Сладкий запах лилий калла

Кэйа вышел на крыльцо поместья, полной грудью вдыхая свежий воздух, пропитанный запахом сочной травы и винограда. Запрета на выход из дома у него не было, единственное, что сдерживало парня — сломанная нога. Передвигаться на костылях было неудобно, от постоянного напряжения ныли руки, поэтому Кэйа старался меньше двигаться и больше лежать. Только последние несколько дней он стал подниматься чаще, разминая затёкшие мышцы. На улице было хорошо. Дневной зной спал, солнце медленно клонилось к горизонту, собираясь скрыться за тонкой неровной полоской. Громко щебетали птицы, в виноградниках шумели кристальные бабочки. Кэйа прикрыл глаза, наслаждаясь тёплым ветерком, ласкавшим кожу и игравшим в отросших волосах. На мгновение в груди шевельнулось что-то мягкое — желание остаться. Захотелось каждый день наблюдать эту яркую картину с зелёными холмами и голубым небом, блестящей вдали речкой и темнеющими горными вершинами. В одной из книжек Кли они вместе вычитали, что Мондштадт — город свободы, вина и ветра. Все жители здесь счастливые и беззаботные, пьют красное вино и поют песни во славу своему Архонту. Здесь никто не знает печали, а улыбка не покидает губ местных жителей. Южные ветра оберегают город, будто тот самый дракон-хранитель прикрыл его своим крылом. Здесь знают, что такое истинная свобода. И сейчас Альберих сполна ощутил это. Без вина и песен, лишь от того самого лёгкого ветерка, который, казалось, принимал его в ряды своих жителей. Быть может, и Мастер Дилюк примет его? Придерживаясь за скрипучие перила, Кэйа неуклюже спускался по небольшой лестнице. Заняло это больше времени, чем он планировал, и чуть не обернулось падением, которого удалось избежать вовремя выставленным вперёд костылём. Спускаться с помощью Аделинды по лестницам особняка было проще. Оказавшись на твёрдой земле, Кэйа осмотрел двор: каменная кладка, несколько клумб с посаженными декоративными соснами, телеги, гружённые бочками (видимо с вином). Пара скамеек возле низкой каменной изгороди, на которую парень мечтал присесть. Однако качнув головой, он прогнал навязчивое желание. Неловко ковыляя по неровной дорожке, Кэйа двинулся к левому крылу особняка. По словам Аделинды за ним находилась тренировочная площадка, на которой любил проводить время хозяин перед ужином. Наверное, было не лучшей идеей идти к человеку, который, видимо, мастерски владеет оружием, но других вариантов Кэйа не видел. У него была возможность поговорить наедине, пусть и с человеком, у которого в руках будет меч. Свернув за угол, Кэйа натыкается на двух мило беседующих горничных, которые тут же замолкают, увидев омегу. Кэйа прикусывает губу и низко опускает голову, скрывая лицо за длинной чёлкой. Он видел девушек в поместье, но всё равно почувствовал себе жутко неловко. Из прислуги он больше всего общался только с Аделиндой, которая лишь первые дни держалась настороженно и бросала на омегу странные взгляды, потом же мило беседовала с парнем, рассказывая всё про обитателей дома. Иногда Кэйа общался с Эльзером — мужчина помогал ему спускаться и подниматься по лестнице, особенно в первые недели. Остальных Кэйа знал в лицо, и даже по именам, но не перекинулся ни словом. Две горничные, Хилли и Моко, тихонько захихикали, прикрывая рты ладошками. — Доброго дня, господин Кэйа, — дружно поздоровавшись, девушки слегка склонились в поклоне. — Д-добрый, — Кэйа также склонился, сильнее пряча лицо за волосами. Уши стыдливо покраснели, а щёки вспыхнули жаром. Девушки были бетами, но парень всё равно ощущал себя не в своей тарелке при общении с другими людьми. Решив более не задерживаться, он как мог поспешил скрыться из виду горничных, проводивших его весёлым взглядом. Оказавшись наедине с собой, омега глубоко вдохнул воздух, успокаивающий бешено колотящееся сердце. Воспоминания о прошлом нахлынули неожиданно: самый первый дом и смеющиеся горничные, ведущие его по длинным коридорам в спальню хозяина. Их презрительные и надменные взгляды, смотрящие на Кэйю, как на грязь под своими ногами. Грязный, мерзкий, запятнанный. Они смеялись над ним, радуясь, что именно мальчишка-омега занял место шлюхи, а не одна из них. Кэйа лежал под их господином, широко раздвинув ноги, ощущая член, распирающий стенки его влагалища и горячие слёзы на щеках, а в голове было только одно: если он сейчас умрёт, то на его месте окажется одна из них. Кэйа пару раз моргнул, прогоняя наваждение. Реальность, что казалась ему прекрасной, потеряла свой блеск, став обыденной. То мягкое чувство, зародившееся в душе пару минут назад, обросло колючками, впивающимися в мягкую плоть сердца. И всё никак не хотело утихать ощущение тревоги, как бы омега ни пытался его унять. Хилли и Моко не насмехались над ним, они даже не знают, кто он на самом деле, они просто… пытались быть дружелюбными? Сделав ещё пару вдохов, парень смог вернуть контроль над телом. Никто, кроме Мастера Дилюка и сестры Розарии, про него ничего не знал и не мог узнать. Он был в безопасности. Его оградили от презрения и насмешек. И пусть постепенно получилось успокоиться, настрой посетить Мастера полностью пропал. Однако Кэйа посильнее стиснул в ладонях костыли, уверенно направляясь к виднеющейся тренировочной площадке. Лучше идти вперёд, нежели вновь проходить мимо горничных. На тренировочной площадке пыль клубилась в воздухе. Молодой мужчина, с закатанными по локоть рукавами и большим двуручным мечом в ладонях, легко, будто клеймор ничего не весил, переступал между набитыми соломой манекенами. Двуручник парил в воздухе, словно пушинка, разрезая пополам искусственных врагов. Кэйа затаил дыхание, смотря на запущенное в полёт оружие: острое лезвие вошло ровно в нарисованную на туловище куклы мишень, проходя насквозь. Этот опасный, смертоносный танец завораживал парня. Движения альфы были точными, в каждом чувствовалась сокрушительная сила, от осознания которой скручивало желудок. Тело слегка двинулось в сторону, будто хотело скопировать движения, но вовремя опомнился, вспоминая про больную конечность. Дилюк же принял стойку для рукопашного боя, с размаха ударяя кулаком по набитой соломой голове. Удар был такой сильный, что она отлетает в сторону, вызывая у омеги восхищённый вздох. Дилюк мгновенно остановился, переводя взгляд на неожиданного наблюдателя. Стерев тыльной стороной ладони пот со лба, Мастер легко вынул меч из манекена. — Всё хорошо? — он тяжело дышал, жадно ловя губами воздух, но до ушей омеги донеслись нотки беспокойства. — Д-да, — голос Кэйи лишь слегка дрогнул, виновато опустив голову. Стало неловко, что он стал причинной прерванной тренировки. — Это было… потрясающе. Вы профессионально владеете оружием, Мастер. Мужчина усмехнулся, подходя чуть ближе к неловко сжавшемуся омеге. Установив клеймор на подставку, Дилюк взял висевшую на ней тряпку и присев на корточки, принялся ласково, почти с любовью полировать меч. — Приходится, издержки профессии… бывшей профессии, — в этот раз запнулся уже Рагнвиндр. Даже его ладонь с тряпкой на мгновение замерла, прежде чем вновь продолжила гулять по мечу, только чуть более нервно, чем до этого. — Возможно, я лезу не в своё дело, но… какая у Вас была профессия? — Кэйа ощутил зарождающуюся в груди тревогу. — Я был рыцарем, дослужился даже до капитана кавалерии. — Рыцарем?.. — омега неосознанно подаётся назад, делая маленький шаг, неуклюже переставляя костыли. Мастер Дилюк был рыцарем. Но почему же тогда он не сдал его своим бывшим товарищам? — Ключевое слово «был», — заметив замешательство на лице Кэйи, Рагнвиндр попытался объяснить ситуацию. — Я ушёл со скандалом, не желая более иметь что-то общее с горсткой бездельников, заботящихся только о своих нагретых местах и… прости, сорвался. С Ордо Фавониусом меня связывают не самые приятные воспоминания, о которых я бы хотел забыть, но не могу. — Н…ничего, — Кэйа чуть успокоился, обращая внимание на напряжённые плечи альфы и лицо, неосознанно исказившееся болью. — У меня тоже есть… неприятные воспоминания, о которых я хотел бы забыть. Но тоже не могу. Каждый что-то хранит в себе. Парень прикусывает щёку изнутри, заглушая рвущую грудную клетку боль. Кэйа никогда не сможет забыть тот ужас, что ему пришлось пережить. Оскорбления, унижения, насилие — всё, что когда-то практически сломало его. И если бы не… выжил бы Кэйа, если бы не те крупицы надежды, поселившиеся в его душе, не позволяющие утонуть в горестной пучине Бездны? Жизнь ломала его, выкручивала внутренности, разрывая их на мелкие кусочки, но он терпел, думая о голубом мерцании звёзд над своим бывшим домом и… У каждого есть то, что он хранит глубоко в своей душе, не желая ни с кем делиться. Мечтая забыть всё плохое, но продолжая возвращаться к этому, храня в себе грязь, разъедающую кислоту, словно мазохист засовывать в неё руки и наслаждаться болью, пока слёзы катятся по щекам. У Кэйи вся жизнь наполнена этой кислотой. Почему же жизнь Мастера не может быть наполнена своей? — Они не смогли спасти её, — тихий монотонный голос врывается в сознания Кэйи, вынуждая сфокусировать внимание на молодом мужчине. Дилюк отложил тряпку в сторону и оставил меч в покое, наблюдал за алеющим небом. — Её звали Джинн, и она была моей первой и последней любовью. Она тоже была рыцарем, но… — альфа запинается, а Кэйа ощущает резкий запах неизвестных ему цветов. Дилюк злился, но Кэйа не смел вмешиваться. Он был лишь слушателем, наблюдающим за чужой драмой. — Джинн погибла на одной из вылазок. Их отправили исследовать руины, но что-то пошло не так: кто-то активировал стража руин. Победить его можно, пусть и пришлось бы попотеть, только… при одной из атак он задел проход, спровоцировав обвал. Джинн и ещё несколько человек были заперты с ним… другие рыцари… они не успели спасти её, а может не хотели спасать… Это то, что я никогда им не прощу. Дилюк замолчал, а Кэйа затаил дыхание, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Как много ещё в этом мире людей, переживших свою персональную Бездну. — Я закопал пустой гроб. От неё даже тела не осталось… если бы я знал… если бы знал, пошёл бы сам на эту миссию… если бы я только знал… Мужчина стискивает зубы. Воспоминания причиняют ему боль, от чего Кэйа чувствует вину. Не стоило поднимать этот вопрос. — Мастер Дилюк, кого Вы вините больше: рыцарей или себя? Хотя знаете, это не имеет значения. Вам надо отпустить прошлое, чтобы жить дальше, чтобы воспитывать свою прекрасную дочь. Я знаю о чём говорю, я сам терял близких и прекрасно понимаю, что Вы чувствуете. Если бы я тогда не оставил всё позади, то вряд ли бы стоял сейчас перед Вами. Кэйа даже удивился своей смелости. Слова текли легко, будто вскрывая гнойник. В одно мгновение, словно камень свалился с плеч, даря долгожданное облегчение. Однако парень быстро смекнул, что явно взболтнул лишнего. — Мастер… простите, пожалуйста. Я не должен был лезть в Вашу жизнь, и тем более указывать, что Вам делать. — Нет, всё хорошо, — Дилюк криво улыбнулся, выпрямляясь. Ладони проходятся по брюкам, стряхивая пыль. — Ты не первый, кто говорит мне об этом. Когда-то меня так же в чувства привела Аделинда, и я очень благодарен ей. Я должен оставить прошлое в прошлом, хотя бы ради Кли, но… не так легко сделать это. Воспоминания ещё свежи, может, мне нужно чуть больше времени? — Уж кто, а я не смею Вас торопить. — Хорошо, — Дилюк кивнул, но скорее себе, нежели в ответ на слова Кэйи. — Кстати, ты что-то хотел? Кэйа удивлённо моргнул, вспоминая причину своего визита, которая совсем вылетела из головы. Поднимать подобный вопрос ещё и после столь истощающего разговора было бы неуместно. — Я… просто вышел подышать воздухом и наткнулся на Вас, — взгляд перешёл с лица Мастера на меч на стойке, а затем вернулся обратно.