Сладкий запах лилий калла

Кэйа изнывал от скуки. Лучше бы он сломал руку, а не ногу. Так хоть можно было изучить местность, выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Конечно, его бы вряд ли выпустили просто так. Хозяин дома сказал, что Кэйа здесь на правах гостя, но всё равно бродить просто так ему бы не дали. Делать было абсолютно нечего. Все трещинки на белом потолке были пересчитаны по десять раз, как и плывущие в небе облака, кусочки которых Кэйа видел в окне. К нему даже никто не заходил, только Аделинда молча три раза в день заносила поднос с едой, а потом также молча его забирала. Лишь смотрела как-то… странно, но не произносила ни слова. Настолько мастер Дилюк выдрессировал прислугу? Хотя зря он так о нём. Мастер заходил за эти несколько дней один раз — в первый вечер. Тогда Кэйю только разместили в подготовленной комнате и подали ужин. Дилюк пришёл бесшумно, деликатно постучав в дверь. Он всего лишь хотел поговорить, возможно, расспросить подробности аварии, только Кэйа и слова вымолвить не мог. Присутствие альфы давило на него, вызывая панический страх. Поэтому Альберих лишь качал головой из стороны в сторону и молчал. Он даже почти заплакал, чем окончательно выбил хозяина дома из колеи. Дилюк был растерян таким поведением омеги, поэтому пожелал приятного аппетита и чувствовать себя как дома, извинился и покинул его. Сейчас Кэйа только и мог, что жалеть. Ему безумно хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Чтобы стрелки часов двигались быстрее за приятной беседой, а не ползли, как слизни по капусте. Можно было перекинуться парой фраз с главной горничной — она вполне выглядела дружелюбно несмотря на молчаливость. Кэйа мог бы спросить её хотя бы о делах, происходящих на винокурне. Дома ли мастер? Чем сейчас занимается его дочь? Но он молчал, молчание соблюдала и Аделинда. Все в этом доме были странными. Так считал Кэйа, приписывая эпитет «странный» всему, что вполне являлось нормальным. Он не понимал, почему глава дома в тот вечер просто ушёл. Он же альфа, а Кэйа — омега. Мастер был физически сильнее его и мог просто надавить на Кэйю, чтобы узнать всю интересующую информацию. Но он лишь извинился и ушёл. Странной была горничная. Альберих думал, что она молчит, потому что боится гнева своего господина, даже не подозревая, что Аделинда просто не хочет его смущать ещё больше. Странной была и дочь хозяина. Все дети знатных господ, которых видел Кэйа, были напыщенными и высокомерными. Смотрели на него свысока, хотя почти на две головы были ниже ростом. Не добившись ничего в этой жизни, они тыкали своим статусом наследников во всех. Кэйа на них всегда закрывал глаза, стараясь не обращать внимания на пустые слова. Дочь мастера Дилюка была другой. Будто маленькая искорка она была живой, с широкой улыбкой и блестящими глазами. Картина встречи отца и дочери всё ещё стояла у него перед глазами. Такая открытая и настоящая, полная света и любви. Эта семья отличалась от всех знатных семей, что когда-либо встречал Кэйа. Ещё более странно, что Кэйа так и не встретился с хозяйкой или вторым хозяином. Если честно, он даже не смог уловить чужого запаха. В доме из жильцов пахло только альфой, от которого, кстати, парой тоже не пахло. Вся прислуга в доме была бетами, а дочь Дилюка ещё слишком маленькая. Тихо скрипит входная дверь, вырывая Альбериха из размышлений. Он так задумался, что пропустил время обеда? Бросив быстрый взгляд на большие напольные часы, парень прикидывает, что для Аделинды ещё слишком рано. Может что-то случилось? Взгляд присквозился к медленно открывающейся двери, пока не появилась светловолосая голова. Девочка с любопытством уставилась на Кэйю. — Привет, — она ярко улыбнулась, заходя в комнату. Кэйа был настороже, но маленькая девочка вряд ли могла что-то ему сделать. Зато её отец мог. — Я Кли, а тебя как зовут? Она совсем не боясь подошла к постели Кэйи. Заведя ручки за спину, она склонила голову вбок, пытливо смотря своими большими глазами. Кэйа про себя отметил, что достались они ей от отца. — Кэйа. Он ответил неуверенно, боясь, что ему запрещено разговаривать с дочерью мастера. Только девочка просияла ещё больше, а глаза так и заблестели. — Приятно познакомиться, братец Кэйа! Стало тепло. Улыбка Кли была такой заразительной, что он не смог не улыбнуться в ответ. Альберих любил детей, только общался с ними мало и редко. Таких омег, как он, в дом брали не для того, чтобы они следили за детьми, а за… парень мысленно дал себе пощёчину, прогоняя дурные воспоминания. — Папа сказал, что ты болеешь, поэтому живёшь у нас, пока полностью не поправишься. — Да, твой папа очень добрый, раз позволил мне остаться, — Кэйа даже смог сделать комплимент Рагнвиндру. Всё же мужчина не собирался причинять ему вред, и вёл себя осмотрительно, давая возможность Кэйе успокоиться. Он в безопасности. Он верил в это. — Да, папочка самый лучший! — воскликнула Кли, сжав кулачки перед собой. — Только он всё время занят и мало проводит времени с Кли. При виде поникшей девочки Кэйа даже растерялся. Отца она очень любила, и тот отвечал на её любовь с такой же силой. По богато обставленному особняку и некоторой информации от сестры Розарии Альберих смог сделать вывод, что Дилюк — не последний человек в городе. Скорее всего представитель местной аристократии, а значит работы у него правда много. Тогда, где же… — Но папа тебя всё равно любит, — сам не зная зачем, Кэйа попытался утешить девочку. Она будто притягивала к себе своей улыбкой, и видеть её грустное личико парень не мог. — А где твоя мама или второй папа? — У Кли была мама. Она умерла недавно, — Кэйа мысленно чертыхнулся. Конечно, стоило догадаться, что пары Дилюка нет в живых. — Мне очень жаль, Кли… — Всё хорошо! Кли скучает по маме, но папа сказал, что она не хотела бы, чтобы я грустила! — девочка широко ему улыбнулась, будто показывая, что она правда ничуточки не грустит. — Ой, это тебе совсем грустно одному здесь. Кли всегда грустно, когда она болеет. Поэтому я иду играть, чтобы не было грустно! Братец Кэйа, пойдём поиграем? — Кли, у братца Кэйи болит ножка, и он не может пойти с тобой поиграть, — омега виновато улыбнулся девочке, погладив себя ладонью по бедру больной ноги. Девочка с любопытством проследила за жестом Альбериха и нахмурилась, становясь очень сильно похожей на отца. — Может тогда почитаем книжку? Папа недавно привёз мне новую, сказал, что Лиза порекомендовала! Очень интересная! Про принцессу! — Кли, — Кэйа в очередной раз почувствовал себя виноватым. Не по своей воле он не мог также открыто отвечать этой девочке на её доброту. — Такое дело… я не умею читать на общем языке. — Ты не умеешь читать? — её удивлению не было предела, и Кэйа, который ничего не хотел рассказывать о себе, решил всё же поделиться с Кли. — Понимаешь, я родом из страны, в которой пользуются другим языком, и меня в детстве учили читать на нём. А потом я переехал в Тейват по… работе, и не было времени научиться читать на общем… — Кли умеет читать! Кли может тебя научить читать! Хочешь? Она практически забралась к нему на постель, и смотрела такими молящим взглядом, что отказаться было невозможно. Кэйа улыбнулся, и кивнул: — Хорошо, учительница Кли, научите меня читать! Девочка загорелась сильнее прежнего, и соскочив с кровати выбежала из комнаты за книжкой. Кэйа же остался, чувствуя, как приятное тепло растекается в груди. Его будто посетило маленькое солнышко, что своим светом развеяло тьму. Вспомнилась первая встреча. Тогда Дилюк ласково назвал Кли «искорка». И правда маленькая искорка света и тепла. Кли вернулась быстро, прижимая к груди книгу. — Почитаю тебе, пока папа не вернётся. Папа же был очень занят в городе. Сначала он половину дня провёл в таверне, занимаясь ревизией. Нужно было определить, какой алкоголь заканчивался и необходимо было привезти с винокурни, а какого было ещё в избытке. Вторую же половину дня пришлось поторчать в Ордо Фавониус. — У Вас истекает срок действия лицензии на продажу алкоголя, мастер, — как гром среди ясного неба в таверну пожаловали рыцари. — Продлите, а иначе придётся прикрыть «Долю ангелов». Оставить всё это просто так Дилюк не мог. В штабе ордена, как назло, было многолюдно. Видимо рыцари навестили всех торговцев, и дабы не терять прибыль те устремились к магистру. После часа ожидания Дилюк стал раздражаться, а после двух — злиться. В кабинет магистра он зашёл весьма взвинченный. — Дилюк, мальчик мой! — радостно воскликнул магистр Варка, от чего Рагнвиндра перекосило. — Давно ты к нам не заходил! Что-то случилось? — Ваши рыцари оповестили меня об истечении лицензии, я пришёл продлить её, — Дилюк пытался придать голосу спокойный тон, хотя всё внутри кипело. — Вот как, а я думал ты хочешь вернуться к нам. Молодому человеку пришлось вести мысленный отсчёт от одного до десяти, чтобы не вспылить и не наговорить лишнего. Ввязываться в проблемы ему не хотелось, только лишь поскорее покинуть этот рассадник лицемерия. — Нет, подпишите. Варка ещё пару раз предпринимал попытки завести непринуждённую дружескую беседу, предлагал даже выпить чаю, но Дилюк отвечал односложно и конкретно. Покидал кабинет магистра он почти бегом. В таверне Рагнвиндр занёс документы в свой кабинет, а после спустился в зал. За стойкой сегодня был Чарльз. Дилюк настаивал отработать за него, но бармен наотрез отказался, тем более, когда узнал, что именно произошло. Дел больше не было, и Дилюк мог отправляться домой, но входящая в таверну Розария вынудила его остаться. — Вы снова пьёте, сестра? — А кто мне запретит? — она улыбнулась лишь уголками губ, и села за стойку с краю. Дилюк присел рядом с ней, попросив Чарльза принести заранее подготовленную для неё бутылку вина. — Наставники такие места не посещают, поэтому они и не узнают. — А Вы всё предусмотрели, — мастер берёт принесённое Чарльзом вино и сам наполняет бокал. — Выпьешь со мной, мастер? — Только если виноградный сок. — Тогда может лучше по сигаретке? — Розария демонстрирует Дилюку пачку и показательно трясёт ею в воздухе. Она прекрасно знает, что он не откажется. И оказалась права. — Это можно, — молодой мастер достаёт свою пачку. Чарльз, как профессиональный бармен, моментально ставит перед ними пепельницу. Глубокая затяжка, и лёгкая волна расслабления проходится по телу. За такой долгий и тяжёлый день ему, видимо, как раз не хватало одной сигаретки. — Как поживает твой омега? — девушка пальцем сбивает накопившийся пепел. — Недавно встретила в городе Аделинду, она всё пытается сосватать тебя мне. Теперь она точно подсядет на уши Кэйе и во всех красках опишет, какой ты у нас замечательный альфа. — Розария, прекрати! — щёки обожгло румянцем. Аделинда правда иногда была слишком настойчивой, в работе это даже было плюсом, но… она слишком беспокоилась, что Дилюк может остаться совсем один, поэтому будет рада любому, кого Дилюк приведёт, а если надо, то сама кого-нибудь найдёт и приведёт. — Я не знаю, как Кэйа. Он боится меня, и нам не удалось поговорить. — Не удивительно, ты же знаешь, что он пережил, — Розария пригубила вино, и по её удовлетворённому лицу Дилюк понял — не ошибся. — Я зайду вас навестить через пару дней, посмотрю, как у него срастается перелом. — Хорошо, мы будем ждать, — затушив сигарету, Дилюк поднялся с высокого стула. — Я поехал домой, пока не стемнело. Хорошего вечера, сестра. Дилюк вышел через чёрный ход. На заднем дворе таверны его ожидала лошадь. Решив не скакать через весь город, который вот-вот должен заполниться гуляющими прохожими, молодой человек покинул стены Мондштадта через находящиеся рядом западные ворота. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в приятный лиловый цвет. Тёплый ветер играл в непослушных кудрях, откидывая их за спину. Добираться на лошади быстрее, чем в карете, поэтому уже через чуть больше получаса на горизонте показалась винокурня. В цветах заката она смотрелась поистине волшебно. На входе его как обычно встретила Аделинда. Горничная была чересчур довольной и как-то слишком хитро улыбалась. — С возвращением, мастер Дилюк, — поздоровалась женщина, когда Рагнвиндр передал узду подбежавшему конюху. — Ты слишком счастливая, Аделинда. Случилось что-то хорошее? Казалось, горничная улыбнулась ещё шире, а затем рукой поманила мастера за собой. Дилюк шёл за ней, ощущая зарождающееся в груди детское любопытство. Направлялись они явно в сторону гостевых комнат, от чего интерес только усилился. Аделинда остановилась возле комнаты, куда поселили Кэйю. Даже не постучавшись, она тихонько отперла дверь, заглядывая внутрь. Дилюк, чьё любопытство готово было в любой момент вырваться наружу фразой «ну что там?» тоже заглянул в комнату. Открывшаяся картина была очень… домашней. Кэйа лежал на кровати и видимо спал, а у него под боком уютно свернулась калачиком Кли и тихо посапывала. Вокруг них было множество игрушек и раскрытых книжек, некоторые даже валялись на полу. — Я принесла господину Кэйе ужин, — шёпотом заговорила горничная, кивая головой в сторону подноса на прикроватной тумбочке. — И застала их так. Господин Кэйа очень хороший, вы могли бы… — Аделинда, — чуть громче чем хотелось позвал её Дилюк. Несложно догадаться, о чём женщина собиралась сказать ему. Он мог бы присмотреться к Кэйе, который был омегой, который подружился с его дочкой и почему-то смотрелся гармонично в сложившейся обстановке. Но Дилюк не будет заводить отношения с каждым, кого волей судьбы приводит в дом. От шума заворочался Кэйа, просыпаясь. Он сонным и затуманенным взглядом посмотрел на нарушивших его сон людей. Дилюк хотел было скрыться, боясь вызвать новый приступ паники у Кэйи, но омега был спокоен. Он лишь с удивлением смотрел на него. — Добрый вечер, мастер, — от звуков его голоса Дилюк вздрогнул. Не ожидал, что с ним заговорят. — Простите, Кли уснула у меня. — Ничего страшного, — в который раз за день Рагнвиндр берёт себя в руки, стараясь успокоить бушующие эмоции. Он подходит к кровати Кэйи и наклонившись, бережно берёт дочь на руки. Та почувствовала знакомый запах и тепло, обхватила отцовскую шею руками, утыкаясь носиком в шею. Дилюк видел, как замялся Кэйа, отводя взгляд. Решив больше не смущать омегу своим присутствием, молодой человек разворачивается и направляется к выходу. Однако его неожиданно останавливает голос Кэйи: — Мастер Дилюк, я бы хотел с Вами поговорить. Если Вы не против, конечно. Дилюк бросил на него заинтересованный взгляд из-за плеча. Что же сделала сегодня его дочь, раз запуганный до смерти Кэйа решился на разговор. — Хорошо, но давайте отложим его на завтра? У меня был тяжёлый день. — Как скажете. — Не забудьте поесть, Вам нужно набираться сил, — и Рагнвиндр покидает гостевую комнату направляясь в детскую. И только затылком он ощущал многозначительный взгляд Аделинды.