Топь

Время было поздним. Поезд, а точнее электричка, была дальнего хода, и разукрашена вся в оранжево-желтые добрые цвета. Шла она словно под метроном, стуча колесами по рельсам. Вот уже второй день не спеша ехала без каких-либо остановок. Город Арбатель находился на огромном расстоянии от всех населенных пунктов. И судя по расстоянию, можно было подумать, что он находится, как минимум, в другой стране, хоть и по ощущению – в другой галактике. Жизель лежала на верхней койке, укутавшись в одеяло, в чистом, ухоженном купе и читала книгу, постоянно отодвигая темный, ненавистный локон волос, пока остальные девчонки готовились ко сну. Она настолько увлеклась чтением очередного романа, а на этот раз удача быть прочитанным выпала Уильяму Гибсону, со своим бестселлером – нейромант, что не замечала, как к ней обращаются. Пришло осознание, что Жизель здесь не одна, лишь только тогда, когда с напыщенной наглостью Элис вырвала книгу из ее рук и с нескрываемой злостью прорычала своим высоким девичьим голосом: — Ты вообще меня слышишь? Можешь хоть иногда не утыкаться в свои бумажки и слушать что я говорю. — А, ты ч-что-то хотела? – Девочка ответила смущенно и растерянно. Она явно была выбита из колеи. — Да пошла ты! Еще и издеваешься. – Но после не продолжительного молчания Элис продолжила, но уже гораздо спокойней. – Не подскажешь сколько время? У Ниры и у меня смартфоны сели. — Секундочку. Посмотрев на старые механические часы, доставшиеся еще от отца, болтающееся на тонкой бледно-аристократической ручонке, девочка протянула ее молча. Наступила не очень ловкая пауза. Элис взбесилась: — ТЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, ЧТО Я НЕ ПОНИМАЮ ЭТИ ЧАСЫ! НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО СКАЗАТЬ?! Крик был достаточно громким, чтобы доселе сидевшая мирно и слушавшая музыку в полноразмерных белых наушниках от именитой фирмы через такой же белоснежный плеер, девушка с длинными волосами, окрашенные тоником в синеватый цвет, отвлеклась и спросила: — Что-то случилось? — Полночь. Ноль часов семь минут. – С какой-то легкой, почти не заметной, насмешкой, произнесла Жизель, словно упиваясь радостью и гордостью за остроумный ответ. — ХЕРЛИ ТЫ ТАКАЯ ДОВОЛЬНАЯ? – Элис не отступала, а сказанное книжным червем лишь подлило масло в огонь и так полыхающий выше новостроек. — Девочки, прошу, перестаньте. Время уже позднее, разбудите соседей, влетит еще, давайте лучше спать. Нехотя, но бунтарке пришлось проглотить это и смиренно, но все еще с агрессией, кивнуть головой и оттолкнуть белоснежную руку с часами, все еще находившееся над ее лицом. Жизель лишь продолжила читать, будто ничего и не было. Но вскоре она положила книгу под подушку и, закрыв глаза скоро заснула. И как только стоило ей опуститься в мир Морфея, Элис неожиданно заговорила: — Ну не коза ли? – Злость не отпускала, наоборот, она потихоньку возвращалась с новой силой, будто вновь готовая ударить. – Что она себе только позволяет? Носит очки, читает – это не делает ее лучше нас, верно? — Да. – Нехотя согласилась Нира. – Что взять с мещанки. — Полностью с тобой согласна. – Злость потерпела окончательное поражение, уступив место хорошему настроению. Далее они сидели несколько десятков минут, обсуждая новостную ленту в телефонах, которые к этому моменту успели немного подзарядиться. После обсуждали новый писк моды, затем, лишь немного прикоснувшись темы мальчишек, которую более агрессивная и, должно быть, любящая конфликты блондинка резко прекратила, наступила полная тишина. В “ИХ” каюте наступила полная тишина. *** В это время в купе, где укладывались парни, царил бардак. Все смешалось: одежда верхняя, одежда нижняя, средство личной гигиены, где-то в углу лежало несколько уже пустых склянок крепкого алкоголя. На маленьком столе красовался роскошный ужин из переваренных пельменей, батона хлеба, двух до краев наполненных рюмок и наполовину опустевшей бутылки водки. — За что... мы еще не пили? – Спросил Эраст. — За мир во всем мире? Нет... пили двумя подходами, ик, ранее. За баб! – Удовлетворенно сказал Рин. Но сразу же опечалился. – Нет, нахуй баб. Давай вновь за мужскую дружбу! — Давай. И чокнувшись, естественно немного разлив, они осушили рюмки одним глотком. Им было хорошо, им было прекрасно. Алкоголь не думал заканчиваться, состояние было близко к нулевому. И, закусив пельменями, они удовлетворенно откинулись на койки, ловя над головой вертолетики. — Эй, Рин, нытик ты наш. – Начал крупный брюнет, не имея в виду ничего оскорбительного, словно так, констатируя факт. — М? Рин вовсе не обиделся на это, наоборот его это позабавило как-то. Он всегда считал, что его долг – это держать всех в узде, но так как обделен силой, обделен и высоким красноречием выход оставался только один – нытье. Удивительно, но почти каждый раз это помогало остаться в относительной дальности от уголовной ответственности и от встречи с людьми, чей пораженный мозг давно приказал долго жить. И он этим гордился. — Сигареты все еще есть? — Да еще пол блока, держи. – И, сначала достав себе и подкурив, а потом кинув пачку с зажигалкой Эрасту, он со сладостью втянул себя едкие смолы и выпустил их бороздить эту небольшую комнатку, которую с гордостью можно назвать: Мать Беспорядка. — Хрена ты запасливый! Пол блока! Ту же процедуру повторил и брюнет с небрежно уложенными волосами, которые были ему по шею. С удовольствием в тишине он слушал бушующий ветер за открытой настежь форточкой, что, казалось, выдергивал деревья с корнями, ни капли не щадя их, и лишь электричку он покорно, словно боясь, обходил стороной. С удовольствием слушал и темный коротко подстриженный блондин. Идиллию прервал Рик, что зашел непозволительно громко. Вид у него был паршивый. Внешностью пускай и смазливой, как у Рина (казалось, порой, что это два брата близнеца, по внешности, для пущего совпадения и иронии еще и имена похожи), ныне он стоял, пошатываясь, как молодая береза при сильном штормовом ветре, к тому же еще и облеванный. По штанине не спеша спускалась желтая жидкость с кусочками мяса и салата. Короткие волосы взъерошены. Одежда вся раскрыта и приспущена, будто ему было настолько жарко, что вот-вот и его органы сварятся и будут готовы к употреблению. Заметив это, Эраст быстро к нему подскочил. — Ты совсем конченный? Иди мыться! Рин возьми его сменку! – Говорил шепотом, но настойчиво, лишь бы не разбудить девочек. Пускай его и не смущал собственный, почти кричащий, голос — Я не стану ее брать! – Заныл Рин. В этот момент из соседней каюты послышался крик: «ТЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, ЧТО Я НЕ ПОНИМАЮ ЭТИ ЧАСЫ! НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО СКАЗАТЬ?!» Голос Элис узнали они без проблем, и брюнет засмеялся. Рин пустил только сдавленный смешок. — А придется. А ты, голубчик, пройдем со мной в палату. — Ни...да я ...йду. Идите вы нахуй! Я с...ть хочу. – Голос его был сбивчивый и с трудом сплетал звуки в членораздельные слова. — Напомните мне потом не давать этой чувырле еще хоть немного алкашки, никогда. – Зарекся в сотый раз Эраст. – Рин, хули встал? Бери шмотье этого и пошли... Нехотя, но блондин все же взял одежду Рика и поплелся медленно, ненавидя весь этот мир, следом. Эраст применил всю свою харизматичность, мешая это с не сильными подзатыльниками, лишь для того, чтоб уговоры возымели больший эффект, чтобы довести дурака без больших потерь до душевой. И у него это получилось. «Дурачок» залез в душевую кабину и сидя, конкретно так покачиваясь, начал умываться. Более трезвые парни, - а правильней будет сказать: менее конченные, что не решили нажираться в такую какашку и решив растянуть удовольствие на подольше, - поспешно удалились, оставив чистую одежду на видном месте, а грязную выкинув в мусор. «Потом объяснимся, мол сам выкинул. Нехер было так нажираться!» - Подвел итог Эраст, Рин с удовольствием с ним согласился. Вернувшись в свое купе, они быстро доели остатки еды, дожрали водку и, вновь закурив, сидели и обсуждали случившееся. Посмеявшись, они решили не ждать Рика и улеглись спать. Слава Великому Морфею, что не заставил себя долго дожидаться и только головы коснулись подушек, как сразу же улетела душа в царство снов. “Пришибленный” алкоголем молодой человек тем временем вел диалоги со своей головой в ванной. Долго там не задержался, видимо все же поссорился с нею и отправился, попутно все же не забыв одеть на себя хоть что-то, к своей койке. Там его встретил свет от тусклой лампы и свежая прохлада. Должно быть на улице начал моросить дождь, но кого-кого, а Рика это не волновало, и он довольный улегся на кровать, наступив перед этим на что-то, что резкой болью отдало в пятке, на что ему, разумеется, было плевать. И почти каждый час вставал он и бегал в туалет по просьбам желудка. Ночь для него обещала быть веселой.