Война Алого и Черного пламени

Тронный зал Красного замка — место, где столетиями правители Вестероса, благородные и подлые, справедливые и бесчестные, великие и жалкие, вершили судьбы людей, принимали эпохальные решения, творили дела, что на века облекали их дурной славой или, наоборот, обеспечивали уважение многих поколений. Дейенерис Таргариен бывала здесь множество раз. С самого детства этот просторный зал и огромный Железный трон приходили к ней во снах, манили своим величием, кровавой историей, от них веяло духом ее предков. Однако, будучи маленькой девочкой, она могла лишь мечтать об этих стенах, стараться представить трон, сооруженный из целой тысячи мечей, и себя, сидящую на нем. Со временем детские грёзы превратились в цель. И Дени начала свой путь, полный крови и слез, дабы достичь желаемого, ведь настоящий дракон никогда не отступится от своего замысла, чего бы ему это не стоило. Сначала из маленькой девочки, угнетаемой старшим братом, единственным оставшимся родственником и покровителем, она превратилась в Кхалиси Великого травяного моря, затем ее назвали Неопалимой и Матерью Драконов, после — Разрушительницей оков, королевой Миэрина. И вот, наконец, Дейенерис Таргариен, закаленная болью, кровью и потерями, — Королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Защитница Семи Королевств, Хранительница Государства. Уплатив железную цену, она взошла на вожделенный трон, получив вместе с короной проклятие многих Таргариенов. Но и с ним она справилась. В конце концов, Дени обрела свое счастье, став матерью единственной дочери и женой любимого всем сердцем человека. Шестнадцать долгих и, несомненно, прекрасных лет прошло с тех пор. Однако ничто не может длиться вечно.

***

И вот сейчас Дейенерис снова стояла в тронном зале совершенно одна, а перед ней возвышался Железный трон, ставший таким привычным за годы ее правления Семью Королевствами. Дени огляделась вокруг: что-то здесь было не так. Помещение казалось мрачным и темным, яркий свет летнего солнца не лился сквозь витражные окна, как было чаще всего на протяжении последних шестнадцати лет. Во всем зале стоял прохладный дух смерти, страха и беспричинной тревоги, от которых Дени, мягко говоря, стало не по себе. В самой середине перед небольшой лестницей, ведущей на верхушку постамента, где стоял причудливый трон, лежали два красных свертка. Дейенерис не имела понятия, что в них, однако лишь заприметив эту непривычную деталь, она почувствовала, как ледяные мурашки пробежали по спине. От свертков веяло чем-то холодным, темным, неправильным. Королева сглотнула образовавшийся в горле ком и сделала шаг вперед. Драконы ничего не боятся. Дени медленно шла к сверткам, и по мере того, как она приближалась к красной ткани, страх проникал в ее тело, пронизывая его до костей своим ледяным дыханием. Чутье подсказывало: ей не стоит видеть то, что скрывается под этими плащами, не стоит дотрагиваться до них, но она упорно игнорировала предчувствие, продолжая шагать к подножию лестницы. Свертки были небольшие и лежали рядом друг с другом. И без того ярко-алая ткань вся была пропитана чем-то темно-бордовым и густым. «Кровь…», — с ужасом подумала Дени. Странные свертки приманивали ее к себе, пробуждали желание заглянуть под плащ, но и отталкивали одновременно. Подсознательно Дейенерис догадывалась, что в них, и не хотела это видеть, но рука уже непроизвольно тянулась к красному плащу. Дени отдернула ткань и, увидев, что скрывалось под ней, тут же отскочила назад, с трудом подавив крик, так и норовивший вырваться из груди. Ужас и отвращение дрожью пробежались по всему телу, зрачки глаз расширились от страха, как у кошки, готовящейся к прыжку. Под плащами лежали два тела. Дени захотелось отвести взгляд, забыть то, что она увидела, но королева не должна бояться крови и трупов, хотя в данном случае смотреть на них долго было просто невозможно. Без сомнения, тела принадлежали еще совсем маленьким детям. В первом ребенке несложно было узнать черноволосую девочку не старше четырёх лет. На ее животе красовалось около полусотни ужасных кровавых ран, причиненных мечом или, быть может, кинжалом. От одного вида мертвой малышки к горлу поступало отвращение вперемешку с жалостью и горечью, но это было не самым худшим. Второе тело, совсем крошечное, оказалось изуродовано настолько, что в нем вообще невозможно было разглядеть человеческие черты. Лишь несколько светлых прядок торчало из месива крови, мозгов и костей, в которое превратилась голова мальчика. Тошнота и слезы не давали Дени сделать вдох. Она сразу поняла, кто перед ней: бедные дети Рейгара, ее родные племянники, которые много лет назад были безжалостно убиты приспешниками Тайвина Ланнистера для узурпатора Роберта Баратеона. Дени не раз слышала историю их гибели, но то, что она представляла себе раньше, и близко не стояло с увиденным ей сейчас. Монстрами называют драконов. Однако нет чудовища страшнее, чем человек, способный сделать такое с невинным ребенком. Дени так и стояла, замерев, не отводя взгляда от мертвых тел, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Из оцепенения ее вывел голос, раздавшийся откуда-со стороны Железного трона. — Вот мы и встретились, — произнёс он с холодным торжеством, и у Дени по телу вновь пробежали мурашки от одного звука этого голоса. Обладатель его сделал шаг из-за спинки Железного трона. Мужчина пока оставался в тени, а чёрный капюшон плаща закрывал его лицо, отчего Дени не могла разобрать, кто это, но предчувствие у неё снова было недоброе. Он сделал паузу, молча стоя рядом с троном, опустив голову вниз, а потом наконец повернулся к ней. — Дейенерис Таргариен, — он откинул капюшон, и перед Дени открылось строгое мужское лицо, черты которого кричали о его валирийском происхождении. Серебристые волосы переливались во мраке, а взгляд темно-лиловых глаз заставил все тело Дени напрячься. Он снова замолчал, медленно шагая к двум телам. Дени казалось, будто она слышит стук собственного сердца наряду с редким цоканьем каблуков мужчины, гулко разлетающимся по пустынному залу. Она словно приросла к полу, ноги были ватными и не слушались, её тело будто вообще не принадлежало ей, и Дени оставалось молча наблюдать за действиями незнакомца, пока тот вновь не заговорил: — Знаешь, кто этот мальчик? — Она снова перевела взгляд на ребёнка с размозженным черепом. — Принц из вонючей канавы! — продолжил мужчина, не дожидаясь ответа, и вдруг леденящий хохот вырвался из его груди, пронзая воздух насквозь. Дени передернуло. — Его отец был дубильщиком, не имевшим ничего, кроме кучи детей. — Мужчина говорил с маниакальным блеском в глазах, его голос сквозил безумием. — Паук приполз к нему с такой просьбой, а тот даже не раздумывал, просто отдал своего сына на верную гибель за кувшин арборского вина, бедолага ни разу его не пробовал. Променял свое дитя на выпивку! Как тебе такое? — Вся эта история, вызвавшая у Дени лишь неприязнь и ужас, словно забавляла мужчину и подпитывала его воодушевление. — А ведь я мог бы оказаться на месте этого никчемного мальчишки. Моё изуродованное тело истлело бы навсегда и остались бы лишь воспоминания о бедном маленьком Эйгоне Таргариене, ни в чем неповинном, жестоко убитом, принце. Как хорошо, что у судьбы другие планы, не правда ли, тётушка? — он глядел на неё в упор своими горящими глазами, способными испепелить человека прямо на месте. — Этого не может быть… — пробормотала Дени заплетающимся языком, но её голос тут же сошёл на нет. — Ещё как может, Дейенерис Таргариен, еще как может! Ты думала, что осталась одна-единственная на этом свете? Последний дракон, один во всем мире, как символично и красиво звучит, не правда ли? А потом нарисовался твой ненаглядный волчонок. — Он сделал паузу, задумчиво переведя взгляд на трон, несколько секунд простоял молча, а потом снова резко повернулся к Дени, и, блеснув глазами, с абсолютно безумным видом закричал: — Но это не так! Ты забрала то, что принадлежало мне! Ты заняла мой трон, мою корону, мою жизнь! Какой-то северный бастард украл мое имя! Вы все узурпаторы! Все! Но я отомщу… Горите в седьмом пекле! Дени в ужасе отшатнулась от него. Мужчина закрутился на месте, плащ чёрным вихрем закружился вокруг него, и вот вместо человека перед ней возник огромный чёрный, как ночь, дракон. Он сделал чудовищный взмах крыльями и поднялся к самому потолку, а ещё через один миг из его пасти вырвалось пламя. Горячее, красное, смертельное, оно заплясало вокруг Дейенерис. Дракон кружил у неё над головой, продолжая извергать огонь, испепеляя все вокруг. Дени, наконец получившая контроль над своим телом, машинально упала на колени, закрыв голову руками, но через некоторое время дракон куда-то испарился, оставив после себя лишь жаркие языки пламени, заполнившие весь зал. Королева стояла в небольшом круге, до которого огонь ещё не успел дотянуться. От него исходил невыносимый жар, словно она оказалась в раскаленной печи. Дени вновь поднялась на ноги и огляделась, чувствуя, как по лбу уже катится пот, но сердце постепенно замедляло ритм. Огонь ведь не страшен ей… Это был не просто огонь. Спустя несколько мгновений, Дени поняла, что пламя вокруг неё начало складываться в удивительные картины. Она видела животных и людей, видела драконов, извергающих пламя, видела дождь и лёд, дома и замки. Все это причудливо перетекало одно в другое, и, кажется, в этом была какая-то закономерность, а может даже предзнаменования, но она не успевала улавливать суть посланных пламенем видений, и лишь вертелась из стороны в сторону, стараясь увидеть все странные огненный фигуры, но тщетно. Пламя все ближе подступало к Дейенерис со всех сторон, обдавая ее тело своим горячим дыханием. Огонь не может убить дракона. Дракона может убить только другой дракон. Еще секунда и круг, в котором стояла Дени, сомкнулся окончательно. Огонь забрал ее в свои, как ей показалось сперва, ласковые объятия, но уже через мгновение страшная боль прошлась по всему телу. Она чувствовала, как кожа покрывается ожогами, как горячее пламя терзает ее тело. На этот раз огонь оказался смертельным. Душераздирающий крик сорвался с губ Дени…

***

Королева распахнула глаза и обнаружила, что кричит на самом деле, ворочаясь в намокших от холодного пота простынях. Она тут же умолкла и попыталась успокоить частое дыхание, однако страшные картины все маячили перед глазами, и все тело дрожало от отголосков ужасной боли, настигшей ее во сне. — Что случилось? — слева раздался взволнованный голос мужа, а затем и сонное лицо Джона возникло перед ее взором. Она не ответила, собираясь с мыслями и оглядывая комнату. Утро уже наступило и озарило покои розоватым светом только проснувшегося солнца. Через приоткрытое окно задувал легкий прохладный ветерок, наполняя комнату утренней свежестью. — Мне приснилось… — начала Дени, но голос прозвучал хрипло: после сна в горле пересохло, и она не закончила фразу. Джон сел на постели, не отводя встревоженного взгляда от Дени, взял кубок с разбавленным вином с тумбочки и протянул его жене. Она сделала пару глотков и, успокоившись окончательно, продолжила объяснение: — Я была в зале, и там были тела… мертвые дети Рейгара, — ее снова передернуло. Сон уже начинал таять в сознании, которое было не против забыть неприятные картины, но Дени упорно старалась воспроизвести в памяти все увиденное. Сон казался необычайно важным. — А потом появился мужчина. Он сказал, что мы узурпаторы и украли его трон, и он… Он хочет нам отомстить. Он обернулся драконом и начал жечь все вокруг, а потом… Я видела всякое… — она провела ладонями по лицу, силясь вспомнить все пророчества, показанные ей пламенем, но стоило Дени поймать мысль, как она ускользала, словно шелковая лента из распущенной косы, — и этот огонь… Я горела, Джон, по-настоящему… Боги… — Дени уткнулась лицом в ладони. Муж с сочувствием смотрел на нее. — Это всего лишь сон, Дени, — ласково произнес он, проводя ладонью по ее волосам. От его слов, даже самых незамысловатых, всегда становилось легче на душе, однако сейчас странное предчувствие не покидало ее, и Джон заметил это. — Ну что ты? — он аккуратно дотронулся до ее подбородка и развернул лицо жены к себе. Поймав встревоженный взгляд фиалковых глаз, Джон приблизился вплотную к ней и медленно поцеловал, даря ощущение спокойствия и защиты. Это сработало, Дени тут же расслабилась, волнения все-таки отошли на второй план, открывая место для нежности и любви. Не прекращая поцелуй, она снова опустилась на подушки. Джон навис над ней всем своим телом, которое даже теперь не утратило мускулистых подтянутых форм. Дени закинула руки ему за шею. Зачастую в жизни бывает так, что с годами интерес влюбленных людей друг к другу пропадает, чувства становятся чем-то обыденным, а иногда и вовсе затираются временем, словно старая одежда, любовь превращается в привычку. В таких случаях люди продолжают жить вместе, потому что так надо. Они могут быть даже счастливы, но это счастье они находят теперь не друг в друге, а в чем-то другом — детях, доме, власти… С Дейенерис и Джоном этого не произошло. Их любовь со временем лишь окрепла. Пусть она перестала быть горячей, как раньше, она просто стала другой, но не угасла. Моменты, когда страсть пробирает до дрожи в теле, когда все вокруг по твоим ощущениям крутится лишь вокруг одного человека, остались позади. Дени с Джоном выросли из этого, однако они не могли друг без друга по-прежнему и с каждым днем их связь становилась все крепче. Зачастую они просто не нуждались в словах и объяснениях, они понимали друг друга и так. Теперь они стали практически единым целым. Джон провел рукой по ее талии и бедру, аккуратно взял ее ногу под коленом и чуть отвел в сторону. Их губы нехотя разъединились, но лишь для того, чтобы взгляды встретились снова. Дени почему-то вспомнилось, как в далеком прошлом, которое уже начинало казаться другой жизнью, Дорея учила ее ублажать мужа и говорила обязательно смотреть ему в глаза. Да, это был действенный совет. Дени даже улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям. Джон вновь накрыл ее губы своими и плавно вошел в нее, даря теплую волну блаженства, а через некоторое время его семя наполнило Дени изнутри, и она в сотый раз попросила Богов, в которых королева, впрочем, до сих пор не верила по-настоящему, чтобы оно прижилось в ней. Однако надежда на то, что им даруют еще хоть одно дитя, становилась все слабее с каждым годом. Эйлинор оказалась чудом, жизнью, купленной за сотни других, и за шестнадцать лет, прошедших с ее рождения, больше ни разу Дени не смогла забеременеть вновь. Именно это стало одной из немногих вещей, омрачавших их жизнь теперь, и пусть Дени иногда было больно чуть ли не до слез, но время медленно, но верно приносило смирение. В конце концов, у них была прекрасная дочь, у которой, к слову, близились именины. Солнце поднималось все выше, странный сон благополучно улетучился из головы Дени, и она, сладко потянувшись, встала с постели вслед за Джоном, который уже натягивал на себя одежду. Им предстоял очередной день, полный новых дел и забот, которые за это время стали такими привычными для короля с королевой.

***

Последнее время жаркое летнее солнце ни на день не оставляло столицу, раскаляя каждый камушек в городе, отчего все здания превращались в настоящую парилку, будь то величественная резиденция правителей или полуразвалившаяся лачуга на окраине Блошиного Конца. Именно поэтому Дени выбрала достаточно открытое и простое, но не теряющее своеобразного изящества, платье голубого цвета. Волосы она решила по большей части убрать, и теперь они были заплетены в две аккуратные косы, соединенные на затылке в тугой узел. В зале заседаний, как, впрочем, и во всем замке стояла страшная духота, которая однако не мешала Дейенерис собрать Малый совет. Десница короля сидел на своем стуле по правую руку от места Дейенерис и пытался спастись от жары, маленькими глотками попивая охлажденное вино из позолоченного кубка. Мастер над монетой, пожилой человек, с черными, как жуки, глазами, поседевшей уже бородой и такого же цвета волосами, вальяжно развалился в кресле. Его поза весьма комично сочеталась с почтенным возрастом, но на то он и дорниец, чтобы вести себя излишне развязно. Однако стоит отдать ему должное, Мартелл достаточно неплохо исполнял свою роль в совете благодаря природной изворотливости, даже некоторой хитрости и умению договариваться с нужными людьми. Мейстер Пруденс с пушистыми белыми волосами, усами и бородой о чем-то тихо разговаривал с Эдмаром Талли, мастером над законами. Лорд Риверрана не отличался особенными сообразительностью и твердостью характера, но честь и долг были ему не чужды. Бриенна Тарт, давно вернувшаяся из Утеса Кастерли и ставшая Лордом, или вернее сказать, Леди-командующей Королевской гвардией с привычным серьёзным видом восседала на своём стуле, её белоснежный плащ сиял чистотой. Серый Червь, как обычно неприступный и твердый, сидел, вытянувшись в струнку. Ему тоже было позволено посещать заседания Малого совета. Годы и на нем оставили хорошо заметный отпечаток: лицо исполосовали морщинки, глаза стали каким-то тусклыми, и если раньше он был живым, чувственным, несмотря на свою нелегкую судьбу и положение Безупречного, то теперь мужчина совсем окаменел. Дени иногда представляла, каким был бы он, если бы Миссандея осталась в живых… Уж точно не таким, каким он стал… Безупречные теперь, пока государству ничего не угрожало, выполняли роль бывших золотых плащей, то есть охраняли Красный замок и поддерживали порядок в городе, что стало значительным облегчением для королевской казны. Конечно, новобранцев теперь тренировали не так жестко, не оскопляли и не заставляли убивать собаку, поэтому они не были такими бесчувственными, как раньше, но по-прежнему оставались хорошими воинами. Однако наиболее интересной фигурой в Малом совете выступал мастер над шептунами, а точнее сказать — мастерица. Таинственная красная жрица, которая всегда знала, что и где происходит. Откуда она брала эту информацию — неизвестно, однако почти все, что она сообщала, оказывалось правдой. Сама Меления утверждала, что это Р’глор посылает ей видения, которые рассказывают красной жрице обо всем. Дени же склонялась к мнению, что Меления, подобно Варису, завела сеть шпионов по всему городу, и первую половину информации получает от них, а вторую благодаря «оружию всех женщин», которое она, очевидно, умело использовала в личных целях. Впрочем, Меления служила им верно, хотя Джон, по-прежнему скептически относящийся к красным жрецам, считал, что женщина помогает им лишь до тех пор, пока её Владыка Света не укажет ей иной путь. Дейенерис же в ответ заявляла, что пока сам Р’глор на их стороне, нужно пользоваться моментом. Джон сегодня не присутствовал на собрании, потому что отправился вместе с Ашей осматривать новые торговые корабли, что вот-вот должны были отплыть в Пентос. Королевство только-только выбралось из долгов, почти полностью восстановилась торговля с Вольными городами. Джон был хорошим королем. Таким, какой и нужен был Вестеросу после кровавой войны и нашествия Белых Ходоков. Он никогда не хотел власти, не думал о собственной выгоде или славе. Он принял корону, как долг, а люди любили его и уважали. Дени иной раз думала, что без него она бы не справилась с этим бременем. Королева вошла в зал. Все присутствующие встали со своих мест и почтительно склонили головы. Дени опустилась на мягкий стул с обитым бархатом сидением. Совет начался. Сегодня здесь в основном обсуждался предстоящий праздник и подготовка к нему. — Лорд-десница, — королева обратилась к Тириону, — на прошлом совете мы с вами обсуждали списки гостей. — Они готовы, Ваше величество, — он перелистал пергаменты, лежащие перед ним, вытащил пару мелко исписанных листов и протянул Дени. Та быстро пробежала глазами по множеству фамилий знатных и влиятельных людей Вестероса, не особенно вникая в написанное. Все эти фамилии уже не раз перечислялись на предыдущих заседаниях и порядком ей надоели. — Надеюсь, мы ни о ком не забыли. Мейстер Пруденс, — она повернулась к седовласому старцу, — отправьте воронов с приглашениями ко всем указанным здесь семьям. — Слушаюсь, Ваша милость, — он принял у нее из рук лист. После этого совет продлился недолго. Во-первых из-за того, что он собрался не в полном составе, а во-вторых особенно серьезных вопросов для обсуждения не было. — Я думаю, на сегодня это все, — заключила королева, изучив отчет о расходах, связанных с именинами Элли, предоставленный ей мастером над монетой. Она передала бумагу обратно в руки Мартеллу. Все сидящие встрепенулись, но не успели они отодвинуться от стола, как лорд Эдмар поднялся со своего места. — У меня есть небольшая просьба, Ваше величество, — произнес он. — Я слушаю, лорд Талли. — Я прошу вашего позволения отлучиться из Королевской Гавани ненадолго, после праздника, разумеется. Как вы знаете, я выдаю дочь замуж за юного Хамфри Аррена из Орлиного Гнезда, и я хотел бы присутствовать на ее свадьбе. — Хорошо, милорд. Я полагаю, мы обсудим подробности позже. Лорд Эдмар кивнул. Собрание было окончено. Раздался звук отодвигаемых стульев, члены Малого совета вставали, кланялись и покидали зал. Дени тоже поднялась со своего места, однако Меления, которая сегодня таинственно хранила молчание на протяжении всего совещания, вдруг тихо сказала: — Я должна поговорить с вами наедине, Ваше величество. Дени насторожилась, однако послушно опустилась обратно на стул и выжидательно уставилась на красную жрицу. Меления, ничего больше не объясняя, следила за тем, как члены совета уходят из зала. Когда все, включая даже очень заинтересовавшегося происходящим Тириона, покинули комнату, жрица, наконец, соизволила посмотреть на Дейенерис. — Сегодня вы видели сон, Ваше величество. Необычный сон, не правда ли? — глаза Мелении, казалось, пронизывали насквозь. «Как вы узнали?», — примерно такой вопрос крутился на языке у Дени, но Меления ведь мастер на шептунами. Все знать — её работа. Однако, когда подобные способности человек направляет на тебя, становится не очень-то и приятно. — Если вы собираетесь разговаривать о снах, то прошу меня извинить. У меня и так достаточно забот в этом королевстве, — отрезала Дейенерис. Тот факт, что кто-то проникает в ее ночные кошмары, моментально вывел ее из себя. — Послушайте, Ваше величество, — Меления наклонилась ближе к королеве, взяла руку Дени и сжала в своих неестественно горячих ладонях. — Пламя никогда не лжет. — Это всего лишь сны и ничего больше. — Дени строго взглянула на жрицу, однако руку не убрала. Меления посмотрела на нее в ответ как-то странно, луч солнца упал на рубин, покоившийся у жрицы на груди, и утонул в бордовом полупрозрачном камне. Меления сверкнула глазами. — Гриф обернётся драконом и вылетит из тьмы, — произнесла она нараспев, — воссоединится холодное солнце с огнём, но после погаснет навсегда, затменное горячим солнцем. Морской конек уплывет на юго-восток, дабы исполнить свое предназначение. Кракены займут места на игральной доске: один вернется к своему Богу, второй затеряется средь красно-синих волн, третий обернется вороной, четвертый поднимется в небеса. — С каждым пророчеством ее голос становился все громче. — Серебристая форель выпрыгнет из реки. Дракон обретет свое место в логове змей. Огонь разгорится в снегах, но придет гроза, что навеки погасит его. — Меления вдруг затихла. Она обратила на Дени полупустой взгляд, ее руки дрожали. Жрица вдруг резко приблизила свое ставшее неестественно-бледным лицо к опешившей слегка Дейенерис, и выкрикнула срывающимся голосом: — Драконы над Вестеросом закружатся в кровавом танце и будут плясать до тех пор, пока не останется один! Дени отпрянула от Мелении, с ужасом глядя ей в глаза, и отдернула руку, словно обожглась. Она изо всех сил старалась не верить в услышанные ей только что бредни красной колдуньи. — Вы слишком много себе позволяете, миледи. Ваше дело следить за тем, что происходит в замке. Сейчас же вы лишь несете какую-то чушь, и занимаете этим мое время, — резко заявила королева, поднимаясь со стула, — будьте же впредь осторожны с подобными высказываниями, — бросила она и стремительным шагом покинула зал, не дав Мелении возможности ответить. Но, что бы Дени не говорила, на душе у нее скребли кошки. Показывать, что слова жрицы ее обеспокоили не стоило, хотя внутри Дейенерис не испытывала и половины той уверенности, что сквозила в ее словах. Медленно, но верно, в голове все прокручивались и прокручивались пророчества Мелении, а в сердце постепенно зарождался страх. «Драконы над Вестеросом закружатся в кровавом танце и будут плясать до тех пор, пока не останется один…», — незваным колокольчиком прозвенело у Дени в ушах. «Нет, это всего лишь выдумки и ничего больше», — решила она. Но людям слишком характерно не верить в то, во что они не хотят верить…