занимался его менеджер, сам он даже не заходил туда. Из дома он почти не выбирался. Пару раз ему, конечно, приходилось выезжать на съёмки сольных проектов для ютюба, рекламных роликов и т. п. Только на время записи он делал вид, что всё прекрасно, что с ним ничего не происходит. Но Антон не актёр. И, когда у тебя на душе лишь опустошение, трудно создать иллюзию счастья, даже если ты комик. Так и фанаты, смотрящие эти видеоролики и наблюдающие за Антоном, довольно быстро это раскусили. Часто они задавали ему вопросы, строили теории, что сильно напрягало Стаса, но самому Антону было плевать. Он обособился ото всех, от кого только мог. Что уж там говорить, даже родители не всегда могли дозвониться до него. Он вообще ничего не чувствовал. Наверное, так его мозг защищал его от той боли, что так резко обрушилась на него. Антон ничего не ждал, ни во что не верил. Курить траву он не бросил, да он, даже если бы и захотел, наверное не смог. И каждый день, каждую ночь он проводил в этой изоляции: от мира, от людей, от чувств. Только лишь пустота. Наблюдай, Антон, во что ты превратился. Теперь ты даже и не человек толком, а так, биомусор. Лежишь себе весь день, пялишься в потолок, и так день за днём, неделя за неделей. Стоило ли оно того? К этому ты стремился? Сомневаюсь. Но ты сделал выбор. Осознанно ты отказался от своего счастья. Так что носи этот груз на себе до конца своей жизни. Ты ничтожество, Антон.