Улыбка на маске чумы

Два месяца назад чума пришла в западные земли Флюминисоры. Как потом рассказывал Кристоф Фейн, доставленный в столицу выживший мельник из западного края, тем утром, когда всё началось, небо заполонили вороны. Чёрные птицы появились внезапно, как если бы посреди невыносимо жаркого лета пошёл снег. Толпы людей вышли на улицы, чтобы поглазеть на полчища пернатых. Несколько часов было слышно сводящее с ума карканье, вороны чёрными тенями бились в окна зданий, залетали в открытые двери, кидались в стены и пикировали на зазевавшихся людей. А затем все птицы одна за одной упали замертво. Град вороньих тушек обрушился на головы граждан, дома, дороги. Какая же тогда творилась неразбериха! Городской председатель потребовал немедленно убрать все птичьи трупы с улиц и сжечь их, дабы избежать ненужных волнений. Многие тогда видели, как констебль Леджер Филипс, один из тех, кто помогал избавиться от мёртвой напасти, подобрал очередную чёрную тушку, намереваясь бросить её в пригнанную телегу, но птица, до этого совершенно неподвижная и очевидно мёртвая, внезапно забила крыльями и вцепилась когтистыми лапами в лицо мужчины. Констебль в панике попытался сбросить с себя обезумевшую ворону, но та, пронзительно крича, вонзила клюв в его глаз и начала расклёвывать рану. Подоспевший на помощь парень из толпы одним резким движением свернул пернатую шею. Птица обмякла и упала на вымощенную серым булыжником мостовую. Леджера Филипса увезли в госпиталь на телеге, наполовину забитой вороньими трупами, а спасший его сын мельника Фейна видел, как чёрное крылатое пятно с неестественно выгнутой шеей на земле провожает взглядом человеческих глаз отъезжающую повозку. Констебля Филипса определили в десятиместную палату к раненным военным. Врачи наложили повязку на его изуродованное лицо, пока из уцелевшего глаза мужчины текли слёзы, смешиваясь с запёкшейся кровью. Через полчаса Леджера начало лихорадить. Он метался в бреду, а на его теле один за одним появлялись бубоны. Та же участь постигла всех больных, раненных и врачей, и к вечеру все они были мертвы. В то же время на окраину города вывезли всех птиц, обложили сухими дровами и подожгли. Гора трупов в два человеческих роста медленно, но верно занялась пламенем. Повалил чёрный дым со смрадом плоти и жжённых перьев. Внезапно в один миг к звукам завывающего ветра и потрескивающих поленьев добавилось пронзительное карканье. Сотни птичьих глоток разрывались нестройным хором, да так, что кровь стыла в жилах. Извозчики, вспоминая Господа, повскакивали на беснующихся лошадей и, гремя колёсами старых телег, устремились к главе города. Вот только к их приезду его ещё не остывший труп ничем не мог им помочь. В воздухе будто концентрировались частицы болезни, разлетались, увеличивались в количестве, смешивались с ароматом женских духов и свежей выпечки, и проникали в дыхательные пути, оскверняя тело, разум и душу. А слухи тем временем распространялись словно саранча в полях, вонзались в испуганный разум горожан и наполняли мысли единой паникой. Отовсюду слышались крики о каре Всевышнего, о конце света и грешного существования. Храмы наполнялись людьми, спешащими покаяться перед неминуемой кончиной. Виндгарден превратился в кишащую суевериями, будто червями, обезумевшую массу людей. Окончательно в наступлении страшных перемен все верующие и отвергающие существование высших сил убедились, когда один из прихожан в храме Святой Изиды упал на колени и начал кашлять кровью под монотонную проповедь священника. Мужчина задыхался и хватался в безумном порыве за штанины и подолы платьев сограждан, пачкая их кровью и вгоняя в смертельный ужас. Ошеломлённые возгласы раздались из толпы, когда на шее и руках мужчины за одно мгновение вздулись и лопнули бубоны. Его уже бездыханное изувеченное тело упало на каменный пол и горожане повалили прочь из здания, крича и отталкивая друг друга. Через несколько часов священник храма Святой Изиды в припадке перед своей смертью клялся, что из глаз Всевышнего на иконе текли кровавые слёзы. К утру следующего дня Питер Фейн, сын мельника, вернулся из Виндгардена в его пригород и, найдя отца за работой на мельнице, рассказал о напасти, подкосившей половину города. Тогда Кристоф принял решение отправиться в столицу и попытаться поговорить пусть даже не с королём, нет, на это он и не расчитывал, но хоть с кем-то, кто мог понять природу стольких смертей и принять меры. Пуская в галоп старую лошадь, он не видел, как его сын упал замертво на пороге собственного дома. В пути Кристоф встретился с торговым караваном, так же направляющимся в Сент-Лоувер. Унав о цели его поездки, мельнику разрешили продолжить ехать вместе, в одной повозке с купцами Зимфорда. Фейн не говорил своим попутчикам, но в глубине души он боялся скончаться в любой момент, как большинство жителей Виндгардена. Он был очень удивлён, когда спустя шесть дней пути с ним не произошло ничего, о чём поведал Питер, ни лихорадка, ни кровавый кашель, ни ужасные выпирающие образования под кожей. Во дворце мельнику удалось поговорить лишь с одним из камергеров, который в скором времени должен был передать новость королевскому советнику. Таков был рассказ Кристофа Фейна, мельника из западных земель Флюминисоры, честного работника окраин Виндгардена, заставшего начало поистине ужасающих времён, и умершего по пути домой в лихорадке и страшных мучениях.