Двое из «Речного»

Когда где-то поблизости громко играет «Батарейка», «Наше лето» или любое другое произведение группы «Валентин Стрыкало», ты в момент осознаешь, где именно ты находишься, даже если очнешься совершенно без памяти и прямого осознания того, как тут оказался. Тебя тут же окутает приятный хвойный запах (показавшийся сначала даже слишком резким) в перемешку с запахом речным, который ты наверняка не раз в своей жизни чувствовал. А еще запах свежего дерева, земли и людей. Как правило приятных. Все это — прямая ассоциация детского оздоровительного летнего лагеря «Речной». Чертовски оригинальное название, согласитесь? Река, находящаяся на территории пансионата, что иронично, во многом отличалась от типичного представления реки. «Река» — звучит громко и размашисто, как если бы речь шла, например, о Волге, Лене или Енисее. В нашем же случае реальность, возможно, немного разочаровывает: река тут была узкой, совсем не глубокой по меркам стандартных рек и как раз на территории лагеря сужалась до своего совершенного максимума, что наталкивало на мысль, пожалуй, употреблять по отношению к ней «речка», и то, с учетом того, что еще более подходящего уменьшительно-ласкательного, способного описать этот журчащий водоем, просто не придумали. Название у нее какое-то было, но ни статьи на Википедии, ни в принципе какой-то содержательной статьи она не имела, поэтому о ее официальном названии в большинстве случаев не знали, а если знали — то принципиально не употребляли. Потому что как ни крути — это речка. И для всех обитателей «Речного» это ее официальное употребляемое название и даже имя нарицательное. Хотя может быть оно и к лучшему: с обеих сторон от Речки сплошные ели, сосны и другие хвойные деревья, которым принято заполнять собой густые леса. И тот факт, что размер данной Речки не превышает, пожалуй, ХХХS — только снижает ее травмоопасность, позволяя быть достопримечательностью, развлечением и гордой частью пансионата «Речной». «Речной» работает с 1989-ого года, но значительные изменения пережил только в 2017-ом году. При чем эти изменения были очень, скажем так, недетскими: лагерь перестроили почти полностью, сделав из полуразваленной ржавой и тусклой колонии завидный и очень даже приличный пансионат детского оздоровительного отдыха, и если раньше «Речной» звучал как недоверие, презрение и какая-то, наверное, жалость — то сейчас звучит как гордость и амбиции. Вместе с новой администрацией (которая и решила переосмыслить все существование пансионата) пришло и очень много новых вожатых. Так называемые «старички», конечно, остались тоже, но после перестройки, лагерь заполонили, в основном, активные и полные решимости новички.       — Второй отряд, у вас 15 секунд, чтобы построиться! Это типичный представитель «старичков». Арсений Сергеевич.       — Шестой, ну вы чего? Мины у вас конечно как на похоронах. У нас что тут Великая депрессия? А это «новичок» и абсолютный любимчик среди всего вожатского состава «Речного». Антон Андреевич. На часах ровно 8:20. По установленному распорядку дня это время зарядки, которую, как правило, проводят вожатые на отрядном уголке или иногда, скорее как исключение, все отряды собирают вместе на футбольном поле и под вызывающую смех ритмичную музыку, найденную по запросу «музыка для детской зарядки», заставляют бедных, до ужаса сонных детей прогибаться перед лицами других ребят. Но сегодня, к счастью, был не тот день. Был июнь, первая смена только началась и это означало, что время общей зарядки наступит еще не скоро. А это было радостью как для детей, так и для вожатых, которым дадут по шее на вечерней планерке, если их отряд явится на поле с опозданием. Арсений Сергеевич пережил все это: в его вожатской биографии числились и опоздания на общую зарядку, и опоздание на завтрак и много чего другого, но это было когда-то. Когда-то давно, когда он только привыкал и осознавал какого это вообще быть вожатым детского лагеря. Сейчас, уже имея приличный опыт, он был одним из немногих, кто не просто терпеть не мог опоздания (в основном собственные), но и четко придерживался собственных установленных правил по истреблению этого недуга. Именно поэтому его отряд всегда, даже если пришлось пройти все девять кругов ада, стоял на положенном месте минута в минуту. Такое мастерство стоило ему убитых нервов, сил и времени, но подарило значимое уважение среди администрации «Речного».       — Арс, хорош тебе придираться, ну какие 15 секунд. Я моргаю, блин, с такой скоростью. — подал голос Матвиенко Сергей Борисович, который являлся вторым вожатым 2-ого отряда, вместе с Арсением Сергеевичем и Таисеей Егоровной, которая с первого дня просила называть себя «Таей» и прямо сейчас сладко спала в своей вожатской, оставив работу в виде зарядки на двух своих коллег. Арсений глубоко и тяжело вдохнул, то ли от того, что в очередной раз не выспался, то ли от того, что запах утреннего леса действовал на его мозг как самый крепкий кофе, который он, как на зло, забыл взять с собой на смену. Теперь он пытается выжить в этих условиях ограничиваясь свежестью леса, потому что оба его напарника совсем не такие истинные ценители как он, и в их скромном арсенале дешевый растворимый. А это, к слову, одна из тех вещей, которые Арсений Сергеевич не переносит на дух от слова совсем и даже под угрозой смерти от обезвоживания не примет кофе в пакетиках на свой язык. От мыслей об этом он невольно поморщился, вспомнив этот раздражающий и какой-то неправильный привкус на языке.       — Ты чего такой?       — Забыл свой кофе дома.       — Ооо... — почесывая затылок, протянул Сережа, — Повторяешь 2018-ый? Снова рвать и метать будешь без своего натурального крепкого, кофеиновый ты наркоман? Арсений скривил лицо сначала выпучив глаза, а потом тут же с силой их зажмурив. Некая зарядка для глаз. Не спасает никоим образом, но хотя бы создает такую иллюзию.       — Так, Маш, пересчитай всех. Все вышли из своих домиков? — прокричал Сергей Борисович. — Я тебя, Арс, не первый год знаю, поэтому сразу скажу: лучше прямо сейчас иди к шестому отряду и слезно на коленях проси отсыпать себе немножечко твоих запрещенных веществ, без которых ты определенно не потянешь. Сегодня я проведу эту никчемную зарядку, но знай, что за тобой должок. Не согласиться было невозможно, и как бы ни хотелось возразить и все-таки не влазить в долги по зарядке в начале смены — не умереть в первую же половину дня хотелось, пожалуй, больше. Арс потер переносицу и тут же рванул по асфальтированной дорожке к территории шестого отряда, попутно представляя, как сейчас ему предстоит унижаться.       — Арсений Сергеевич!       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! Группа уже построившихся ребят рванула с места, ринувшись на встречу подбегающему парню. Они в момент облепили его со всех сторон, не давая шанса пошевелиться.       — Привет, всем привет. Как вы тут без меня? Вожатые нравятся? Ребята тут же загалдели, во весь голос рассказывая о начале этой смены и о том, как они все-таки скучают по прошлогодней смене с ним. Как ни крути — но для Арса такая любовь от детей была самой важной наградой и означала то, что он действительно справляется со своей работой.       — Антон Андреевич такой милый! — Вдруг протораторила одна из девочек и все тут же подхватили. «Антон Андреевич?» — повторил про себя мужчина. Это имя Арс слышал впервые. «Кто-то из новичков». Наконец вырвавшись из плена преданных детей, он зашагал к к вожатскому домику попутно здороваясь с Оксаной, встречавшей его почти на пороге.       — Доброе утро. К Позову? Он коротко улыбнулся и кивнул давней подруге.       — Заходи. Поднявшись по деревенным ступенькам, он оказался внутри скромного домика, внутри которого было всего две комнаты. Дверь одной из них была распахнута и оттуда доносились два мужских голоса.       — Димка, это я, помощь твоя нужна. — только войдя, произносит Арс. Из комнаты лениво выходит незнакомец. Незнакомец с голым торсом. С голым торсом, прекрасным телосложением и высокий. Да, такого Арс точно видел впервые. Его искусные руки были покрыты хорошо заметными выпуклыми венами, а на длинных и тонких пальцах, словно когти у хищной птицы, блестели перстни, которые он интуитивно прокручивал. Незнакомец сонно чешет шею одной рукой, облокачиваясь на дверной проем своей вожатской.       — Дим, — негромко говорит он, — к тебе тут гости. Его голос звучит с некоторой утренней хрипотцой, скрипучий и одновременно удивительно приятно-бархатный. Он весь словно восковая фигура: такой же, словно искусственно-идеальный, но при этом крайне живой, настоящий, дышащий и говорящий, как все остальные люди. Арсений замер на какое-то время, подавляя желание подольше постоять на этом пороге и интерес рассмотреть парня поближе, однако прямо за ним нарисовалась цель его визита, полностью завершая процесс анализа нового лица у него в голове.       — Арс? Ты чего тут? Переключив мозг на вопросительно смотрящего Позова, натягивающего носок на ногу, Арсений поделился целью визита абсолютно честно:       — Я это... Дим, кофе есть у тебя? Дима обходит по-прежнему стоящего неподвижно незнакомца, тяжело вздыхает и закатывает глаза.       — Тох, ты у меня брал вчера, притащи, пожалуйста. Парень лениво поплелся в комнату.       — Он... Новенький? Давно работает? — воспользовавшись моментом, тихо говорит Арс.       — 3-ю и 4-ую смены того года отработал, ты как раз эти две смены по своим причинам пропустил. За это время Тоха успел стать любимчиком всех детей... Или как наши девчонки сегодня сказали: «краш». Дима усмехнулся. В этот момент перед Арсением нарисовался Антон, с протянутым светло-голубым пакетом с надписью «American Coffee». Попов забирает предмет своей жажды и произносит, глядя в игривые глаза:       — Арсений Сергеевич. Для коллег просто Арсений. На втором отряде стою. Антон улыбается одним уголком губ.       — Антон.