Преданная

      Маленькая, но невероятно уютная квартира Бертолины в пастельно-голубых тонах заставила Дьяволо вновь пожалеть о своем решении. Это место напоминало кукольный домик, отчего мысль, что странная девчонка — сумасшедшая маньячка, только укреплялась. Тогда каким чудом она смогла отсрочить момент его очередной гибели? Как такая дурочка может противостоять непобедимому действую реквиема? Её детская непосредственность не позволяла экс-боссу довериться ей. Или ему просто кажется? Как бы то ни было, от неё можно было ожидать чего угодно, а всеобъемлющая доброта казалась слишком уж наигранной. — Чувствуйте себя как дома, — произнесла она, широко улыбаясь, желая проявить максимум гостеприимства, сколько она могла дать такой важной персоне. — Мы нальём вам чаю к тортику.       Ничего не ответив, Дьяволо осторожно присел за белоснежный деревянный стол. Некоторое время он пристраивался к габаритам, будто опасался ненароком сломать его. В комнате повеяло ненавязчивым ароматом ромашки. Мужчина не сводил глаз с новой знакомой. Она, тем временем вооружилась внушительным ножом, попутно напевая мелодию известной песни, не попадая ни в одну ноту. «Ну всё. Сейчас она перережет мне глотку. Надо бы найти что-то, чем можно защититься,» — пока Дьяволо составлял план по спасению собственной жизни, довольный тем, как легко раскусил девчонку, Руссо показательно отложила нож в сторону, поставив перед гостем тарелку с обещанным угощением: — Надеемся, вам понравится! Мы редко едим сладкое, но сегодня такой день! Нам посчастливилось встретить вас именно в день рождения, вряд ли это можно назвать совпадением, — дрожащими то ли от холода, то ли от волнения руками, она взяла ложку и отломила кусочек и отправила в рот. Заметив, что Дьяволо не горит желанием притрагиваться к угощению, она опередила его мысль: — После всего что Вам пришлось пережить, мы понимаем ваш страх, дон Дьяволо, но торт не отравлен. Если хотите, мы попробуем вашу порцию, чтобы вы убедились… — начала было Руссо, но гость прервал её: — Нет, — он сам не ожидал такого жеста от себя, хотя по дрожи в голосе и ей, и ему было понятно, что на самом деле он собирался сказать «да». Проигнорировав, Бертолина нагло, но уверенно попробовала торт из тарелки гостя.       Бывший босс лишился дара речи, глядя на такое своевольное поведение: с одной стороны, это можно расценить как грубость и неуважение, но с другой стороны, она чертовски упряма в своем желании помочь ему. Это ему определённо нравилось. Он неуверенно взял ложку, словно держал её впервые в жизни (отчасти, так оно и было: впервые в этой жизни). И Бертолина вновь попыталась развеять его опасения: — А если вы ненароком поперхнетесь, мы всё равно вас спасём. Хоть и не умеем оказывать первую помощь, — она смущенно отвела взгляд, принимаясь дергать свой медальон в виде сердца на шее. Завидев, что гость всё еще колеблется, она добавила: — как мы уже говорили, вам нечего бояться, пока мы рядом. Да и день рождения бывает только раз в году…       Неясно, какой аргумент всё же убедил Дьяволо, но он, привыкнув к ложке, наконец решился и опасливо откусил кусочек с маленькой сочной ягодой клубники сверху. Как же долго он не ощущал сытости! Всё великолепие вкуса играло на рецепторах его языка, заставляя признавать правоту девчонки. Торт был поистине потрясающий, как если бы вместе с тортом, она угостила его своей бесконечной любовью. Сливочный крем приятно таял на языке и, на секунду забыв о том, что это угощение может стать для него последним, Дьяволо более уверенно отломил себе еще часть.       Едва успев убедиться, что всё в порядке, новый страх мигом застлал сознание мужчины. Вспомнив слова девушки, он переспросил: — Значит, ты живёшь здесь одна? — Так и есть, — кивнула девушка, запивая лакомство горячим чаем. — А семья? — экс-босс с отвращением выплюнул это слово. — Пока не обзавелись, — вывернулась она. Вопрос про семью легко позволял вычислить возраст отвечающего: если человек говорит о родителях, значит, еще юн. Именно такого ответа ожидал Дьяволо, в голове крутилось: «сколько же ей лет!?». — Нашей семьей всегда была Passione, мы так хотели стать вашим телохранителем… — она мечтательно захлопала ресницами, а Дьяволо поинтересовался, будто и вправду собирался нанять её на работу: — Сколько человек ты убила? — Бертолина горько усмехнулась, облизывая ложку. — Одного. Но это было еще до вступления в мафию, — мужчина словно знал, на какие рычаги давить. Осушив кружку одним глотком, Руссо всё же решилась поведать ему свою историю. Может, ей просто хотелось выговориться, а может надеялась, что он вспомнит её, хоть это и было практически невозможно, учитывая сколько человек состояло в Passione.

***

      Бертолина родилась в Вероне, в любящей семье архитектора Серджио Руссо, перебравшегося на север из Калабрии, и Бьянки, молодой учительницы начальных классов. Помимо старшей, у них были еще трое детей: через два года после долгожданной Бертолины родился Серджио-младший, еще через три — Алонзо, а затем Джордана.       Отец любил красавицу-жену, замечательных детей, но не в меньшей степени любил свою работу: ему часто приходилось засиживаться допоздна или разъезжать в долгие командировки по всей стране. Бертолина очень скучала, но с ранних лет помогала матери по дому и уходу за младшими. Когда папа возвращался домой, то всегда привозил детям подарки. На восьмой день рождения дочери он подарил ей музыкальный проигрыватель с пластинками, зная страсть девочки к музыке и заветную мечту — стать певицей и выступить на фестивале Сан-Ремо.       Но лучший подарок для Бертолины был всё-таки от мамы: на следующий год она подарила дочери шотландскую вислоухую кошку, которую та назвала Боттичелли и учила различным командам. Боттичелли стала первым другом девочки. Без неё, она, наверное, вряд ли пережила бы то, что случилось еще через год.       Развод. Страшное слово в судьбе каждого ребёнка. Этот вопрос зрел с каждым днём, словно гнойник, и, наконец, всё было решено окончательно. Бертолина, конечно, попыталась бы помирить родителей, если бы знала, что послужило катализатором произошедшего. Возможно, Бьянке надоело тянуть всю семью на себе, или не видеть мужа неделями, а то и месяцами и она просто охладела к нему. А может, причина крылась в некой даме из Болоньи, с которой у главы семьи случилась интрижка. Как бы то ни было, даже в раннем возрасте девочка понимала, что дело серьёзное — развод в Италии процедура не из простых.       До тринадцати лет Бертолина с младшими братьями и сестрой жила с матерью в Буссоленго, а затем вернулась в Верону. К тому времени, место матери заняла та самая дама из Болоньи, Валентина Верме, вскоре ставшая Валентиной Руссо. Она поселилась не только в доме, но и глубоко в сердце известного архитектора.       Это была крупная смуглая женщина в темных очках, со странным чувством юмора — таким было первое впечатление девочки о мачехе. Но «новая мама» вскоре показала своё истинное нутро. Отец продолжал изнурительный труд и не замечал, какая ужасная картина разворачивалась у него перед глазами.       Его пассия внушала детям, что их биологическая мать — алкоголичка и наркоманка, именно поэтому они уехали из Буссоленго и живут с отцом и новой мамой. Они получали пощечину каждый раз, когда смели называть Валентину как-то иначе чем «мама». А когда Бьянка встречалась с детьми, мачеха затевала такой скандал, что слышала вся округа. Наконец, в один «прекрасный» день и вовсе запретила детям видеться с матерью.       Однажды Бертолина ослушалась и после школы пошла с мамой в парк, тем же вечером мачеха избила её так, что на следующий день она не могла даже встать с кровати. Женщина пригрозила, что еще одна такая выходка, и ей придётся познакомить нерадивую воспитанницу со своими «друзьями», что недавно вышли из тюрьмы и не побрезгают юным телом. Глава семьи в это время был в далекой командировке, ему было не до бытовых разборок. К тому же, Валентина быстро переманила его на свою сторону, для него она во всём была права.       Девушка хорошо помнила, как мачеха приставляла нож к горлу сестрёнки, тушила окурки о тело Алонзо, избивала Серджио-младшего ремнём, регулярно заставляла детей звонить матери и оскорблять её такими словами, каких Бертолина даже не знала. Руссо пыталась позвонить отцу и пожаловаться, но женщина узнала об этом. Наутро Бертолина нашла любимую кошку повешенной на ремне прямо над своей кроватью. В тот день Руссо узнала, что такое ненависть. Мачеха была единственным человеком во всей жизни девушки, которого она по-настоящему возненавидела. Её единственный враг.       Бертолине было шестнадцать, когда однажды, мачеха разбудила детей глубокой ночью и приказала садиться в машину. За годы истязаний они превратились в безвольных роботов, готовых исполнить любую прихоть этой женщины, лишь бы избежать очередного удара. Та ночь была худшей в жизни девушки, она не решалась спросить, куда они едут, лишь молча сидела на переднем сидении, наблюдая в окно как проносятся мимо поля, виноградники, редкие дома и зеленеющие деревья.       Когда они подъехали ближе, в ночной темноте Бертолина сумела разглядеть знакомое место: это был дом их матери. Она снимала квартиру на первом этаже, едва сводя концы с концами. Валентина вышла из машины, приказав детям оставаться на месте. Некоторое время она усердно стучала в дверь. Бертолина знала, что мама мучается от бессонницы, об этом нередко говорила сама мачеха. За все эти годы ни дня не проходило без ночных звонков, писем с угрозами и клеветы. Казалось, смыслом жизни их новой мамы было отравлять жизнь прошлой. Бьянка вышла, и, завидев неприятную гостью, поспешила запереть дверь. Но Валентина не сдавалась, продолжая что-то нецензурно кричать и долбить дверь ногой.       Какое-то время продолжался ожесточенный спор прямо посреди улицы, затем женщины вернулись к машине. Все, что происходило далее до сих пор являлось к Руссо в кошмарных снах. Дама из Болоньи схватила биту и что есть мочи огрела конкурентку по затылку, после чего велела детям запихнуть бессознательное тело в багажник.       Бертолине, двум её братьям и маленькой сестре безумно хотелось домой, зарыться под тёплое одеяло, и просто надеяться, что всё происходящее — лишь кошмар. Он развеется, стоит только проснуться. Но всё происходило на самом деле. Мачеха завела мотор, и автомобиль вновь рванул в неизвестном направлении. Ехать пришлось недолго: остановившись возле моста, Валентина грубо вытащила из багажника свою жертву, вручила биту маленькой Джордане и, приставив пистолет к виску, приказала бить. У девочки тряслись руки, но ослушаться мачеху она не смела.       Тоже самое произошло с Алонзо и Серджио-младшим. Пока один бил, другие смотрели, а Валентина, улыбаясь, наставляла оружие на каждого, кто смел закрыть глаза. Когда очередь дошла до Бертолины, она в самом деле думала ударить мачеху. Уничтожить это чудовище, испортившее ей жизнь. Её не волновало дуло, что до боли впечатывалось в висок. Она замерла, тяжело дышала, печально смотря на истекающего кровью родного человека. — Добей её, — процедила Валентина. — Нет, — отрезала Руссо, не обращая внимание на щелчки курка над ухом. — Тогда сейчас тоже самое мы сделаем с тобой, — грозно сказала женщина. Девушка окинула взглядом братьев и сестру — те не плакали и не кричали, смиренно ожидая вердикта новой мамы. Запуганные и голодные, они готовы были выполнить любой её приказ. Ноги подкашивались, сердце обливалось кровью. От ужаса девушка выронила биту, что упала прямо перед окровавленным телом матери. Нагнувшись, чтобы поднять орудие, Руссо встретилась взглядом с почти безжизненными полураскрытыми глазами женщины. Та едва заметно кивнула, словно отпуская ей все грехи. — Давай! — пистолет у виска вновь напомнил о себе, и, захлёбываясь слезами, Бертолина нанесла первый удар. Затем второй. И еще. Ещё. Хруст костей и приглушенные стоны разрывали девушке сердце, словно это её били, а не она. Всё было как в тумане, Руссо казалось, что это никогда не закончится, пока мачеха не забрала у неё биту, приказав выбросить тело в реку. — Того, кто посмеет хотя бы заикнуться о том, что сегодня случилось, ждёт еще более страшная участь, — предупредила мачеха, когда они вернулись домой. Но все четверо словно онемели. Никогда еще в доме семьи Руссо не было так тихо.

***

— Положить Вам еще кусочек? — как ни в чём не бывало спросила Бертолина, и, не дожидаясь ответа, аккуратно выложила новую порцию лакомства на тарелку гостя. Дьяволо опешил: только что поведав ему о своём ужасном прошлом, она так легко переключается на какой-то торт! Бывший босс Passione всё еще не верил ей: случись подобное с такой нежной девчонкой, как Руссо, она бы уже рыдала у него на плече. Но девушка будто бы пересказала сюжет какого-то блокбастера, на который недавно ходила в кино. — И как ты попала в мафию? — мужчина подозрительно прищурился. Что-то не складывалось. — Когда нас арестовали, к счастью, полиции не понадобилось много времени на поиски, — она откинулась на спинку стула, — один паренёк помог нам сбежать в Неаполь. Мы, признаться, ему сначала не поверили: уж больно он был чудной! А еще у него волосы были розовые, точно как у Вас! Ну так вот… Он не обманул и рассказал, что существует некая организация, которая помогает людям с тяжелыми судьбами, вроде нашей… — И то, как ты продлила мою жизнь, — грубо перебил Дьяволо, — у тебя есть станд, верно? — Да, станд есть, мы зовём его Mötley Crüe. Признаться, весьма слабенький, совсем не подходит для Вашей защиты, наверное, поэтому нас и не брали… — она расстроенно подпёрла подбородок ладонью. — И как он работает? — уточнил гость, поднимая бровь. — Может растягивать предметы. И, как оказалось, нематериальные объекты тоже. Признаться, мы впервые пробуем его на чём-то абстрактном вроде времени — она шмыгнула носом, провела ладонью по ноздрям, с опаской осматривая руку — и не знаем, как долго сможем его растягивать. Чем дольше объект находится под влиянием способности, тем хуже мы себя чувствуем. К сожалению, станд автоматический и не может действовать на несколько объектов одновременно. Поэтому мы не сможем растянуть кровать и Вам придется спать вместе с нами, — она звонко рассмеялась своей шутке, не замечая, как багровая кровь струится из её ноздри. Дьяволо молча протянул Руссо салфетку. — Ты ведь знакома с Польпо? — Бертолина кивнула, старательно вытирая нос, — И проходила его испытание? — Разумеется, — гнусаво отозвалась девушка. Бывший босс продолжал, надеясь подловить девчонку на лжи. — Станды получали только те, кто повторно зажёг пламя. Passione кишела стандюзерами. Обманщиками, предавшими моё доверие. И, значит, ты одна из них… — Это не так, босс! — она подняла голову так резко, что Дьяволо испугался, что девчонка запачкает кровью весь стол. Она глубоко вздохнула, сглотнула и продолжила, словно на иностранном языке: — Я действительно держала ту зажигалку двадцать четыре часа, как было положено и…м... я присоединилась к команде по сбору налогов. А потом Серджио-младший прознал, что я в Неаполе и тоже хотел вступить в Passione. Мы пошли вместе, его зажигалка погасла практически сразу, он зажёг снова, и… — Бертолина надавила кончиками коротких пальцев на веки — его больше нет, а мы получили Mötley Crüe и руководящую должность в команде по сбору налогов. Ведь только у нас из всей банды был станд. — Понятно, — бросил Дьяволо. Казалось, сколько бы девушка не оправдывалась, он не поверит. Чтобы убедиться, он решил задать вопрос, который стоило бы задать в самом начале, когда только зашёл в квартиру своей спасительницы: — И сколько же тебе исполнилось? — Двадцать семь, — выдала она, отправив в рот очередную порцию клубничного торта.