В игру, Джон, в игру!

— Шерлок оправдал Майкрофта. На самом деле, это было ожидаемо, — Джим опустился в кресло, закинув ногу на ногу. — У нас ведь есть ещё время. Продолжим после Рождества, — Джулия обернулась к Молли, стараясь уловить её реакцию. Но ответил, конечно, снова Мориарти. — Точно. Тишина накрыла спальню. Джулия крепче сжала ладонь Молли, стараясь сдержать внезапно накрывшую волну страха. И вроде Хупер за эту неделю изменилась и даже ожила. Но её молчание напрягало. Может, ещё сохранились в сознании Молли ужасные мысли? Джулия боялась начать, разрушить это напряжённое молчание. Джим погрузился в неожиданную задумчивость. Себ, как обычно, ни во что не вмешивался и молча стоял у стены. — Буквы МХ. Нужна жертва с этими инициалами, — сосредоточенный голос Молли эхом раздался в сознании, прогоняя густое волнение, сковывающее мысли. Слишком жутко звучали её слова, как приговор, решающий очередную судьбу невинного. Наверное, Джулия давно испортилась. Никакого сочувствия, никакой жалости, только облегчение. На лице появилась неправильно искренняя улыбка. — Забудь об этом, малышка, — Джим только отмахнулся. Странно, как за эту неделю его показная театральность и изысканно издевательские обращения перестали раздражать. Его необычные манеры, оболочка безумия, постоянное растягивание гласных теперь казались неотъемлемой частью образа, чем-то нормальным и привычным. И всё же Джим оставался слишком далёким. Молли сблизилась с Джулией, с Мораном, проводила вечера в компании слизеринцев, стала частью их общества. Но Джим появлялся редко, тёмной тенью проскальзывал в новую рутину. Джим оставался загадкой. Он больше не пугал, только странный мороз расходился по коже от случайных прикосновений, от пронзающего насквозь взгляда карих глаз. Молли всё ещё не привыкла. Каждое появление Джима заставало её врасплох. Холодный и неприступный, закрытый от всего мира, но в то же время неправильно тёплый и живой. Молли так и не смогла понять, кто он, какой он настоящий. Сколько ещё масок в запасе безумного гения? Есть ли вообще под ними настоящее лицо? Молли до сих пор помнила каждую секунду того рокового момента, той волшебной ночи, жёсткую ткань пиджака на плечах, неправильно глупые вопросы Джима, его ладонь на запястье. Больше такого не было. Словно Мориарти и вовсе забыл о той ночи, будто не было той безумной близости. Молли тоже старалась забыть, но не могла. Возможно, тот Мориарти был настоящим. Молли так и не рассказала об этом Джулии, словно боялась порвать оболочку таинственной красоты момента. Джима будто и не существовало между ними. Ни разу во время общих посиделок не произносилось имя Мориарти. — Шерлок возьмётся за тебя. Имя Холмса больно кольнуло где-то под рёбрами. Но Молли только сжала губы. Она не позволит Шерлоку снова всё разрушить. — Он думает, что ты будешь следующей жертвой, попытается тебя предупредить, заставить уехать, — Джим говорил равнодушно, холодно, даже привычное безумие не находило выхода в словах. Словно он нарочно защищался от чего-то за более плотной маской. Тихо скрипнуло кресло. Джим резко встал и также неожиданно быстро вышел из спальни, словно достаточно было одного предупреждения. Громко хлопнула дверь, стук каблуков ещё пару секунд на повторе звучал в ушах. Молли до сих пор не привыкла к подобным выходкам Джима. — Всё нормально? — ладонь Джулии ласково легла на плечо. — Я не дам ему всё разрушить.

***

Предсказания Джима сбылись слишком быстро. На следующее же утро все газеты пестрели заголовками о невиновности Майкрофта. Молли не стала даже читать эти одинаково восторженные слизанные друг с друга статьи. Слова Джима набатом звучали в голове. Если выполнена одна задача, Шерлок приступит к следующей. Он никогда не любил затягивать. Но на этот раз Молли была готова. Она снова сидела в стороне от остальных. Светлые волосы были небрежно разбросаны по хрупким плечам, тени под глазами, неопрятная мантия. Вчера Джулия и Джим как следует потрудились над её маской. Мориарти утверждал, что это ударит по Шерлоку. Если так, пускай. Только Молли не верила, что ещё что-то значит для Холмса. Играть сломанную игрушку легко, когда знаешь, что это такое, когда уже был на грани, чувствовал нечто подобное. Молли не сомневалась, что на этот раз переиграет Шерлока. Только пока не знала, что играть не придётся вовсе. Холмс появился внезапно. Его фигура резко вырисовалась на фоне пуффендуйцев. Всё такой же неживой и холодный, он ворвался в сознание, вызвав очередную бурю воспоминаний. Один его взгляд резанул по только что затянувшейся ране, лезвием вошёл в созданную Джулией оболочку, уничтожил цвет жизни, вернув серую безысходность. Седли изменила жизнь Молли, прибавила красок, создала видимость счастья, но она не смогла сделать главного — уничтожить связь с Шерлоком, эту извращенную пародию на чувство, которая раз за разом тянула в бездну. И стоило Холмсу снова появиться, как с треском разрушилась красивая оболочка, обнажая больную искалеченную душу. Пустой безжизненный взгляд вовсе не был подделкой. Не был подделкой холодный резкий голос — судорожная попытка защититься, заслониться от реальности. Молли шла за Шерлоком, словно её тянуло за ним, совершенно не думая, что происходит, где она вообще находится. Всё вокруг померкло рядом с образом извращённого идеала. Она ещё пыталась сопротивляться, но пустота затягивала. Мир снова покрылся серой дымкой, сквозь которую больше не могли пробиться краски воспоминаний. Впереди раскрылись двери Выручай-комнаты. Ещё совсем недавно это место стало ассоциироваться лишь с небольшими собраниями Мориарти. Здесь должно было быть изумрудно зелёное кресло, небольшой камин, диван с мягкими подушками. Здесь должны были быть Джулия с её вечной готовностью поддержать, Себ, да кто угодно. Но никак не Шерлок. Каждое слово въедалось в сознание, но смысл Молли уже знала заранее. Шерлок говорил об убийстве, о следующей жертве с его обычной тактичностью сразу, без подготовки. Но Молли было всё равно. Она могла бы ещё вчера дословно процитировать его монолог. Но только произнесённые насмешливым голосом Мориарти в его попытке подражать Шерлока, эти слова вызывали лишь улыбку. Теперь боль смешалось с равнодушием и ненавистью. Новая маска приросла к лицу, пустая, безжизненная, как и планировал Джим. Только эта маска не должна была стать настолько реальной. — Не надо, Шерлок. Пожалуйста, не надо мне помогать. Я не нуждаюсь в твоей заботе. Ты уже всё сказал… Тогда в кафе, — слова слетели с губ прежде, чем Молли успела понять, что говорит. Боль выплескивалась наружу вместе с ядом с резкостью, бешеным желанием причинить ту же боль. Но Шерлок не отреагировал. Холодная маска не дрогнула на его лице. Внимательный взгляд заскользил по наигранному образу Молли. Шерлок всё же понял, что во всём этом костюме скрывалась и будущая встреча с Мориарти. Но… Какая, к чёрту, разница? Шерлок снова сбежал от ответа, снова бессовестно вторгся в личное пространство, словно это не он только что разрушил пусть странное, но всё же счастье, потушил наконец загоревшийся огонь жизни. — Ты так и не изменился. Всё в одной фразе. Вся буря эмоций, вся ненависть и вся любовь, все чувства, которые Молли когда-либо испытывала рядом с Шерлоком. Последняя надежда исчезла, как только слова сорвались в губ. Шерлок не изменится никогда. Он так и остался тем безэмоциональным эгоистом, незнакомым с чувствами. Ему всё ещё наплевать на других. Слёзы жгли глаза, к горлу подступал комок. Молли отвернулась и выбежала из комнаты. Всё равно куда, лишь бы дальше от Шерлока. Она и не поняла, как оказалась в подземельях. Раньше собственная спальня и любимая кровать с ярким пологом были для Молли местом уединения и хоть какого-то покоя. Одиночество больше не помогало, медленно разъедая, уничтожая, холодом пробегая по коже. Молли влетела в спальню Джулии. Слёзы застилали глаза. Слишком резко и неожиданно впереди выросла преграда. Молли едва держалась на ногах, только чужие руки помогали не упасть. — Ты поговорила с ним, — не вопрос, утверждение. Мягкий запах одеколона ударил в нос. Голос, такой далёкий, но неправильно родной, звучал совсем над ухом. Молли позволила себе слабость, прижалась к грубой ткани пиджака, погружаясь в воспоминания. Джим молчал. Говорить было нечего, тишина пропитала атмосферу спальни. Тишина, приятная, успокаивающая, слишком нежная. Молли закрыла глаза, пустота заполнила сознание вместе с запахом одеколона и долгожданным теплом. Как на повторе, только, вместо снега, изумрудно-зелёные стены. Ладонь скользила по растрёпанным волосам, крепкие пальцы уверенно, но совсем не больно сжимали запястье. Неправильная опасная близость. Тихо хлопнула дверь. Шёпот Джулии слился с голосом Джима, а потом исчезло внезапное тепло. Грубая ткань пиджака сменилась мягкой мантией. Крепкие объятья Джулии, взволнованный голос наконец привели Молли в чувство. Только Джима в спальне уже не было. Он исчез, словно видение, оставшись только в воспоминаниях. Краски постепенно возвращались на серое полотно, снова затягивались раны. Весёлый смех Джулии, посиделки со слизеринцами, глупые шутки и дружеская атмосфера быстро вернули Молли к жизни. Но в сознании слишком прочно засел образ Шерлока, его слова всё ещё тихим эхом отдавались в голове. Жизнь оставалась тонкой плёнкой, нарочной иллюзией. Молли знала, стоит Шерлоку снова появиться на горизонте, как и эта оболочка разобьется вдребезги. — Не сдавайся, пожалуйста. Всё ещё наладится. Молли не сдавалась, судорожно цеплялась за жизнь раз за разом выбрасывала из головы Шерлока. Джулия не давала сдаться. Пока её шёпот звенел в ушах, пока тёплые руки касались кожи, а в зелёных глазах плясали искорки искренней заботы, Молли действительно верила, что сможет. Мориарти снова превратился в пустышку, скрылся за очередной маской. Но Молли хватило и тех десяти секунд, чтобы чувствовать его поддержку даже в холодных взглядах.

***

Время летело слишком быстро. Всё вокруг медленно погружалось с Рождественскую атмосферу. Огромная ёлка в Большом зале, вечные разговоры о долгожданном бале, списки уезжающих на каникулы… Молли ехать было некуда. Джим, конечно, тоже остался в Хогватсе, как и Джулия, и Себ. На самом деле среди слизеринцев было больше всего тех, кто отказался уезжать на каникулы. Видимо, домашняя атмосфера не слишком их радовала. Молли на удивление ловила себя на странных мыслях. Рождественское настроение захватило даже её. Только вечные разговоры о бале всё же подбешивали. Даже Джулия не могла удержаться и поддалась всеобщему настрою. Молли бы легко осталась в спальне и вовсе забыла о чёртовом бале, только кто бы ей позволил. И как бы Молли ни старалась оттянуть момент, этот день наступил слишком неожиданно. С самого утра всех словно подменили. Пожалуй, только Мориарти по-прежнему оставался издевательски спокойным и выделялся среди общей толпы взволнованных студентов. Молли постаралась скрыться в своей спальне, но пуффендуйки не дали ей спокойно насладиться тишиной. Возвращаться в подземелья не хотелось от слова совсем. В Хогватсе всё напоминало о празднике. Молли и не заметила, как выскользнула из замка. Холодный ветер ударил в лицо и растрепал распущенные волосы, снег хрустел под ногами. Одно наложенное согревающее заклинание решило все проблемы. Тёмная гладь озера представляла яркий контраст с чисто белым искрящимся покровом. Истина и ложь. Мечты и реальность. Молли сидела на берегу, устремив невидящий взгляд в пустоту. Мысли ползли совсем медленно, заставляя красивую оболочку подрагивать под их напором. Этот бал резко показал разницу между ней и Джулией. Седли сейчас вертелась в толпе однокурсниц, обсуждая парней и примеряя лучшие платья. Молли это было противно, ненавистно. Единственное её праздничное платье давно валялось на дне шкафа. Широкие свитера заменили наряды. Удобство и уют теперь стояли куда выше красоты. Красота — пустышка, внешняя оболочка, белый снег. Какая, к чёрту, разница, как выглядишь? На балу будет слишком много людей, неправильно громкая музыка, веселье, смех, разговоры. На балу будет Шерлок. Молли знала, что не выдержит ещё одной встречи. Там, рядом с Джулией, она тешила себя бесполезными надеждами, здесь на краю пустоты эти надежды разбивались вдребезги. Ничего не сможет уничтожить болезненно убийственной связи с Шерлоком. И даже Джулия здесь бессильна. Чёрное озеро манило, притягивало к себе, заставляло маленькую фигурку, боясь шелохнуться, сидеть на снегу, глядя в пустоту. Молли ещё боролась, цеплялась за частичку жизни, горящую в душе, но уже понимала. Поражение неизбежно. — Тебя Джулия ищет, — тихий голос прервал тишину. Молли подняла голову и равнодушным взглядом окинула неожиданно появившегося Себа. — Она волнуется, ты, правда, много для неё значишь. Себ аккуратно присел за спиной Молли, сжал холодную ладонь, заставляя обернуться. Молли поддалась, медленно поднялась на ноги. Искренняя грустная улыбка озарила бледное лицо. Понимание того, что она не одна, тёплой волной прошлось по телу. Себ смотрел уверенно, как всегда, почти безэмоционально, только в глубине карих глаз горели искорки. Джулия встретила Молли вполне ожидаемым вопросом, учитывая, что до бала остался всего час. — Ну наконец то. Что наденешь? Сама Джулия преобразилась до неузнаваемости. Изумрудно-зелёное с переливами платье идеально облегало красивую фигуру. Волосы закрученными прядями спадали на открытые плечи. Малахитовая заколка придерживала локоны у правого уха, создавая видимость по-настоящему мастерской причёски. Аккуратный неброский макияж подчёркивал резкие черты. Изящные туфельки дополняли дерзкий образ. Даже Молли невольно восхищалась Джулией, теперь похожей на настоящую слизеринскую принцессу. На фоне других слизеринок с их богатыми нарядами она выделялась природной непритворной красотой. Молли критическим взглядом обвела собственную одежду. Простая школьная форма, потрепанная, мокрая от снега. Не успела она ответить, как Джулия уже переключилась на Морана. — Вы, мальчики, такие скучные. Себ только усмехнулся. На самом деле, в сравнении с пестрыми платьями девушек, белые рубашки, чёрные брюки и парадные мантии парней и правда выглядели однотонно. Но Себу классическая одежда шла ещё как, идеально подчёркивая всю строгость его образа. Джулия тихо засмеялась и нарочно подошла ближе к Молли. Себ намёк понял моментально. Хлопнула дверь. Теперь Молли точно не отвертится. — Я не позволю тебе просидеть весь бал в уголочке, — Джулия скрестила руки на груди. — У меня нет парадной одежды, — остался последний и самый веский аргумент. Хоть Молли в глубине души и знала, что он не сработает. Джулия ни капли не смутилась, нахмурила брови, изображая бурный мыслительный процесс, внезапно подскочила и вихрем подлетела к шкафу. Ловкие руки перебирали вешалки, цепкий взгляд мгновенно отбраковывал неподходящее. Молли не успевала следить за быстрыми уверенными движениями подруги. — Вот оно! — Джулия снова вернулась на середину комнаты, поправляя выбившийся из-под заколки локон. Первой мыслью было сбежать, отговориться, да что угодно. Лишь бы остаться в своей одежде. Но немая просьба в глазах Джулии заставила Молли несмело кивнуть и принять вешалку. Чёрное платье, вроде неброское, даже напоминающее форму, но слишком идеально подходящее по фигуре, подчеркивающее женственность, но вместе с тем и резкость. Полуоткрытые плечи, слишком широкий для Молли вырез. Ткань неестественно сжимала кожу. Молли чувствовала себя слишком неуютно, но восхищенный взгляд Джулии того стоил. Ловкие пальцы вручную расчесали и аккуратно уложили волосы, оставив почти все пряди свободными. Казалось, Джулии нравился не столько сам результат, сколько процесс. Только в самом конце короткий взмах палочкой довершил новый образ. И в ту же секунду снова распахнулась дверь. Ожидая Себа, Джулия уже приготовилась представить свое произведение искусства, но вовсе не Моран появился на пороге. — Как всегда, прекрасно, Джулика, — мягкий насмешливый голос, но искреннее восхищение в карих глазах. Седли на секунду смутилась, но удивление сменилось улыбкой, когда чужие ладони легли на оголённую кожу плеч. Джим наклонился к самому уху Джулии. Молли даже не расслышал его слов. Но судя по ещё более широкой улыбке, несложно было догадаться, что это один из редких комплиментов. Сам Джим выглядел почти, как обычно. Дорогие магловские костюмы, похоже, были его слабостью. Но слабостью идеальной. Они уже настолько срослись с образом Джима, что не казались чем-то особенным, но стоило приглядеться, и нельзя было не заметить, насколько чётко костюм соответствует общему облику Мориарти. Да, это было красиво. Молли больше не боялась признаться, что Мориарти нереально красив с его пронзающими карими глазами, острыми скулами и отменным чувством стиля. Молли почувствовала на себе его взгляд, показано строгий, оценивающий. Вдруг захотелось сжаться в комочек, провалиться сквозь землю. Но Джим ничего не сказал, только слишком резко развернулся и вышел, бросив пару слов Джулии. — Прекрасно, — Седли в последний раз откинула Молли взглядом. — Давай скорее. Идти не хотелось совсем. Не хотелось ловить на себе чужие взгляды, слушать звенящую в ушах музыку, танцевать с Джулией. Не хотелось столкнуться с Шерлоком. Но Молли всё равно нацепила улыбку и последовала за Седли, стараясь не обращать внимание на перешептывающихся слизеринцев и излишнее внимание, пусть и посвященное, скорее, Джулии. Большой зал встретил девушек шумом, гремящей музыкой и целой палитрой запахов. Джулия на удивление не потащила Молли танцевать, наоборот, отвела в сторону к небольшому столику и креслам. Там уже устроились слизеринцы во главе с Себом, похоже, решив устроить себе отдельный праздник. — Леди, добро пожаловать, — Моран любезно отодвинул свободные кресла и подтолкнул девушкам бокалы. — Неужели снова пронесли? — Джулия с удивлением уставилась на пузырчатую жидкость. — Ты в нас сомневалась? Себ откинулся на спинку кресла, медленно протягивая огневиски. Молли ни разу не пила ничего крепче сливочного пива. Всё же что-то ещё осталось в ней от прошлой Молли. Огневиски заставил её лишь поморщиться и незаметно отодвинуть бокал. Но Джулия, по примеру Себа, аккуратно откинулась на спинку кресла, медленно по капле потягивая алкоголь. — Где там Джим? Холмса по дороге встретил? — Сейчас придёт. Но Джим не пришёл ни сейчас, ни через десять минут. Конечно, о нём благополучно забыли. Зал уже был полон учениками, музыка гремела вовсю. На сцене выступали Ведуньи. От пестроты нарядов рябило в глазах, и Молли в который раз мысленно поблагодарила слизеринцев за то, что они сейчас не танцуют в центре толпы. Джон, Грег, Ирэн. Молли выискивала знакомые лица, но вдруг резко обернулась обратно к слизеринцам. Не хватало ещё случайно заметить в толпе Шерлока. Бал проходил на удивление спокойно. Молли уже привыкла к подобным посиделкам. Разве что сливочное пиво сменилось огневиски, а более простая одежда парадными нарядами. Она уже почти не слышала гремящую вокруг музыку, сосредоточившись на тихом голосе Джулии, но вдруг наступившая тишина, звоном врезалась в уши. Молчание воцарилось и за слизеринским столом. Даже Джулия обернулась, чтобы посмотреть, в чём дело. Ведуньи сошли со сцены. По залу разнеслись первые аккорды медленной мелодии. Парни подходили к девушкам, ведя танцевать. Молли сжала губы и хотела отвернуться, но взгляд снова зацепился за знакомые лица. Джон кружил с однокурсницей, вроде Морстен. Даже Грег танцевал с незнакомой Молли блондинкой. — Джулия, может… — Я не танцую, — Седли легко отбилась от первого неудавшегося поклонника. Больше никто подходить не решился. Но ряды слизеринцы заметно поредели. Один из старшекурсников даже решился позвать Молли, но та лишь молча покачала головой. Чужие пальцы больно сжали запястье. Молли дернулась, но вырваться не получилось. Запах алкоголя ударил в нос. — Эй, не трогай её, — Джулия вскочила на ноги, возмущённо скрестив руки на груди. Как ни странно, сработало. Хватка на запястье ослабла, Молли успела вывернуться и сбежать, прежде чем кто-то что-нибудь сообразил. Приторно сладкая мелодия разливалась по залу, пульсировала в голове. Молли больше не могла заглушить её звуки, неправильно счастливые, как в мечтах влюблённых девчонок, как в глупых магловских фильмах. Парочки, кружащие по залу, вызывали лишь отвращение. Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этой неестественно красивой картинки. Одна секунда разрушила все. Один необдуманный взгляд. Один образ. Молли застыла, не в силах пошевелиться. Взгляд словно прирос к высокой фигуре Шерлока в идеально сидящем костюме. Что-то тёмное медленно поглощало Молли, как тот липкий страх, который волной накрывает во сне, расползаясь по всему телу, вызывая неприятную тяжесть в груди. Когда судорожно просыпаешься, стараясь плотнее укутаться в одеяло, сбежать от сквозящего холода, когда стараешься не закрывать глаз, чтобы реальность стёрла из-под век остатки кошмара. Только здесь не было сна, лишь жестокая уничтожающая, проедающая насквозь реальность. Они выглядели прекрасно. Идеальные, красиво дополняющие друг друга, выделяющиеся из толпы однотонных парочек. Их туфли едва касались пола, в каком-то невесомом танце. Поглощённые друг другом, они плыли по паркету, не замечая косых взглядов, не замечая ничего. Молли следила за каждым уверенно нежным движением Шерлока, за каждым восхищенным горящим взглядом. Музыка звенела в ушах, издевательски счастливая, теперь она въедалась под кожу, разрушая, уничтожая, лезвием проходясь по только закрывшимся ранам. Слёзы подступали к глазам, комок в горле мешал дышать, но Молли не могла шевельнуться, не могла даже закрыть глаза. А музыка всё не кончалась, вечный танец продолжался, теперь сопровождаемый ещё большим количеством взглядов. Тихий ветерок коснулся лица. Шерлок на какую-то секунду оказался совсем рядом, в каком-то метре от Молли, неправильно живой и счастливый. Что-то внутри окончательно сломалось и полетело в бездну, причиняя невыносимую, будто физическую, боль, словно вжившуюся часть души жестоко вырвали из груди. Молли не выдержала. Щеки горели от слёз, мысли слились в единый ком, жгучая пустота в душе разрослась до невероятных размеров. Совсем тихо она выскользнула из зала. За спиной закрылась дверь, но чёртова музыка в ушах всё звенела, разрывая барабанные перепонки. Затылок коснулся холодной стены. Ноги отказывались держать тело. Молли бессильно опустилась на пол, прижалась спиной к стене, стараясь успокоить бегущие по щекам слёзы и бешено бьющееся сердце. Чёртов Шерлок! Почему когда все становится хорошо, он снова появляется, снова уничтожает её жизнь? Почему всё ещё держится эта проклятая связь, уже покрытая тонкой коркой чёрной ненависти? Что вообще происходит? Палочка в кармане жгла пальцы, нарочно дразня, подкидывая непростительные идеи. Кулак ударился в стену, но физическая боль не могла заглушить душевную. — Молли, — тихий голос ворвался в сознание, молнией врезался в мнимую тишину. Джим. Только не тот Мориарти, к которому все привыкли. Исчезла холодная маска безразличия. Этот Джим выглядел уставшим, взволнованным, каким-то неживым. Не было безумного огонька в карих глазах, не было вечной усмешки и уверенных движений. Этот Джим вытеснил из мыслей Шерлока, отодвинул его на второй план, заставил Молли подняться на ноги и кое-как попытаться пригладить волосы. — Пойдём отсюда. Молли почувствовала в нём те же чувства, ту же едва заметную, но всё же боль. Наверное, это странное понимание заставило её кивнуть и пойти за Джимом. Даже со спины он выглядел не так. Походка не была твёрдо уверенной, руки, спрятанные в карманы, едва заметно подрагивали, даже стук каблуков не отбивался от стен, теряясь в пустоте коридора. И Молли поняла так неожиданно резко. Осознание ударило в голову, ворвалось в пустое сознание. Джим тоже видел Шерлока с Ирэн. Он чувствовал то же самое, что и Молли теперь. Его сестра поддалась его врагу, перешла на чужую сторону. Джим молчал всю дорогу. Коридоры смеялись лестницами, но Молли полностью доверилась ему, даже не стараясь угадать, куда идёт. Джим, казалось, тоже погрузился в себя. Распахнулись двери Выручай-комнаты, пропуская неожиданных гостей. Молли уверенно переступила порог. Совершенно не знакомое помещение было наполнено странным теплом и уютом. Запах потрескивающих дров в камине, запах чего-то настолько домашнего и родного витал в воздухе, окутывая, заставляя забыть обо всем. И Молли забыла, поддалась секундной слабости. Все мысли, образы, звуки, всё исчезло, когда ноги коснулись мягкого ковра у входа, утонули в его щекочущих даже сквозь тонкие колготки ниточках. Джим опустился на диван, откинулся на подушки и прикрыл глаза, словно вовсе забыл том, что он не один. Молли, аккуратно ступая по ковру, подошла поближе, и приятную тишину разрезала едва слышная мелодия. — Магловские наушники? — Молли и не заметила, как присела на край дивана слишком близко к Джиму. Мориарти улыбнулся, достал из кармана простой плеер и ловко покрутил его в пальцах. И Молли окончательно забыла, где находится. Тихое потрескивание огня, мягкий диван, почти такой же, как у неё самой, плеер — всё напоминало о доме. О настоящем доме, где были живы мама и папа, где царили покой и уют. Джим аккуратно вытащил наушник и протянул Молли. Она не нашла повода отказаться. Неожиданно тёплая улыбка Мориарти заставила её улыбнуться, слишком искренне, слишком по-настоящему. Теперь Молли и Джима связывала не только незримая нить, но и недлинный белый провод. Но это не мешало, странное тепло передавалось от одного его взгляда через наушники, словно не только музыка в ушах, но и мысли их теперь совпадали. Молли не заметила, как её пальцы неловко коснулись горячей ладони Джима.

I've got to break free I want to break free, yeah I want, I want, I want…

— Queen, — совсем тихо шепнул Джим, но Молли расслышала даже сквозь музыку. — Я тоже их слушаю, — глупо, наивно, с дурацкой улыбкой. Но Молли и правда обожала Queen. И раньше, когда отец врубал колонку с их песнями на полную громкость, и позже, сидя в пустой комнате ненавистного дома. Но теперь в памяти всплывали только ранние воспоминания, только добрые искорки в карих глазах отца, только его мягкий баритон, только голос мамы с кухни и звенящие в ушах песни Queen.

Ooh yeah I want to break — yeah eah

Джим снова убрал плеер с карман, странная тень упала на его лицо, насмешка на губах явно говорила о том, что он что-то задумал, но Молли не заметила этого. Резко прервалась песня в наушниках, но мысли текли плавно и размеренно, окончательно вытеснив образ Шерлока. Молли не променяла бы танец с ним на эти секунды. Молли ничего не променяла бы на музыку из наушников, неправильную близость с Мориарти, бешено бьющееся груди сердце и снова оживающую душу. Один его взгляд затягивал вновь нанесённые Шерлоком раны. И пусть потом они снова откроются, сейчас это было неважно. Песня оборвалась, на секунду всё вокруг погрузилась в тишину, пока новая мелодия не заполнила собой всё пространство. Молли хватило секунды, чтобы понять. Сердце почему-то бешено забилось о ребра, словно ему вдруг перестало хватать места в грудной клетке, когда первая строчка эхом отдалась в сознании.

Love of my life Love of my life

Их взгляды пересеклись слишком неожиданно, в секунду образовали незримую связь. Полуулыбка на его лице, странный блеск в глазах, теперь не безумно чёрных, с таких простых карих. Молли затягивало в пучину, только уже не в пропасть, а куда-то наверх к голубом небу, к нормальной жизни. Нормальной, насколько это вообще теперь возможно. Озорные искорки в глазах Джима явно показывали, что он что-то задумал.

You've hurt me

Музыка звучала где-то далеко, заполняя собой всё вокруг, уничтожая мысли и воспоминания. Молли не вслушивалась в слова, которые когда-то знала наизусть. Джим встал слишком неожиданно всё с тем же таинственным видом. — Позвольте пригласить вас на танец?

You've broken my heart And now you leave me

Галантная улыбка, аристократический поклон и протянутая ладонь. Молли думала, что это осталось в особняках прошлого. Но глаза Джима горели неподдельным и таким неестественным для него весельем, что Молли сама не заметила, как стала подыгрывать его представлению. Как молча поднялась с дивана и положила руку на его ладонь, снова горячую, как той ночью…

Love of my life Can't you see

Тепло разбежалось по коже, наполнило собой каждую клеточку. Рука Джима мягко легла на талию, обжигая ещё сильнее сквозь тонкую ткань платья. Он был близко, неправильно, непозволительно близко. Так близко к Молли не был ещё никто, кроме него. И эта близость сводила с ума, так бешено приятно, так же необходимо, как воздух. И Джим повёл, уверенно, даже не думая о танце. Насколько же чётко, насколько прекрасно он танцевал, насколько отточенным было каждое движение. Молли оставалось только всецело довериться, только следовать за его шагами.

Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know What it means to me

С каждой секундой безумие наполняло воздух, проникало в лёгкие вместе с ароматом одеколона, разгоняло кровь, стучало в висках. Молли никогда не танцевала, ноги отказывались слушаться. Сознание медленно наполнялось туманом этого сладостного безумия. Наверное, это и есть наслаждение моментом.

Love of my life Don't leave me You've taken my love You now desert me Love of my life Can't you see…

— Я не умею танцевать, — едва слышный шёпот вдруг пробился сквозь музыку. — Ты танцуешь прекрасно. Джим резко остановился, не сбился с бешеного ритма вальса, а нарочно остановился, улыбнулся слишком искренне для него и едва заметно кивнул, словно предлагая Молли начать. В какой момент правильный идеально продуманный танец с вымеренными движениями и чёткими шагами превратился в настоящий танец чувств и эмоций? Молли сама не поняла, в какой момент перестала следить за собой, в какой момент сбилась. И Джим нарочно сбился, подстраиваясь под новые шаги.

You will remember When this is blown over…

Безумие охватило их, пропитало весь воздух. Время застыло, словно давало им шанс, возможность просто насладиться друг другом. А они танцевали так неправильно близко простой медленный танец, как на магловских дискотеках. Его ладони мягко обхватили её талию. Она закинула руки ему на плечи. Тихий аромат одеколона теперь смешался со слабым привкусом мятной магловской жвачки на кончике языка. Молли не осознавала, что происходит. Не думала о том, кто стоит напротив неё. Джим — безумный гений, чистокровный любитель магловских штучек, сменяющий маски, как и лучшие английские костюмы. Человек с неправильно странной судьбой, человек-загадка, проникнуть в душу которого просто невозможно, прочитать мысли которого — совершенно невыполнима задача. Сейчас Джим был простым, таким понятным и открытым, что Молли не могла представить в нем того Мориарти. А вокруг всё было для них двоих. Музыка в наушниках, огонь в камине, весь уют этой маленькой гостиной. Домашнее давно забытое ощущение покоя, пусть уже не такое чистое и светлое, вернулось снова. Молли не думала о Шерлоке. Его образ исчез из памяти, словно никогда и не появлялся там. Она не хотела танцевать так с Холмсом, с Грегом, с кем бы то ни было. Мимо медленно проплывали диван, кресла, камин, и так по кругу до бесконечности. Все они слились в единый поток, водоворот, затягивающий без шанса на сопротивление. Молли чувствовала, как освобождается, как падают с рук оковы вместе с быстрыми мимолетными прикосновениями Джима, как музыка в наушниках вымывает из памяти Рождественскую мелодию Большого зала, как медленно с каждой секундой рвутся нити, которые уже два года тянули в пропасть, как эти нити сменяются горячими ладонями Джима, а вместо пропасти впереди вырастает лестница. В реальности Молли кружила по залу, а в сознании уже поднималась по мраморным ступеням, ведомая твёрдой рукой единственного человека, который сможет подарить ей счастье…

Back — hurry back Please bring it back home to me…

Джим резко остановился. Его ладони соскользнули по гладкому шёлку платья и снова коснулись оголённой кожи рук. И снова соприкоснулись взгляды, горящие безумным огнём, создавая ещё более прочую связь. Связь, которая не сломается, даже когда за спиной закроются двери Выручай-комнаты. — Что это было, Джим? Зачем… Молли не заметила, как вопросы, ещё давно крутившиеся на подкорке сознания, сорвались с губ. Джим только улыбнулся, немного склонив голову на бок. Он даже не старался скрывать странную обречеённость во взгляде, да и улыбка вышла слишком грустной. — Я проиграл, малышка… Совсем тихий голос оттолкнулся от стен гостиной и повис в воздухе, перебив доигрывающую в наушниках мелодию.

Love of my Life…

Они молчали. Просто стояли друг напротив друга и молчали. Затихли последние звуки мелодии, лишь тихое потрескивание огня стало единственным, что соединяло их с реальностью. Джим всё так же аккуратно сжимал руку Молли, то ли забыл, то ли просто боялся отпустить. Но ничего не длится вечно. В наушниках заиграла новая песня, и Мориарти аккуратно снял их с себя и Молли. Но только когда выключенный плеер уже лежал в кармане пиджака, разорвалась последняя зримая связь. Джим отпустил ладонь Молли и нарочно спрятал руку в карман, чтобы очередное прикосновение снова не свело с ума. По какой-то негласной договорённости они одновременно шагнули к выходу. За спиной закрылись и исчезли двери Выручай-комнаты, но они оба знали, что ещё вернутся. Большой зал встретил Джима и Молли гремящей музыкой, криками и смехом. Ожидаемо. Никакого уюта и покоя. Джулия вскочила из-за стола и подлетела к Молли. Никаких вопросов не требовалось. Волнение буквально сквозило в изумрудных глазах. — Где ты была? — дрожащий голос и быстрые объятья всё же заставили Молли тихо пробормотать оправдания. Джулии на удивление хватило. Молли вообще сомневалась, что она хоть что-то услышала. Скорее, горящие жизнью карие глаза заставили Джулию улыбнуться. Тонкие пальцы сжали запястье, совсем не так, как ладонь Джима, но всё равно тепло и приятно. Джулия потянула Молли всё к тому же столу. Всё тот же стул отодвинул перед ней Себ, всё тот же бокал огневиски стоял на столике. Разве что прибавилось слизеринуев. Алисия с её компанией тоже присоединилась к общим посиделкам. Многим просто надоело танцевать в центре толпы, кто-то подходил отдохнуть и перекинуться парой слов с однокурсниками. Вроде всё было точно так же, как перед тем, как Молли исчезла, да и прошло всего-то ничего времени. Но всё вокруг изменилось слишком кардинально. Мир покрылся новыми красками. Тонкая оболочка жизни врослась с искалеченную душу, хоть немного, но залечила открытые раны. Молли чувствовала, что живёт, не существует, больше не зависит ни от кого и ни от чего. Такой свободы, возможности просто дышать полной грудью, не боясь боли, вообще не чувствуя страха. Где-то на подкорке сознания мелькнул смутный образ Шерлока. Молли обернулась. Цепкий взгляд ухватил в толпе его фигуру. Шерлок стоял рядом с Ирэн, неправильно счастливый с глупой улыбкой на лице. Но Молли не почувствовала ничего, ничего не кольнуло в груди, лезвие не прошлось по новым швам. Джим сделал то, чего не мог сделать никто на протяжении трех лет. Джулия помогла Молли вернуться к жизни, а Джим удержал эту жизнь. Джим оборвал адскую связь с Шерлоком, уничтожил, разбил вдребезги. Холмс не значил больше ничего для Молли, больше не управлял её жизнью. Прочные цепи извращенной любви больше не утягивали в пропасти, не сжимали грудь, спали под лёгким движением Джима. Шерлок вызывал только слабую ненависть и странный азарт. Неясное безумие вспыхивало в груди и в глазах, странное желание продолжать игру, увидеть Шерлока поверженным, наблюдать за его падением в ту же пропасть, в которую он стаскивал Молли все эти годы. Наверное, Джулия почувствовала эту свободу, бурлящее с крови безумие и пусть черную, но живую душу. Улыбка не сходила с её лица, звонкий смех раздавался чаще, чем обычно, словно цепи Молли сжимали и её грудь. А Джим исчез, растворился в воздухе, как только Молли с Джулией вернулись к столу. Он не появился ни теперь, ни через полчаса. Только раз Молли случайно заметила его фигуру в толпе, такого неправильно холодного и равнодушного, словно и не было того танца в Выручай-комнате. Только Хупер знала, что это маска, очередная, одна из сотен и тысяч масок. Настоящим Джим был именно там… Музыка всё ещё звенела в ушах, шёпот Джима не давал вернуться в реальность. Что могла значить его последняя фраза? Что вообще могло значить всё, что там произошло? Но реальность всё же выдернула Молли из мыслей. Глупые шутки, показные манеры — всё снова вернулось к обычной слизернской жизни. Снова заиграла медленная мелодия, снова парочки закружилась по залу, снова Ирэн танцевала с Шерлоком. Но Молли лишь усмехнулась, глядя на них. Слизеринцы кидали жадные взгляды на Джулию, которая преспокойно перекидывалась фразами с Алисией. Джим так и не появился, не протянул руку, не потянул Молли танцевать. Впрочем, она и не ждала. Алисию быстро утащил какой-то старшекурсник-когтевранец. Джулия переключилась на Молли. — Так где ты была? — искорки любопытства сверкнули в изумрудных глазах. — В Выручай-комнате, — Молли на секунду задумалась, но всё же совсем тихо, чтобы услышала только Джулия, добавила: — С Джимом. Седли не ответила. Гамма эмоций на её лице всё объяснила. Удивление, радость, шок, странные дерзкие искорки, чуть ли не гордость и многозначительный взгляд, словно какая-то идея вдруг зародилась в её сознании. Джулия точно хотела что-то сказать, расспросить, узнать больше, но их уединение было нагло прервано. Себ тихо встал с кресла и теперь стоял в шаге от Седли со слишком странным видом. — Джулия, может… Седли обернулась, и Молли вдруг поняла, что всё это значит. Неужели Моран решился пригласить предмет своих мыслей и взглядов на танец. Почему-то неприязнь, которую Молли втайне испытывала к незваным поклонникам подруги, резко исчезла, а в груди зародилась необъяснимо приятное ощущение. Где-то в мечтах Джулия уже кружила с Себом по залу, но в реальности лишь пронзала его удивлённо насмешливым взглядом. А Себ молча переминался с ноги на ногу, не зная, как пригласить. Молли аккуратно выглянула из-за спины подруги и улыбнулась в попытке поддержать незадачливого поклонника. Себ не отреагировал. Тогда Молли быстро указала на Джулию, потом на зал и нарисовала в воздухе сердечко. Губы Себа тронула лёгкая улыбка, но тут не выдержала уже Седли. — Что ты хотел? — вроде простой безобидный вопрос привёл Морана в замешательство. — Просто пригласи её на танец, — одними губами произнесла Молли, но Себ понял и даже кивнул, вызвав недоуменный взгляд Джулии. Молли закатила глаза и прислонила ладонь к лицу. За спиной двое слизеринок курса с четвёртого уже едва сдерживали смех. Казалось, все оставшиеся за столом теперь наблюдали за немым представлением. Но Себ не замечал направленных на него взглядов. — Позволь пригласить тебя на танец. И откуда так резко появилась в нем смелость? Себ уверенно протянул Джулии ладонь и галантно улыбнулся, словно был абсолютно уверен в её ответе. Но Седли молчала, стараясь понять, что вообще произошло. Обстановка накалилась до предела, воздух просто пропитался ожиданием. Никто за столом не решался заговорить. — Конечно, Себ. Их ладони соприкоснулись. Себ притянул Джулию к себе и повёл первым, без всяких поклонов и перекидываний взглядами. Какую-то секунду они стояли рядом, но этой секунды хватило, чтобы Молли заметила блеск в глазах обоих и счастливые улыбки на лицах. И пусть Себ вёл не так уверенно, как Джим, а Джулия танцевала куда лучше Молли. Пусть не горела между ними та искра безумия, а маленькую гостиную заменил огромный зал, несложно было провести параллель. Они идеально подходили друг другу. Друзья, наконец решившиеся шагнуть дальше. Они плыли по залу, выделяясь из общей толпы, перекрывая даже Шерлока и Ирэн. Для Молли уж точно. И музыка, которая совсем недавно разрушала, теперь вызывала искреннюю улыбку…

***

Что такое Рождественское настроение? Это бешено бьющееся сердце, это постоянное ожидание чуда, предвкушение, наполняющее воздух. Когда укутываешься в тёплую ткань свитера, проводишь кончиками пальцев по страницам любимой Рождественской книги, обязательно со счастливым концом. И пусть ты перечитывал её уже десять раз, пусть наизусть знаешь целые отрывки, она уже стала символом Рождества. По всему дому разносится запах мандаринов. А на кухне мама накрывает праздничный стол, посылая уже уставшего, но все равно весёлого папу в ближайший магазин то за горошком, то за майонезом. Рождество — это дом, наполненный теплом и уютом, проникнутый атмосферой доверия и взаимопонимания. Молли давно забыла, что это такое. Даже когда она поначалу возвращалась на Рождество к тёте, всё было совсем не так. Уют и тепло сменились громкой музыкой и разговорами кучи гостей. Молли выскальзывала из-за стола раньше всех, пряталась в комнате, забивалась в кресло, поджав под себя колени и всё ещё читала ту самую Рождественскую книжку. Только вместо счастливого финала её сознание уже придумывало новый, более тёмный, более реальный. Первое Рождество в Хогватсе стало До Молли очередным открытием. Кучи подарков, смех, веселье, толпы однокурсников в гостиной, музыка и сладости, особенно зефир. Тогда Рождественское настроение приобрело новый цвет. Но этот цвет скоро снова стал серым. И только теперь Молли заново ощутила вкус Рождества, совсем другой, не похожий ни на один из тех, что были в её жизни раньше. Медленно падающие хлопья снега где-то за глухим стенами Хогвартса, а внутри тепло от горящих в гостиной каминов, тусовки со слизеринцами, всё тот же мягкий свитер и нежные объятья Джулии. Смех и тишина. Глупые шутки и душевные разговоры. Подарки от тех, кого Молли пару недель назад ещё не знала. И воспоминания. Воспоминания, которые нельзя превратить в слова и чувства, которые вселили жизнь в израненную душу. Потрескивающий в камине огонь, негромкая музыку в наушниках, аура тайн и загадок, тихий шёпот, горячие прикосновения, уверенные движения вальса, безумие, витающее в воздухе… Наверное, это и есть счастье. Не то чистое, светлое, как в Рождественских книжках. Оно осталось на пожелтевших страницах прошлого. Но всё же счастье…