Кот Шредингера

Прошло несколько недель с инцидента на Шедоу Мозес и фактической смерти Элая. Большая часть проведенного времени в форме бестелесного духа прошла как в тумане, осознание собственной смерти не только не приходило, но и возмущало. Проделать такой путь и… — Ах, — Ликвид махнул рукой от своих же мыслей, сидя на краю стола крохотной кухни такой же малогабаритной квартиры. Солид, или же Дэвид, его брат, противник и просто неимоверно раздражающий своей серьезной физиономией человек всё это время был рядом с ним. Буквально. Хотя почивший и находился в своеобразном анабиозе, но тягу к брату почувствовал сразу, причем физическую. Как бы Ликвид не старался, но больше, чем на пятнадцать метров уйти не получалось. В глазах мутнело, темнело, а затем пробивал корёжущий изнутри озноб. Был бог, или нет, он его не видел. Но точно знал, что это было его рук дело. О его неприязни к Солиду не слышал только глухой, а вот привязать его к брату способен не каждый. Мириться с этим он не собирался и поэтому делал то, что должен был делать взрослый самодостаточный и скоропостижно скончавшийся мужчина — активно пакостил, как мог. То стакан с виски разобьет (нет, это не забота), то электричество замкнёт, но тут и стараться не нужно было, местная техника активно реагировала на него, то лампочки мигают, то радио хрипит, как будто кто-то из ада старается связаться с этим миром. Но забавно то, что Снейк и его подружка активно игнорировали любые странности. Был ли всему виной непреодолимый скептицизм матёрого война такого как Солид или же банальная усталость Мерил, Элай не знал. Хотя девчонка была более чувствительно к паранормальному, в отличие от его брата. Она острее реагировала на любые выбивающиеся из колеи нормальности события, ей сразу становилось неуютно, она нервничала и донимала Солида по мелочам, ища успокоения. Только вот, если призадуматься, скорее всего виной этому было посттравматическое расстройство, что юная девушка приобрела после посещения Шедоу Мозес. Да, Оцелот знал своё дело. Встреча с этим драным котом ни для кого не проходила бесследно. Интересно, что с ним сейчас? Этим вопросом Элай озаботился недавно. То, что его недолговременный союзник сбежал, ушёл от злоебучей кармы, он не сомневался. А ещё он был уверен в том, что его смерть не является большой проблемой для планов стрелка, дело Большого Босса будет продолжено. Вопрос только в том какой будет следующий ход? Уголок губ Элая дрогнул, на лице замёрзла кривая ухмылка. Взгляд потемнел, однако радужка стала насыщенней и ярче, отражаясь тусклым свечением в полутьме. От мыслей, в которые мужчина готов был окунуться с головой его отшвырнула резкая, слишком неожиданная, фантомная боль в правой руке, ведь если он потерял всё своё тело, значит ли это, что любая боль для него теперь является фантомной? Он не знал, но издав хриплый стон негодования и боли свалился со стола. Кое как приняв сидячее положение он стискивал руку в разных местах, впился ногтями в плечо, затем в предплечье. Боль и покалывания были генерализованными, усиливаясь мириадами острых вспышек в самых разных местах, отчётливо отдаваясь в суставах. На фоне трещало радио, но Ликвид его не слышал, он прижимал руку к своей груди, запрокидывая голову и дыша сквозь стиснутые зубы. Он хотел, чтобы боль прекратилась. Ёрзал ногами об пол, отталкиваясь и сильнее вжимаясь в стену спиной. — «Although I wasn't there, he said I was his friend», — пробивалось словно сквозь толщу воды из старого приёмника. В сознание прокрался страх. Будь он сейчас жив, он мог бы перетерпеть потому что знал, что физическая боль не вечна, она проходит, он мог бы позвать врача или же оказать себе первую помощь при травме. Но сейчас он не знал что делать, он не был уверен, что это пройдет, он… Один. Один в неизвестности. Хотелось забиться в угол, как раненый зверь, все инстинкты кричали ему об этом. — «I must have died alone, a long, long time ago», — не умолкало радио. В миг, когда казалось, что боль стала совсем уж невыносимой, в дверном проёме появился Дэвид. Зрение совсем поплыло, но массивная и крепкая фигура его брата уж сильно отличалась от тоненькой, как кипарис Мерил. Тот застыл в дверях, и, о боже, Элаю показалось, что Снейк заметил его. Всего на короткое мгновение его лицо казалось растерянным, плечи сгорбились, ноги слегка прогнулись в коленях. И он сделал шаг вперёд. Невольно Элай потянул в его сторону дрожащую, здоровую руку, пальцы конвульсивно дёрнулась, тянясь к живому существу, всё нутро сжалось, словно скрутило желудок. И, прежде, чем всё померкло ненавязчивый, кристально чистый звук, настолько живой, что ещё при жизни Ликвид никогда не слышал окончил песнь: — «You're face to face, with the man who sold the world».

***

Место, в котором Элай открыл глаза с трудом можно было обозначить. Здесь не было ничего, но перед ним предстала непривычная белая пустота, а её инверсия. Темнота, без его единого проблеска света. Ни границ, ни теней, которые добавляли бы объёмность этому миру. Элай пошевелил пальцами, пристально всматриваясь в линии. На мгновение взор расфокусировался, когда же он поднял голову, с ним лицом к лицу оказался мужчина, его широко раскрытые застекленевшие глаза заставили вздрогнуть, на сероватых белках раскинулись сетью полопавшиеся капиляры. Мгновение и блеск стёкол очков скрыл неприятное зрелище. Снейк отшатнулся, ему стоило больших усилий не запнуться о собственные ноги и устоять в вертикальном положении. Внешность незнакомца выбила его из равновесия, эти воспалённые глаза мертвеца. Странно, но при всём этом он даже не запомнил их цвет, хотя догадывался, что он вероятнее всего соответствует бордово алой струйке, стекающей по обрамленной старостью щеке. Сейчас, когда незнакомец предстал перед ним полностью, тот не без внимания изучающе рассматривал молодого человека перед собой. Грудная клетка ритмично вздымалась, но не из-за дыхания, напротив сбитого, но из-за бешено колотящегося о внутренние стенки сердца. Какой это уже по счету раз, когда Элай задаётся вопросом, как у призрака могут возникать хоть какие-то физиологические реакции? Он уже перестал считать. — Ты не дышишь, — с нажимом, шипяще прошептал красноглазый, словно читая его мысли. Элая словно облили ведром ледяной воды, зрачки дрогнули. Он снова опустил взгляд. — Что? — хрипло сорвалось с губ. Внутри, ближе к левому боку неприятно заныло, как при жизни, когда он испытывал стресс. В смысле более сильный, чем обычно. Осознание тут же накрыло, стягивая шею тугой петлёй. И вправду. Он не дышит, а сердце не бьётся. Как это возможно? — Не легко избавиться от старых привычек, верно? — Старик неотрывно всматривался, но не стремился сократить расстояние между ними, — когда мы рождаемся, после первого шлепка дышать для нас становится так же естественно, как для рыб плавать. Чтобы не случилось с нашим телом, но привычка у разума останется. Ты боишься меня, юноша? За мгновение до этого сотрясающее грудь сердце без сомнений вторило «Да! Да, мне страшно!». Но теперь и оно молчало. Что же он сейчас чувствует? Тьма, окружающая два блеклых силуэта в неизведанном пространстве, как будто становилась гуще, но не обволакивала их. — Я не знаю, — честно ответил Элай. Возможно, за всю свою жизнь он никого так и не удостоил этой правды. Ещё с детства ему приходилось держать глухую оборону. Неверный шаг и он рискует потерять свою жизнь. Было не принято честно сознаваться в подобных вещах, его задачей всегда было вселять страх во врагов, не давать им и шанса усомниться в своей правоте. Однако, с этим мужчиной всё было иначе. Возможно Элай не мог идентифицировать, что чувствует к нему, но сам же не чуял от него угрозы. Но не постыдился бы с готовностью признать, что его улыбка, словно застывшая гримаса, вызывала желание отвести взгляд. — Ты растерян, я понимаю. Никому не нравится умирать, но с этим можно жить, — с его подбородка сорвалась капля крови, — в смерти. Элай невольно усмехнулся, вышел забавный и в то же время прискорбный оксюморон. Сейчас ему больше всего хотелось установить личность собеседника, даже если он его никогда не встречал доселе. В чём он был уверен. Однако, было предчувствие, что призрак перед ним сам ему всё расскажет. Не было нужды предполагать кто это. Мертвецкая бледность, стеклянные глаза и казалось бы совсем незаметная до поры, до времени, прозрачность говорили сами за себя. — И как давно вы учитесь с этим жить? — вкрадчиво спросил Элай, призрак сократил расстояние между ними, оказываясь в половине метра от него. — Дольше, чем ты прожил на свете. Гораздо дольше. Пожалуй, это уже не так важно, — мужчина протянул ему руку, — мое имя Сорроу. В далёкие-далёкие времена, когда только зарождалось понятие спецназа, меня знали как члена отряда «Кобра». Вряд ли конечно молодежь помнит о нас. Плечи Элая дрогнули, лицо отразило искреннее удивление, он, стараясь не робеть так явно, пожал протянутую ему руку. Замечание незнакомца его смутило, он почувствовал себя сопляком в сравнении с ним. Но сейчас не об этом. Неужели перед ним стоял тот легендарный солдат, который мог перенимать навыки усопших солдат, и в принципе болтать с мертвецами. Когда-то, изучая прошлое своей семьи Снейк наткнулся, благодаря Мантису, на целую коробку папок с характеристиками на многих участников событий в Целиноярске. Они были неизвестного авторства, подписаны лишь одной неприпетной калиграфической буквой «Ю». Многая информация в этих папках была засекречена, не очень надёжно, словно ради потехи, с помощью Абташа они всё быстро перевели. Тексты содержали множество наблюдений их автора, выводы по психотипу, детальное изучение сильных сторон цели и шансы на победу. Именно там он и нашёл информацию о пяти выдающихся личностях, с которыми сражался Нейкед Снейк. Снайпер Энд, во времена его молодости этого человека считали отцом современной снайперской стрельбы. Это был полезный факт для справки в то время. Элай вдовль начитался пометок этого таинственного «Ю». Следующим был Фир. Фриковатый мужик похожий на попрыгунчик. Тогда Элай подумал, что он наверняка доставил отцу проблем. Хотелось бы взглянуть на это воочию. Затем были Фьюри и Пэйн — огненный космонавт и ходячий улий. Впору было удивиться тому насколько насыщенная молодость была у его отца. И последний Сорроу. Чудно, но папка была фактически пуста. Лишь общие данные. Псевдоним, дата рождения, минимальное описание возможностей и дата смерти выведенная красной ручкой и небрежно подтертая ластиком, словно кто-то намеренно пытался оставить её открытой. Смущало лишь то, что досье на последнего и самого главного члена команды «Радость» не было. — Отряд «Кобра»? В своё время мой оте… — Юноша запнулся, после сразу продолжил, — Биг Босс убил их всех. Включая лидера. Вашу жизнь тоже отнял он? Элай не знал, что его смущало больше, то, что мужчина перед ним столько лет скитается по земле, или то, что старый враг отца зачем то нашел его после смеоти. Скорбь тихо рассмеялся, с учётом подтекающей крови и сверкающих алым глаз вышло жутковато. Почему кровь течёт только из его левого глаза, есть ли на это особая причина? Элай не знал, отражают ли их бесплотные тела причины их смертей? Тем временем призрак напротив продолжил: — Нет, я умер гораздо гораздо раньше… Но я очень внимательно наблюдал за Змеей. И я заставил его ощутить скорбь всех тех, чьи жизни он оборвал. Он прошёл испытание с доблестью и честью, взамен же получил предсказание. — Какое же? — Элай не хотел признавать, но ему было безумно интересно узнать такие личные подробности о его отце, то, что он возможно никогда бы о нём не узнал при обычных обстоятельствах. Сорроу наклонился ближе к юноше, обхватывая его левое плечо. — Я прямо ему сказал: «Ты будешь убит своими сыновьями», — слова разлились тягучим шёпотом, — ваш с Солидом отец часть моей скорби. Как и Оцелота. Зрачки Ликвида дрогнули, брови свелись к переносице. Конечно, медиум не ошибся, Биг Босс действительно умер от руки своего сына и брата Элая по совместительству, однако при чём тут Оцелот? Почему в любой истории связанной с их семьей постоянно фигурирует грёбанный Оцелот? — Ваше предсказание оказалось до точности верным, — юноша поджал губы, правую руку свело неприятными спазмами. — Моё предсказание ещё не сбылось, — буднично произнес медиум, — но всему своё время. Теперь Ликвид окончательно растерялся. Он даже забыл о том, что хотел спросить об Оцелоте. — О чём это вы? Дэвид ведь его убил. Убивал несколько раз. Ведь так? Сумятица какая-то. Столько лет о нём не было ни слуху, ни духу. Элай поверил, что Биг Босс мёртв. Он всё тщательно перепроверял, ведь должен был знать истину. Но если так подумать поверить в то, что его папаша в который раз наебал целый мир не так уж трудно. — Как его ребёнок ты лучше чувствуешь родную кровь. Так скажи мне… Уверен ли ты, что он мертв? — Вздор! — Слишком резко выпалил Элай, дёргая плечом, пытаясь стряхнуть руку Сорроу, но мужчина только сильнее его стиснул, слегка прищуриваясь. — Игра не окончена, мой юный друг. И сегодня, пока ты спал у тебя украли кое что важное, — Скорбь мрачно хохотнул, похлопав Ликвида по плечу, спуская руку до его ладони, прежде, чем отпустить. Ликвид поубавил пыл, опуская взгляд на свою руку. Перед глазами поплыло, на мгновение ему показалось, что от средней части предплечья и до кончиков пальцев его бледная конечность и вовсе стала прозрачной. Видение то исчезало, то возвращалось, пока он не почувствовал леденящий нутро холод. Он всегда его ощущал с тех пор как проснулся таким, но сейчас его словно выкрутили на максимум. Взгляд метнулся в сторону Сорроу, который так и не сократил расстояние. Его пристальные немигающие глаза нагоняли ещё большую жуть вблизи. Кровь капнула с подбородка на пол, звук разбившейся об пустоту капли показался слишком громким. — Тебе пора идти, однако мы ещё встретимся. — Но у меня ещё остались вопросы, — пробормотал одними губами Элай, он начинал терять себя точно так же, как и до того, как оказался тут и встретил этого странного человека. Он удостоил его ответом, повторив сказанное ранее: — Всему своё время. Скоро ты узнаешь о себе много удивительного и встретишь тех кто остались позади... Границы мира задрожали, словно покрываясь помехами, тьма сползала со стен, открывая взору кровавые подтёки на потолке. Голова Элая показалось ему жутко тяжелой и ватной, мысли и вопросы заволок туман, как и поле зрения. Его все ещё придерживал за плечи медиум, помогая справиться с наплывом. Прежде, чем впасть в забытие он всё-таки спросил себя: «Почему он не встретил Мантиса?»