Кто сказал, что Ромка педик?

Антон смотрел на Рому с оголённым торсом, неприкрытым обожанием, удивлением, хоть и пытался это всячески скрыть. Широкие плечи вздымались над хрупким телом мальчика. Губы дрожали то ли от страха первого раза, то ли от волнения всё испортить. Жилистые руки Ромы расстегнули ремень своих брюк. Антон завороженно наблюдал за каждым движением друга, повторял, ведомый вожделением. Рома очертил пальцем рельеф тела мальчика. Начиная от скул, плавно переходя к плечам, груди, чуть ущипнув сосок, начал спускаться всё ниже. Наклонившись к самому уху, слова Ромы прозвучали с хрипотцой, показывающее нетерпение: - Ты сам треники снимешь, или мне постараться? - Я сам справлюсь…, - Антон, под пристальным взором Ромы, судорожно стягивал штаны, чтобы не упустить момент. Наконец, брюки были скинуты на пол. Антон не успел подметить, когда Рома сумел снять оставшуюся одежду, оставив на себе только боксеры. Теперь его тело было открыто для взора. Шрамы давали знать, что свою жизнь он провёл весело, даже в коем-то веке опасно. - Нравится, Тоха? А если так? – ладонь Ромы легла на низ живота, делая поглаживающие движения. Антон вцепился рукой в одеяло, тяжело дышал, показывая свою готовность. Из-за того, что Рома наклонился, теперь Антону открылся вид не только на спортивный торс, но и на бугор, выпирающий из промежности мальчика. Тот заметил смущённый и любопытный взгляд Антона, поэтому приблизился ещё ближе, оценивая член друга: - Тох, ты это, не пожалеешь потом? – голос полный надежды заставил мальчика оторваться и вздрогнуть. - Не знаю… Думаю, что нет, - с этими словами, он взял инициативу на себя. Обвив руками торс Ромы, он поцеловал его в грудь. Стыд и страх были подавлены страстью и желанием: - Ну ничё себе ты мачо, -захохотал Рома, укладывая Антона на лопатки. Медленные нежные поцелуи покрывали губы, скулы, шею, плечи Антона. Дойдя до соска, Рома чуть приостановился, выдохнул и облизнул его. Антон выгнулся. Резкий выдох, похожий на стон сорвался с губ. Мальчик испугался самого себя. Рома только усилил ласки и чуть прикусил сосочек. Антону ничего не оставалось, как закрыть глаза, выгнуться, обострить чувства до предела. Посчитав, что достаточно внимания было уделено первому соску, Рома перешёл ко второму. Уже рядом с телом, он попросил друга: - Мне это, нравятся твои вздохи слышать, так что не сдерживайся, - Рома продолжил ласки. Антон извивался, чувствуя, как его член наливается кровью, а тело требует большего, чем обычных поцелуев. И с какой поры он стал таким требовательным? Рома почувствовал, как орган друга упирается ему в живот, поэтому, прекратил ласки, вставая на колени и пододвигая мальчика к себе ближе. Антон закрылся рукой, чувствуя неловкость за свои действия, желания: - Тох, ты красивый очень, не закрывай своё лицо, - Рома перехватил руку и убрал, заставляя Антона посмотреть на него, - ты точно этого хочешь? Скажи мне. - Хочу…, - тихо, почти неслышно сказал Антон. - Чё-чё? Ну ка повтори, не расслышал? – Ромка не скрываясь издевался над ним, заставляя проговорить фразу, которая, по мнению Антона, считалась наиболее постыдной. Но, не выдержав долго хитрого взгляда, он сказал громко, чтобы было слышно, и повторять этого больше не пришлось: - Я хочу тебя, Рома. - Чё ты от меня хочешь? – как можно шире улыбался мальчик, всё не отпуская идею заставить Антона сгореть от стыда. Чтобы не потерять пыл и желание, Рома стал медленно тереться своим членом о половой орган друга. Как не старался выкрутиться с темы Антон, у него это не получилось. На каждом шагу ждали заковыристые фразы, которые вгоняли в краску ещё сильнее предыдущего раза. Спустя минуту заминки, Антон выкрикнул: - Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Рома Пятифан! – Антон резко зажал себе рот. Глаза его расширились в ужасе от собственных слов. Рома остановился, улыбнулся и стал стаскивать трусы с мальчика. Тот не проявлял особых возражений. Теперь взору Ромы открылся разгорячённый член Антона. Он был открыт полностью, как книга, которую можно прочитать. Резко, не церемонясь, Рома обхватил пенис рукой, пройдясь по стволу вверх. Антон выгнулся, стон сорвался с его губ: - А-ах, Рома…, - хриплый голос разрезал тишину. - Чего? Разве тебе неприятно? – Рома продолжил с новой силой мастурбировать Антону. Стоны стали всё чаще, громче, уверенней. Рома закончил так же резко, как и начал. Наклонившись к самому уху, он прошептал Антону: - Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, то придётся увлажнить моего дружка, - в руках Ромы оказался его член. Он поднёс его к самому лицу Антона, поэтому, тот только и успел привстать, чтобы было удобнее доставлять удовольствие Роме. Горячий член пульсировал во рту. Антон делал это неумело, задевая зубами кожицу, но, несмотря ни на что, Рома терпеливо сдерживался. Наконец, поймав темп, они начали ускоряться. Теперь лёгкие стоны срывались с губ хулигана. Они наслаждались близостью друг друга, теперь ничего не стесняясь. Чем дольше продолжался минет, тем глубже член заходил в рот. Антон пару раз закашливался, вытаскивая изо рта член. Тогда слюни, оставшиеся на головке и губах падали на одеяло, возбуждая ещё сильнее: - Довольно прелюдий, - Рома освободил из плена мальчика, спускаясь ниже. Дойдя до промежности, он взглянул на Антона: - Это, должно быть, больно. Если станет невмоготу – кричи, я остановлюсь. - Хорошо, - Антон попытался расслабиться, лёг на кровать и разглядывал тело Ромы. Медленно, стараясь как можно нежнее, Рома направил пальцы в колечко Антона. Не торопясь ввёл их. Мальчик вскрикнул, откидываясь назад. Рома остановился, дал отдышаться другу и продолжил ласки. Постепенно, привыкая к боли, Антон почувствовал расслабление, удовольствие. Убедившись в том, что больше Рома не причиняет дискомфорта, он вынул пальцы и направил головку к анусу. Нежно, стараясь причинить как можно меньше неприятных ощущений, он вошёл в мальчика. От большого твёрдого члена мышцы непроизвольно сжались, и крик пронзил комнату: - Мне закончить? – обеспокоено спросил Рома, поглаживая Антона. - Нет, это должно скоро пройти…, - Антон вцепился в простынь, ожидая продолжения. Рома, выждав несколько секунд, вновь продолжил входить. Медленно, давая привыкнуть Антону к ощущениям, боли, выцепить незримую нить наслаждения. Крики потихоньку угасали, переставали выглядеть страшными. Теперь Антон издавал скорее стоны наслаждения, нежели боли. Рома становился всё быстрее, настойчивее. Антон пытался поддержать друга и стал принимать попытки двигаться в унисон, но, из-за отголосков боли, не мог. Рома, понимающим жестом успокоил Антона, мол, не стоит суетиться. Одной рукой он аккуратно взял сосок мальчика и стал медленно вводить вокруг, ласкать его. Движения становились быстрее, руки Ромы хватались за руки Антона, сжимая их. Последний не сдерживал стоны и с наслаждением получал удовольствие. Рома же, стиснув зубы, пытался подавить их, но наружу вырывались вздохи наслаждения. Мальчики стали чувствовать, как к телу подбирается неизведанное чувство, такое желанное, но пока недосягаемое. Спустя некоторое время, Антон задрожал, издав вопль. Сперма брызнула на живот, попадая на руки Ромы. Его экстаз не заставил себя долго ждать. Выпустив скорее рык, а не стон, он извергся внутри Антона. Вытащив член, он с интересом наблюдал, как жидкость вытекает наружу: - Если, тебе нужно подмыться, то полотенце на кухне, вода в чайнике, на печи, - Рома скинул одеяло на пол, плюхнулся на простынь и обнял Антона так сильно, насколько позволяло ослабевшее тело. Для них время длилось бесконечно долго, на деле – минут двадцать. Только сейчас мальчики заметили учебники, валяющиеся на полу: - Вот и порешали математику, - улыбнулся Антон, засыпая на груди у Ромы. - Ты не дрыхни, тебе ещё домой идти, - сказал Рома, прижимая мальчика ближе к себе, - я тебя люблю, Тоша, сильно люблю. Щёки покраснели, губы тронула улыбка. Не было милее, дороже, ценнее слов на данный момент, чем эти, сказанные его хулиганом: - Я тоже тебя люблю, Рома, очень сильно.