Сладкий запах лилий калла

— Братец Кэйа, братец Кэйа! В комнату влетает взволнованная Кли. Девочка слёту запрыгивает на кровать Альбериха, пока тот читал, хватает его за руку и начинает дёргать. — Пошли играть, пошли играть с Кли! В больших детских глазках стояли слёзы, от чего Кэйе стало не по себе. Он отложил в сторону книгу и свободной рукой накрыл маленькие ладошки Кли, успокаивающе сжав. — Кли, что случилось? — Играть! Братец Кэйа, пойдём играть с Кли! Блестящие слёзы брызнули из глаз и побежали по пухлым веснушчатым щёчкам. — Кли, все хорошо, — Кэйа ободряюще улыбнулся, стирая ладонью влажные дорожки с чужих щёк. — Мы не сможем пойти играть, если ты не отпустишь меня. Девочка пару раз моргнула, а затем перевела взгляд на свои ладошки, крепко вцепившиеся в рукав рубашки. Разжав пальчики, она утёрла кулачком успевший покраснеть носик, а затем спрыгнула с постели, позволяя Кэйе подняться. Омега чувствовал себя уже лучше, перелом почти сросся и парень стремительно шёл на поправку. Получалось ловко вставать с кровати и даже стоять. Передвигаться, правда, без помощи костылей не получалось и по прогнозам Розарии — получится ещё не скоро. — Пойдём, — поудобнее перехватив костыли, Кэйа улыбается девочке. Кли не дожидаясь парня, выбегает в коридор. В детской комнате уже всё было готово к чаепитию: маленький столик находился по середине комнаты, застланный розовой скатертью и расставленным игрушечным белым сервизом на ней, а по кругу стояли три стула, один из которых занимала игрушка непонятного лохматого существа. Игрушечный Додоко был лучшим другом Кли и любимой игрушкой, которую когда-то ей подарила мама. Кэйа неуклюже сел на непредназначенный ему по росту предмет мебели, вытягивая больную ногу и кладя костыли рядом на пол. Кли подхватила чайничек, принимаясь разливать чай по маленьким чашечкам. Не забыла она и про Додоко, первым делом налив ему горячей жидкости. Пододвинув тарелку с шоколадным печеньем, которое для неё испекла Аделинда, девочка плюхнулась на стульчик. Тонкие пальчики обхватывают тёплую чашечку, и Кли, подув, делает маленькие глоточки. Кэйа неловко теребит ручку чашки, осматривая убранство комнаты. Он был здесь уже не первый раз, но детская комната каждый раз поражала его снова и снова. Комната была просторной и светлой. В ней было много игрушек, на полках сидели плюшевые зверюшки и куклы, но, как знал Кэйа, Кли играла с ними редко. Девочка больше любила активные игры, как говорили горничные, она любила прятки и догонялки, напоминая им её отца в детстве. Почему-то Кэйю позабавил тот факт, что такой серьёзный Дилюк мог задорно смеяться, прячась среди виноградников. Но что мог Кэйа знать про человека, который приютил его? Ничего. Богатый, занятой аристократ с винодельческим бизнесом и маленькой дочкой. Сухие факты, не раскрывающие альфу как человека, но работники поместья очень позитивно отзывались о своём господине. Да и сам Дилюк не вызывал у Кэйи больше чувства тревоги. Кэйа редко встречал хозяина дома, чаще общаясь с его дочерью и прислугой. В редкие их встречи они лишь здоровались, а после в неловком молчании расходились в разные стороны. Рагнвиндр в глазах омеги не был плохим человеком, его доброта или же ответственность за свои поступки позволила Кэйе выжить. Он находится в тепле и безопасности, а не прикован кандалами к тюремной стене в ожидании своей нерадостной участи. Но что ждёт его дальше в этом доме? Розария на последнем осмотре сказала, что восстановление идёт медленно, но прогресс есть. Что с ним станет, когда он полностью выздоровеет? У Рагнвиндров его ничего не будет держать, а значит… Кэйа тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Он обязательно придумает что-нибудь, но позже. — Кли, золотце, расскажи мне, что произошло? Тебя кто-то обидел? — Кэйа перевёл взгляд на взволнованную девочку, убирая свой чай в сторону. Кли долго молчала, неотрывно смотря в свою маленькую чашечку. Лёгкий пар поднимался над поверхностью чая, растворяясь в воздухе. — Папа, — детские губки поджались и задрожали, а глаза снова заблестели от слёз. — Горничные сказали… что как только у братца Кэйи заживёт ножка, он уйдёт… Кли не хочет, чтобы братец Кэйа уходил! Братец играет с Кли и Додоко, читает книжки! Папа не играет со мной! А ты играешь! Я не хочу чтобы ты уходил! Но… папа тебя выгонит, да?.. Кли поднимает маленькие ладошки, принимаясь тереть влажные глазки, прогоняя непрошеные слёзы. Кэйа грустно улыбается, мысленно отмечая досадное совпадение его мыслей с реальностью. — Кли, — парень склоняется чуть вперёд, проводя ладонью по мягким светлым волосам. Девочка от прикосновений замирает, непроизвольно подрагивая из-за рыданий. — Мне правда придётся уйти, ведь я в вашем с папой доме всего лишь гость. — Если братец Кэйа уйдёт, то я хочу поиграть с ним так много раз, сколько это возможно! Сегодня у нас чаепитие, после мы играем в куклы! Завтра будем читать и рисовать! Послезавтра… — Необязательно переигрывать во все игры, мы упустим момент, если будем торопиться, — Кэйа улыбается, кончики тонких пальцев проходясь по пухлым щекам, в очередной раз за день стирая влагу. — Давай просто играть и веселиться? Девочка пару раз моргает большими глазами со слипшимися ресничками, после чего её губы растягиваются в широкую улыбку. — Да! — и, ловко подскакивая со стульчика, Кли разливает остатки чая по чашкам. В благодарность кивнув, Кэйа делает пару глотков чая, ощущая тёплую сладость на языке. И горечь в душе. Если Кли стало легче, то о себе Кэйа сказать также не мог. Уйти. Покинуть дом, что приютил его. Покинуть девочку, что была так добра к нему. К которой он привязался. Беспомощность и отчаяние скручивает сердце, когда омега вспоминает слёзы малышки. Ему не хотелось, чтобы она плакала. Но что он мог сделать? Тихий стук в дверь прерывает поток мыслей. В комнату бесшумно входит Аделинда, держа в руках поднос с чаем и печеньем. — Аделинда! Женщина улыбается, мягко ступая по скрипучему полу. Она плавно приседает, переставляя посуду с подноса на столик. Глаза у Кли загораются, когда она видит блюдце с миндальным печеньем. — Додоко любит миндальное печенье! — схватив два маленькой ручкой, Кли кладёт одно перед своим игрушечным другом, а другое — себе в рот. Кэйа с Аделиндой умилённо улыбаются, смотря на зажмурившуюся от удовольствия малышку. — Господин Кэйа, может Вам стоит поговорить с Мастером? — Аделинда переводит взгляд на лицо омеги, и Кэйа замечает странный блеск в её глазах. — Поговорить? — парень слегка склоняет голову в сторону, с недоумением смотря на главную горничную. — Может, Вам позволят остаться. — Да! Поговори с папой, братец Кэйа! — в разговор встревает Кли, которая вскакивает с места с воодушевлением во взгляде и широкой улыбкой на перепачканных крошками губах. — Кли, нельзя вмешиваться в разговоры старших, — Аделинда переводит строгий взгляд на юную Рагнвиндр, которая мгновенно подбирается, и, виновато опустив голову, садится на место. Однако бросает умоляющий взгляд на Кэйю. Прийти к Мастеру Дилюку и попросить остаться? Имеет ли он право обращаться с такой просьбой? Не будет ли это слишком высокомерно? Не покажется ли Мастеру, что он злоупотребляет его добротой? — Попробовать стоит, — Аделинда будто чувствуя его сомнения, пытается успокоить. Кэйа сбежал, чтобы стать свободным, но что есть эта настоящая свобода? Он может жить под открытым небом без гроша в кармане, а может… остаться? Здесь, в этом доме, где все добры к нему, он может почувствовать эту самую свободу? — Аделинда, Вы не знаете, где сейчас Мастер Дилюк?