Сборник абсурда

Война. Что у вас ассоциируется с этим противным словом? То, как люди умирают, как государства используют грязные трюки, крики, разрушенные города и обвинения в сторону друг друга. И как же это все знакомо. Почти все государства, которым около века, знают эту дрянь. Знают, как это больно и противно. Конечно, есть те, кому это не знакомо, но кому-то это досталось более болезненно. Можно привести много примеров, кому было плохо в войну. Это ощущение предательства и желание просто пропасть. Эта чертова боль в груди, что давила так, что хотелось покончить с собой. Особенно если это родной.  Особенно если это тот, кому ты мог доверить свою жизнь. Но ведь жизнь жестока, не так ли? Сколько же людей уже потеряли смысл жизни из-за войны? У кого-то больше нет мужа, у кого жены, у кого брата или сестры. У кого-то родня перешла на другую сторону, оставляя одного. Ох, а когда тебя используют как оружие, когда ты кукла в чужих руках… Как это неприятно. Корея сделал затяжку сигареты и посмотрел на окно напротив, чуть скривив губы. Рядом стоял США, довольно улыбаясь. Послышался женский крик. Такой протяжный, мучительный, смешанный со стоном боли. Внутри корейца расплывалось отвоатительное чувство. Он ведь не хуже Третьего Рейха сейчас! Использовать чужих людей для своих прихвостей. Так низко и отвратно. Вдруг его обнимают и целуют в висок. Притворно нежно, поглаживая по волосам. Вскоре у него аккуратно отбирают сигарету и тушат об стенку, скидывая на пол. Американец любил отбирать спасение Юка из его рук. — Юки… Юки, ах, Юки. Знаешь, а ведь это для будущего. Мы узнаем, может ли дева родить от животного. Ах, а как можно вести в деву семя? Как можно ускорить плод, как… — США… Мне… Мне 17, прекрати, пожалуйста. Американец усмехается и берет корейца за подбородок. Тянет к себе и мягко целует в губы. Южник вновь незаметно кривиться и внутри кричит себе, что он испортил все, что это его вина. Он мог… Мог покинуть это чертово крыло, уйти к брату, стать его лучиком света. Но все становится лишь хуже. Корея аккуратно берет плечи мужчины и чуть отодвигает, судорожно выдыхая и отводя взгляд на окно. Девушка упиралась руками об стекло и плакала, пока горила насильно использовал ее тело. Ужас и страх. Америка же посмеялся, взяв ладонь парнишки и чмокая его кисть, прикрывая глаза. Реакция этого чада просто волшебна. Его пугливый взгляд и подрагивающие пальцы. — Ну ну, это же ты дал разрешение. — Я-я, я давал разрешение на пытки… Пытки… — Ну а разве это не пытки, мальчик мой? Разве ты это не видишь? Пытки во благо. Корея отпрянул от Штатов и скривил губы, обнимая себя за локти и смотря на девушку. Она пыталась найти в мальчике поддержку, желала вновь выйти отсюда. А ведь Юка считали ангелом! Сколько же в глазах дамы разочарования, когда она понимает, что сын Императора не спасет. Ударяет кулаком по стеклу, всхлипывает и бесчувственно падает вниз. Горилла отошла от девы и уходит в другой угол камеры. Как же это черт возьми противно… Корея выдыхает и отворачивается от стекла, прижимая ладонь ко рту. — А как думаешь, можно ли парню пришить матку. Действующуй матку. Чтобы он родил. Давай проверим? Юки. Кореец вертит головой. Нет, нет, это ужасно, это противно, мерзко. Но после убирает ладонь и вздыхает, прикрывая глаза. Если продолжит это — станет такой же жертвой, как и та дева. — Можно. Только нужно будет давать подходящие гормоны, и просмотреть, чтобы тело мужчины приняло это как свой орган. Тогда… Тогда он родит. Но это долгая идея. Давай… Лучше найдем способ, как можно заставить деву забеременеть не от… секса. Америка растянулся в улыбки и прищурился, смотря, как мальчишка напротив стоял  более-менее уверенно, смотря на своего наставника. И как же это радовало США, как же это ему было по нраву.