Snow Angel

Торговля – это одно, а обмен – совсем другое. Торговля – для тех, у кого достаточно золота, но обмен – для тех, кто умеет думать. Для членов Рода, племени и, возможно, друзей. Очевидно, Техно может претендовать только на последнее. Потому что эта добрая незнакомка, юная дева, решила, что он друг. Просто посмотрела на его и подумала: да, почему бы и нет. Миску супа из грибов и мяса хоклинга сунули ему в руки почти сразу же, как он вернулся в это маленькое поселение. Она была счастлива его видеть. Это было… странно. Или, может быть, странно, что он вообще считает это странным. Теперь ему в голову приходят всякие странные мысли. Что, наверное, прекрасно. Наверное, это нормально. Впервые за долгое... действительно долгое время поток мыслей в его голове – его собственный. Похоже, в последнее время ему действительно нужно многое обдумать. Дева улыбается и машет рукой пожилой фигуре с золотом в ушах. Похоже, это мать клана. Он старается не пятиться, когда она подходит ближе. – Здравствуй, странник. – Фыркает она. – Твои намерения относительно моей почтенной дочери туманны для меня. Объяснись, или мне придется изгнать тебя из этих земель. Техно уважительно склоняет голову. – Почтенная мать. Как Вы и сказали, я – странник. Одинок и слишком стар, чтобы Вам стоило беспокоиться о моих намерениях. – Он с благодарностью глотает суп. – Я просто прохожу мимо и, возможно, рассчитываю ненадолго занять место в ваших кузнях. Ваша дочь была добра ко мне. – Твои намерения ясны. Я принимаю твои слова как истину. Ты можешь воспользоваться нашими кузнями, если будешь беспрекословно слушать почтенного кузнеца. – Сердце твоего Рода сияет, как золото. Это легче, чем он ожидал. Образ речи пиглинов куда проще, чем скрипт, на котором он разговаривал последние несколько десятилетий. Это из-за структуры, думает он. У скрипта были все эти разные уровни тона, в то время как у языка пиглинов тон только один. (Оглядываясь назад, возможно, именно поэтому люди думают, что его голос звучит безжизненно.) Он не позволяет себе окончательно расслабиться, даже если это племя приняло его как гостя, и терпеливо относилось к чужаку. В конце концов, поселение пиглинов, возле которого он жил, тоже было терпимым. Но это не помешало им напасть на него в его собственном доме. Но всё в порядке. Он не собирается задерживаться здесь надолго. Просто воспользуется кузницей, вернёт страйдера в хорошие руки и уйдёт. Он мог бы уйти даже сейчас, все-таки у портальных станций Нижнего мира тоже есть собственные кузни и мастера. Уйти было бы легко. Просто ему не хотелось объяснять, откуда у него с собой целая сумка незеритовой руды. Потому что, по-видимому, незерит редко встречается за пределами Преисподней. Драгоценный, головокружительно дорогой. Надземцы не могут найти полноценные залежи независимо от того, как глубоко они копают. Впервые услышав это, Техно едва смог сдержать смех. Конечно, эти идиоты не найдут незерит, если будут просто копать. Все крупные жилы давно присвоили себе пиглины. Кузнецы и металлурги каждого клана не стали бы отдавать металл кому-либо. А у Надземцев была репутация невероятно жадных людей. Никто на самом деле не обговаривал этого, но большинство кланов пришли к безмолвном согласию, что не стоит выставлять напоказ все свои ценности первому встречному независимо от того, сколько золота он предлагает. Однако Техно не был никем. Одобрение матери Рода быстро разлетелось по всему клану, и мастера кузнечного дела разрешили ему покупать редкие ресурсы за такую цену, что у каждого Надземца пошла бы пена изо рта. Он протягивает мешочек с золотыми слитками и самородками в обмен на то, что ему нужно. Ничего лишнего. Он здесь не для того, чтобы наживаться, было бы грубо злоупотреблять их гостеприимством. (И, конечно, дело не в том, что он продолжает ловить оттенок недружелюбия в чужих глазах.) Всё, что теперь остаётся – это работать. Как ни странно, он не знает, что делает. Ну, он знает в теории. Видит перед собой расплывчатый силуэт желаемого результата. Но, черт возьми. Похоже, это действительно будет нелегко. А может и нет! Может быть, он просто пессимист, и все будет до смешного просто. В конце концов, это же такая мелочь.

-<>♥<>-

Ладно, это была ложь. На самом деле это было нелегко. Он был дураком, если позволил себе думать иначе. Абсолютный шут. Каждая попытка так близка, но все они не лишены ошибок. Это так досадно, что он сломал бы инструменты, если бы мог, но это было бы несправедливо по отношению к их истинным владельцам. Вместо этого он глубоко и медленно выдыхает, покачивая маленьким молотком в своих ладонях. Близко и всё же не то. Неправильно. Каждая попытка по-своему приемлема, но этого недостаточно. Всегда мало. Всегда мало. Эти несущественные мелочи. Почему он не мог удовлетвориться тем, что у него получилось в первый раз? Почему этого недостаточно? Может ли он… Скребущий звук прерывает ход его мыслей. Юная дева (Хризопея, так её звали) поднимает глаза от пергамента. – Прости! Я не хотела тебя отвлекать. Техно издает неопределенный шум. – Я просто думал. Что у тебя там, дева? Хриз возится со своей пишущей палочкой. – Я пытаюсь научиться писать. – Ну, лучше поздно, чем никогда. – Я знаю, как писать на пиглинском, глупый старый хряк! – Щеки Хриз возмущенно раздуваются. – Дело в этом глупом эндеврите. Я учусь, работая с книгами. Но больше никто в деревне его не знает, мне не хватает практики. Техно моргает. – Ну… я знаю, – нерешительно тянет он. Хриз смущенно отстраняется. – Я не хочу отрывать тебя от работы. – Посмотри на этого старого глупого хряка, дева. Со мной всё будет в порядке. Наверное, перерыв всё равно не повредит. С чем у тебя проблемы? – Я не совсем понимаю… – Она щурится, глядя в книгу. – Сопряж… спряж… – Спряжения, – легко заканчивает Техно, поднимаясь на ноги. – Подожди, пока мои старые колени снова начнут работать, и я покажу тебе, как расправиться с этой ерундой.