Кто сказал, что Ромка педик?

Разложенные на кровати учебники были открыты на теме «Дроби». Рома с усердным видом впитывал информацию. Взгляд невольно скользил по очертаниям скул, носу, губам, но он пресекал все попытки прикоснуться к Антону. Из всего он лишь понял, что, если пытаться сфокусироваться на задании, то время будет идти медленнее, чем когда ничего не делаешь вовсе. Но Рома не оставлял попыток хоть чему-нибудь научиться. Голос Антона ласкал слух, пальцы, которые в сотый раз тычут в пример, казались божественными, но такими далёкими: - Слушай, Тоха, всё хотел повторно спросить, - прервал скучный урок Рома. - Ну, раз хочешь – спрашивай, - вопросительно взглянув на друга, Антон вновь уткнулся в книгу. - Ты это, точно не педик? – сейчас его слова звучали по-детски, без злобы. Щёки Антона вспыхнули, руки начали немного трястись. - Нет, а что, похож? – голос прозвучал тихо, будто боясь выдать себя. - Да не то, чтобы сильно, но, скажу тебе так – в коем-то веке я даже жалею об этом, - не ожидая от самого себя таких слов, Рома решил перескочить с темы, - ты это, как с той девкой время провёл? Ответа не последовало. Голубые глаза уставились на грубое лицо мальчишки. Антон тяжело сглотнул, губы его пересохли, горло сжалось от волнения и неожиданного заявления. В голове крутились слова Ромы, словно заевшая плёнка. Наступила абсолютная тишина. Никто не решался её нарушить. В этом было что-то интимное, сокровенное, позволенное только им двоим. Зрительный контакт продолжался минуту. Антон словно пытался ответить на вопрос телепатически, задать свой, который так и хочет сорваться с губ. Собравшись с мыслями, Антон ответил: - Хорошо, позанимались, попили чаю и разошлись. А ты хорошо с той девочкой посидел? – теперь это началась какая-то перепалка, состоящая из едких замечаний. - Да тоже ничё так, - глаза блеснули дьявольским огнём, - неужто ревнуешь, - ехидная улыбка расползалась по лицу, украшая и без того красивые щёки ямочками. Несмотря на сарказм, в глубине души он желал услышать положительный ответ. - Нет, совсем не ревную. А та девочка, с которой ты был, твоя возлюбленная? – с осторожностью, будто боясь разозлить зверя, что скрывался внутри мальчика, спросил Антон. - Фу, чё за мерзкое слово? Никто она мне. Перед друганами хотел похвастаться. Антон облегчённо вздохнул. И как он мог подумать, что такой прекрасный человек может взять и растоптать зарождавшуюся любовь между ними? Теперь он спокоен – никто не угрожает его планам. Тогда, может зря Антон оклеветал Диану? «Ладно, сделанного не воротишь. Надеюсь теперь я не усугублю ситуацию». Мальчики вновь сели за объяснение тем. Их хватило на минут двадцать, потом Ромка заканючил, что математика ему ни за что не пригодится, и вообще это всё – для ботаников. Немного поделившись новостями из школы Рома внезапно выпалил: - Тоха, тебе какие девочки нравятся? - Ну, не знаю…, - вопрос застал мальчика врасплох, - наверное, умные, женственные, красивые. - Ну ничё себе ты загнул. Мне тоже красивые и женственные нравятся, - после этих слов всё вновь погрузилось в молчание. Внезапно Рома выпрямился и с прищуром посмотрел на Антона, - я сделал это однажды. Коснулся твоих губ. Я достаточно красив, чтобы коснуться их ещё? В этот раз было всё намного интимней. Сейчас судьба взаимоотношений между ними может решиться от ответа Антона. А если Ромка проверяет так его на вшивость? Ведь он как-то сказал, что не гей. Если это всё было хитрым планом? Антон разглядывал выбитые костяшки рук Ромы, шрамы, обгрызенные ногти. Поднял глаза до полуоткрытых губ, красивых глаз. Рома чуть наклонился к нему: - Так, что ты скажешь? – вновь повторил вопрос мальчик. - Если ты хочешь…, - застенчиво ответил Антон, сжимая руки. «И разве эта прелесть не понимает, насколько сильно я желаю получить её? И что я творю? Пацаны бы не оценили. А впрочем, кто это видит, кто узнает?». Медленно, словно боясь спугнуть маленькую красивую бабочку, затаившуюся на цветке, Рома приблизился к лицу Антона. Чуть наклонил ему голову вправо, чтобы было удобнее целовать. Не торопясь, наслаждаясь сбивчивым дыханием друга, жаром полуоткрытых губ, Рома шепнул: - Закрой зенки, не так ссыково будет. Антон послушался, прикрыл глаза. Его чувства обострились до предела. Внутри всё дрожало, предвкушая мягкие тёплые губы на своих губах. Рома, в последний раз взглянув на своё сокровище, еле ощутимо чмокнул его, немного выждал и прижался сильнее. Теплота разлилась по телу, оставляя каждую клеточку в предвкушении продолжения. Рука Ромы дотронулась до щеки Антона, вторая – ухватилась за поясницу мальчика. Теперь он стоял на коленях, выше мальчика. Прижимая ближе к себе, Рома оторвался от губ, наклоняясь к самому уху, прошептал: «Ты не бойся меня. Я не такой страшный, как ты думаешь. Тебя я точно теперь никому в обиду не дам». Крепко обнял он свою маленькую бабочку, отгоняя страхи прочь, в бездну, где там им самое место. Теперь он – защитник, стена. Рука Антона потянулась и обняла талию Ромы. «Мы теперь точно из этих? Разве я могу о таком спросить, не затронув чувств Ромы?» - но, несмотря на свои внутренние колебания, Антон решил задать вопрос: - Ром? - Чё такое? – он сжал руки сильнее, будто боялся сейчас потерять Антона навсегда. - Мы теперь педики, да? – только после сорвавшихся слов, Антон понял, как абсурдно звучал его вопрос. - Самые настоящие, Тоша, самые настоящие, - с улыбкой ответил Рома, попутно чмокнув его в макушку. Присев рядом, он долго изучающе смотрел на своего зайчика. Рука Ромы соскользнула, сползая чуть ниже поясницы. Антон непроизвольно выгнулся. Для него это были непередаваемые чувства, наполненные сладкими предвкушениями, ожиданиями. Осознав, куда легла рука, Рома резко поднял её. Теперь он обнимал Антона за плечи, мягко взяв свободной грубой рукой маленькую ручку Тоши: - Ты мне нравишься, Ром, - Глаза Антона были закрыты. По ним ничего нельзя было сказать, но по дрожащему голосу – абсолютно всё. Он волновался, будто рассказал великий секрет мира прохожему. Рома молчал, обдумывая слова, и, наконец, добавил: - Ты мне тоже, Тоха…