Улыбка на маске чумы

- Марта! Открой окно, скорее! Жарко.. Невероятно полный мужчина хотел добавить что-то ещё, но его прервал присиуп собственного кашля. На этот раз к мокроте добавились примеси крови, что, как отметил про себя Марк, было не к добру. Сухонькая старушка боязливо протиснулась в приоткрытую дверь и засеменила к окну, спеша выполнить просьбу своего мужа. Невысокая и смертельно худая, она словно являлась женским воплощением голода и нищеты. Старый застиранный передник Марты, некогда белый, сейчас был выпачкан сажей и пропах растопленным бараньим жиром. Редкие седые волосы на голове были стянуты в тугой засаленный пучок, а бесцветные водянистые глаза то и дело метались от доктора к умирающему мужу. Едва крючковатые пальцы женщины коснулись оконной рамы, как тут же подал голос Марк Гарднер: - Не стоит, госпожа Барджес. Организм вашего мужа ослаблен, но он пытается бороться с инфекцией. Эффективнее всего миазмы выводит пот, а потому снижать температуру воздуха в помещении будет лишним. — молодой врачеватель уже в который раз обмакнул кусок серой ткани в чашу с прохладной мутной водой, выжал лишнюю жидкость и положил тряпку на лоб больного. — Лучше поищите ещё одно одеяло. Одутловатое лицо Дерека Барджеса скривилось, но спорить с врачом он не стал. Старушка замялась, не смея перечить мужу, но она понимала, что городскому доктору лучше знать, что сейчас нужно её супругу. Марта послушно кивнула и поспешила убраться из комнаты. Гарднер обвёл больного оценивающим взглядом, намётанным за четыре года обучения в медицинской академии. Состояние пожилого мужчины можно было назвать стабильным, но прошедшая лихорадка сильно повлияла на него. Сиплое дыхание, подведённые синими кругами запавшие глаза, испарина на лбу и кашель, теперь уже с кровью. Несмотря на всё, Дерек оставался в трезвом уме и то и дело указывал доктору, что лучше сделать для своего скорейшего выздоровления. Марк был удивлён, услышав не менее чем о двух десятках всевозможных целительных суеверий. Этот вечер в доме супругов Барджес выдался выматывающим для всех. Ещё утром глава семьи чувствовал себя прекрасно, а к полудню стало ясно, что он заражён. Доктор надеялся, что ему удастся спасти пациента, и делал для этого всё, что было в его силах. Но разум упорно твердил Гарднеру, что Дерек Барджес обречён. Чёрная смерть не щадит никого, а средств против неё нет. *** Никто точно не знал, но в Приндфине, крупном городе на окраине восточных земель Флюминисоры, где семнадцать лет с момента рождения прожил Гарднер, ходили слухи о том, что всему виной беспечность королевских слуг. Они не придали значения приезду гонца, принёсшего дурную весть, и следствием того стало распространение заразы на многие мили от Виндгардена. Инфекция проникла в большие города и маленькие деревеньки, прстепенно отнимая десятки тысяч жизней. Меры приняли лишь тогда, когда болезнь подобрась вплотную к столице. Тогда же, со всеми общими признаками, погибло десяток слуг во дворце. Наверняка это были те, кто общался с камергером и стражниками, контактировавшими до этого с мельником из пригорода Виндгардена. А может кто-то извне принёс заразу уже позже. Подробностей в Приндфине не знали. За границы Сент-Лоувера выслали добрую сотню людей, снабжённых немалым запасом горючего. Кто и зачем повелел выжечь уже пустующие земли и хоть сколько-нибудь заражённые, доподлинно неизвестно. Вот только простым людям эта идея не пришлась по душе. Все хотели жить, хотели помощи и прекращения адской боли, что несла за собой чума. В местах, где ещё оставались здоровые жители, вспыхивали бунты и жалкие восстания. Своей цели бунтующие достигли - солдаты из столицы оставили нетронутой четверть из всей чумной области, где ещё кто-то подавал признаки жизни и пытался отбиваться. Но остальную часть земель поглотило пламя. Огонь бушевал несколько дней, захватывая всё больше, пожирая, уничтожая смертельным натиском. Стихия оставила после себя безжизненные чёрные пустоши, покрытые пеплом, да смрад дыма, разнесённый ветром как послание всему живому. Гибли звери и птицы. Гибли люди. На запах жжённой плоти слетались вороны. Странные чёрные вороны, будто сгустки дыма, порождения убийственного пламени. А ведь кто-то говорил, что с них всё началось..? Что в Приндфине знали точно, так это то, что спустя неделю как догорели костры западного края, до самого короля Ренарда смог достучаться Врачебный Совет. Глава Совета Ален Руш, за плечами которого было пятьдесят два года практики, заявил о том, что королевство подверглось быстро распространяющемуся вирусу. А вирус нужно лечить, пускать в ход медицину, а не факелы. "- Нужно изучить природу болезни, чтобы понять, как вылечить людей. Понять, что повлияло на заразившихся. Но самое главное - нельзя допустить, чтобы инфекция проникла через границы инфецированной области." - говорил Ален, зачёсывая ладонью коротко стриженные седые волосы. Король Ренард счёл разумной мысль главы Совета и пообещал помочь лекарям всем возможным. Только ни одна попытка умудрённых опытом медиков и совсем молодых практикантов не увенчались успехом. Больше тридцати членов Врачебного Совета заразились чумой и повторили участь своих пациентов. Были выявлены некоторые общие признаки у заражённых, но они являлись новыми, доселе невиданными, и как лечить больных не знал никто. Видя, что столичные врачеватели не справляются с возложенной на них миссией, королевский советник предложил отправить письма в союзные государства, изложив суть проблемы. Заодно монарх, уже от себя, издал указ о том, что любому человеку, который найдёт лекарство от чумы, будет положена немыслимая награда - один миллион йенн и придворный чин. Такое послание разнесли во все уголки Флюминисоры. Вместе с заразой. За два месяца чума из западных земель перебралась к восточным и крепко вцепилась в отвоёванную территорию. Во всём государстве каждый день гибли сотни людей, от нищих, до самых влиятельных. Поговаривали даже, что сам король уже на краю могилы. Но вряд ли с монархом дела обстояли так на самом деле. В последнее время в Приндфине любые новости крутились на уровне сплетней и не стоили того, чтобы забивать ими уши. Некоторые врачебные исследования всё же не прошли даром - было выявлено, что болезнь передаётся от контакта. Любого. А потому различные выезды в город и из города были ограничены. Не официально, нет. Никто не издавал приказов сидеть безвылазно в домах и не сметь контактировать с окружающими людьми. Просто сами люди всё больше боялись за собственную жизнь, видя, что чёрная смерть творит с больными. Вот и некому было привозить в восточный город достоверные вести. *** Гарднер вышел на улицу, закрыв за собой скрипучую дверь, снял с лица повязку и вдохнул полной грудью. В небе уже появлялись первые звёзды и тело ломило от усталости. Марк сел на дощатые ступени и достал из кармана табакерку. Один его друг, Тео Грей, с которым они вместе учились в медицинской академии, был заядлым курильщиком. Сигары, самокрутки, нюхательный и жевательный табак - ко всему этому Тео пытался приучить Гарднера, исходя из того, что "курево успокаивает нервы". Но перекуры друга Марк не поддерживал. Не нравилось ему и всё тут. А табакеркой он всё равно обзавёлся. Такая вещица будто сама пару лет назад прыгнула в руки на блошинном рынке. Сначала врачеватель хотел подарить её сокурснику, но позже передумал и оставил бесполезную для себя вещь. Табака в ней не было, со дня покупки коробочка оставалась девственно чиста. Зато на ней были выгравированы причудливые узоры, линии которых Гарднер любил обводить пальцем в минуты задумчивости. Как сейчас например. *** В Ранд-Шаттен он приехал не по собственному желанию. Об этой деревушке ещё два дня назад Марк совершенно ничего не знал. Сюда его вынудили приехать некоторые обстоятельства в лице главы Приндфина. Гарднера просто вызвали в ратушу из академии и поставили перед фактом - едешь лечить дальнего родственника главы, Дерека Смоли. Сам глава, Сильвестр Смоли, говорил долго и запутанно, а Марк тогда слушал и не понимал, какого чёрта вообще происходит. Видите ли, в маленьком захолустье у самой границы, деревеньке Ранд-Шаттен, скончался местный лекарь и население осталось без медицинской помощи. А в тех краях как раз обитает дорогой брат главы, который послал весточку своему влиятельному родственнику в Приндфин. И как же не помочь братцу? "— Только есть одна загвоздка. — говорил тогда Сильвестр, крутя толстыми пальцами чернильницу, — У нас в городе врачеватели нарасхват, да и мало кто вообще продолжает практику в нынешние времена.. — здесь последовал печальный вдох, до омерзения наигранный, — Кому как вам не знать, что многие опытные доктора не берутся лечить чуму. Одна надежда остаётся на молодых студентов, полных сил и стремления к своей цели. Собирайте вещи, мистер Гарднер." К слову, на сборы врачевателю выделили лишь полтора часа, что, с учётом на обратную дорогу от ратуши к жилому корпусу академии, было просто смехотворным. Студент успел сложить в потрёпанный кожаный чемодан только самое необходимое, а на пороге его комнаты в то время уже стоял лечащий врач главы города, прибывший, чтобы лично убедиться в благополучном отъезде Гарднера. Марк не понимал, к чему такая спешка и даже пробовал возмутиться, но его недовольство в корне пресекла захлопнувшаяся перед носом дверь крытой повозки. Эти полтора дня, что длилась поездка, долгие тридцать шесть часов юный лекарь наверняка запомнит на всю оставшуюся жизнь. Молчаливый возница, две гнедые кобылы, жёсткое сидение и жалостливый звук бьющихся о стенки металлического чемоданчика стеклянных колб тоже останутся в тех воспоминаниях. Возможно к ним прибавится гнетущее самокопание, что не отпускало Гарднера на протяжении всего пути. Почему он не отказался от этой сомнительной авантюры? Почему не возразил Сильвестру, не потребовал человеческих объяснений? Конечно причиной тому мог стать покладистый характер Марка, врождённая неуверенность и излишнее послушание, но самому себе юноша твердил, что это всего навсего здравый смысл и инстинкт самосохранения. Ведь иметь в недругах такого влиятельного человека, как Сильвестр Смоли, себе дороже. Всему приходит конец, в том числе и вынужденному путешествию. Примерно к семи часам вечера, когда закатное солнце уже стремилось к горизонту, Гарднер ступил на неизвестную для себя землю. Землю, поросшую густой травой и усеянную лужами от недавнего дождя. Со всех сторон его окружал лес, и признаков цивилизации не наблюдалось. По всей видимости, это была окраина деревни, а до основного поселения ещё предстояло добираться пешком. Возница не стал утруждать себя словесными прощаниями или напутствием. Как только врачеватель вытащил свой багаж, — один крупный чемодан с одеждой и другими предметами для бытовых нужд, и другой - маленький с металлической обшивкой, где хранились медицинские инструменты, лекарства, а так же мизерная часть записей, которые успел прихватить студент, — тот махнул шляпой и развернул лошадей. Марк смотрел вслед удаляющейся повозке до тех пор, пока та не скрылась из виду. Обратной дороги не было. Точнее, чтобы иметь возможность вернуться домой, нужно было сначала найти транспорт, коего в поле зрения конечно же не было. Да и стоило хотя бы взглянуть на этого Дерека Смоли. В конце концов, врач Гарднер или нет? С такими мыслями лекарь, на затёкших от долгой неподвижности ногах, направился вперёд по едва заметной тропинке, надеясь, что до деревни не нужно будет идти пару-тройку километров. Также его прямо-таки пожирало любопытство. Марк всю свою жизнь прожил в Приндфине, большом городе, и в таких маленьких деревеньках, как Ранд-Шаттен, он не бывал никогда. Как его примут местные? Какие условия его ожидают? И самое главное - насколько зараза просочилась в это место? На все эти вопросы ему тогда ещё только предстояло получить ответ. Надежды Гарднера в этот раз оправдались - всего за какие-то десять минут деревья поредели и показались первые кособокие дома. Постучавшись в первый, доктор увидел на пороге женщину средних лет с годовалым ребёнком на руках. Недоумение на её лице быстро сменилось радостью, когда Марк представился чумным врачевателем из города. Его пригласили в зайти внутрь, где по скрипучему полу носилась целая орава детей. На первый взгляд все они были абсолютно здоровы, следов болезни не было заметно. Это заставило лекаря облегчённо выдохнуть. Но облегчение его длилось лишь до того момента, пока он не изложил Эмме, своей новой знакомой, цель визита в Ранд-Шаттен. Как оказалось, о Дереке Смоли здесь слышали впервые. Наверное удивление на лице городского доктора было слишком явным, потому Эмма поспешила сказать, что некий Дерек в поселении есть, вот только не Смоли, а Барджес. И к главе крупного города он отношения не имеет. Ко всему прочему он как раз оказался болен, так что приезд Марка, по словам местной жительницы оказался совсем ненапрасным. Выбор дальнейших действий у Гарднера был не сказать чтобы большой, поэтому он не стал возражать, когда Эмма за ухо подтащила к студенту одного из сорванцов и велела ему проводить врачевателя к жилищу больного, при этом строго пригрозив высечь мальца, если тот вздумает не вернуться домой сразу. Покидая шумный дом одинокой матери, где на деревянные стены так уютно падали отблески пламени из камина, Марк чувствовал странную тревогу. Сведения о пациенте оказались ошибочны и это было странно. Вот только на раздумья не было времени. Провожатый лет двенадцати с рыжей копной волос уверенно шагал вперёд, углубляясь в организм этого места. И уже через некоторое время Гарднер оказывал помощь Дереку Барджесу, которого с Сильвестром Смоли объединял разве что избыточный лишний вес. *** Доктор убрал табакерку и устало потёр глаза. Его одолели усталость и разочарование. В голове вертелась тысяча вопросов, сливаясь в кашу с отвратительными комками страха перед неизвестностью. Мысли путались. Сейчас городскому лекарю нужен был только сон и ничего больше. Старая Марта предложила остаться на ночь в их доме, но спать в месте, насквозь пропитанном миазмами болезни, он отказался. Альтернативной пока оставался лишь пустующий дом, на соседней улице, о котором поведала супруга Барджеса. Именно туда и направился валясь с ног от усталости Марк Гарднер.