Asche zu Asche

– Да вы охренели. Тога хихикает и становится на цыпочки, чтобы достать до самого верха широкой чёрной доски, раскинувшейся над барной стойкой. Джин крепко держит её за ноги. – Нам же нужно привлекать клиентов, – беззаботным голосом произносит она и жирной меловой полосой подчёркивает аккуратно выведенное на доске предложение. Доска теперь гласила: «Ты наш постоянный гость? Держи подарки!» Ниже более мелким почерком шло: Получай на кассе ✪ звёздочку за каждую йену в заказе и обменивай на: 1-й заказ: вкуснейшая шоколадка с логотипом нашей кофейни ;) 1 000 ✪: кофе на выбор 1 500 ✪: кофе и любая выпечка на выбор 2 000 ✪: завтрак на выбор (блюдо дня, десерт, напиток) 3 000 ✪: ланч на выбор (блюдо дня, салат, десерт, напиток) 15 000 ✪: школа бариста: начальный уровень 30 000 ✪: школа бариста: продвинутый уровень Но Даби смотрит не на это. Даби смотрит на короткую фразу, притаившуюся в самом низу доски особняком от всех. «150 000 ✪: ночь с бариста». Компресс за его спиной странно чихает и, не сдержавшись, хихикает, закрывая рот перчаткой. Спиннер, разбирающий коробки с новыми меню, только вчера вечером прибывшими из типографии, хмыкает. Даби закатывает глаза. Тога наклоняется, чмокает Джина в макушку и ловко спрыгивает на пол, взметнув в воздух тучку меловой пыли – над доской она трудилась больше часа и только сейчас осталась довольна написанным. – Не горячись, – она хлопает Даби по плечу, оставив на его куртке красный меловый след от своей ладошки. – Я тебя заверяю, никто даже до начального уровня не доберётся, спустит всё на бесплатный кофе и печеньки. А уж до продвинутого или ночи с бариста.... – Тога хихикает и машет рукой. – Зато доску все будут фотографировать, выкладывать в соцсети, обсуждать, приходить посмотреть, фотошоп это или нет, и каждый второй такой пришедший решит остаться и выпить кофе, – она прищёлкивает тонкими пальчиками. – Маркетинг! – А если кто-то и доберётся, – усмехается Компресс, – с человеком, который вложит сто пятьдесят тысяч в нашу умирающую кофейню, я бы переспал и так. Чисто из благодарности. – Ловлю тебя на слове, – бормочет Даби, затягивая на поясе чёрный фартук. Он и сам знает, что слова Тоги – чистейшая правда, и никто не сумеет набрать достаточно этих дурацких звёздочек, покупай он хоть целый год кофе и выпечку, но ситуация его всё равно раздражает. Он терпеть не может излишнего внимания, но можно было на раз-два-три догадаться, кто будет светить лицом во всех соцсетях на фоне с треклятой доской. И с кем теперь будут неумело флиртовать, несмешно шутить и дурацки хихикать школьники, составляющие основную массу посетителей их кофейни. – Смотри! – Тога подскакивает к нему и суёт свой телефон ему под нос. На экране телефона чернеет исписанная доска, жирной красной линией обведена строчка про ночь с бариста и красными же буквами светится опрос: «Как вам такой приз от нашей кофейни?» Взгляд Даби скользит по вариантам ответа. «ХОЧУ 😏🔥» «Бариста страшный 🤢😱» – На твоём месте я бы обиделся, – ухмыляется Спиннер, заглянувший им за спины. На самом деле Даби тайно надеется, что большая часть подписчиков их инстаграма проголосует за второй вариант, и это заставит Тогу стереть эту фразу, но лишь молча надвигает Спиннеру на глаза его неизменную бандану, возвращает телефон Тоге и идёт к своей стойке. Кофейня открывалась меньше, чем через час.

* * *

– Ого, девяносто три процента подписчиков сказали, что хотят тебя! – А я на целых сто процентов не хочу их. – Пф-ф, Даби, вредина. – Да какая вообще разница, кто там проголосовал, если кто-нибудь из них и выиграет, то всё равно получит Компресса, он уже вызвался добровольцем.

* * *

– Знаешь, если эта девушка, сладострастно пожирающая тебя взглядом, продолжит покупать столько пирожных каждый день, она выиграет ночь с тобой через месяц. – Если эта девушка так же сладострастно пожирает купленные пирожные ртом, как и меня взглядом, то через месяц она выиграет ночь разве что с врачом в токсикологии. – ... – И вообще, причём здесь я? Компресс. Компресс!

* * *

– Этот парнишка положил на тебя взгляд. – Ага, а ещё и руку, когда я подходил к нему с заказом. Если не хотите травм среди наконец-то пополняющейся клиентуры, оставьте меня только у барной стойки, сделайте милость.

* * *

– Ваш кофе, пожалуйста. – О, спасибо. Погодите, а я не говорил, что мне нужен кофе без кофеина? – Эм, нет. – Прощу прощения, но я не смогу сегодня работать, если выпью это, переделайте, если вам не сложно. – Конечно. ... – Ваш кофе, пожалуйста. – Благодарю. А молоко обезжиренное? – ... – Понимаете, я слежу за своей фигурой, как можете заметить... – ...не могу. – Что, простите? – Ничего. Сейчас переделаю. ... – Ваш кофе. Пожалуйста. – Боже, это что, корица? – ...это рисунок, который вы попросили. – Но я же не знал, что его делают корицей! – Переделать? – Ну разумеется! ... – Ваш кофе. – Знаете, я что-то уже перехотел, можно мне лучше ча-А-А-А-АЙ! Ай! – Химчистка через улицу, по чеку из нашей кофейни скидка – десять процентов, приятного вам дня, не забудьте взять на кассе шоколадку в подарок за первый заказ. – Даби!! – А я просил не выпускать меня в зал.

* * *

– Эм... Ребята? – Курогири, что у тебя с лицом? Выглядишь так, будто у нас со счетов исчезли все деньги. – ... – Боже, у нас со счетов исчезли все деньги? – Наоборот. На наш счёт только что зачислили сто пятьдесят тысяч йен от Endeavor.Co с подписью «Тойя, хватит маяться дурью и вернись в институт». – О господи. – О боже. – Мне отказаться от платежа? – С ума сошёл? Компресс? Компре-е-есс! Иди скорее сюда, ты даже не представляешь, с кем согласился провести ночь!

* * *

Сегодняшний вечер выдался на удивление спокойным. Покупатели не капризничали, молоко не сбегало, тесто не подгорало, кофемашина не артачилась, плюясь Даби в лицо мокрой кофейной пылью, Тога не путала заказы и не приносила их постоянному клиенту-диабетику высококалорийные кексы с карамелью и джемом вместо сухих печений без сахара. Благодать, не иначе. Именно поэтому Даби весь вечер ждёт подвоха. И именно подвох он чует в золотистых, лукаво щурящихся глазах, обладатель которых, встряхивая светлой чёлкой, замирает сейчас напротив барной стойки. Даби отмечает смешные лохматые брови, аккуратную подводку, как-то странно, треугольниками, подчёркивающую глаза, щегольскую светлую бородку и улыбку на пухлых губах, и ему становится жарко. Что-то он перестоял над кофемашиной, похоже. – Что будете? – Кокосовый капучино, кекс с вишней и тебя. Золотистые глаза мягко светятся. Даби усмехается, доставая картонный стаканчик. – Капучино будет готов через две минуты, кекс можете взять из витрины сами, он последний, а на меня баллов вам не хватит, пока можете лишь угоститься шоколадкой, – он кивает на доверху наполненную корзинку рядом с монитором, – бонус за первый заказ. Глаза напротив вдруг удивлённо округляются. – Баллов? – озадаченно переспрашивает парень. Он бегает взглядом по сторонам и, наконец догадавшись, поднимает голову вверх. И приоткрывает рот. И вот сейчас – именно сейчас – Даби вдруг понимает, что до этого был не подвох. Не-е-ет. Это было лишь предчувствие подвоха. Сам подвох, под ручку с полной задницей, валится ему на голову только сейчас, когда золотистые глаза медленно скользят по фразе «150 000 ✪: ночь с бариста» и словно начинают светиться вдвое ярче. Отчего-то Даби хочется спрятаться за стойку. – Ваш капучино, – он пододвигает стаканчик к краю стойки, тщетно надеясь отвлечь покупателя. – Кекс сами возьмёте или вам достать? – Сам возьму, – шёлковым голосом произносит парень, и Даби мучает подозрение, что он сейчас совсем не о кексе. – Нет-нет, – машет он рукой, когда Даби кладёт на его чек шоколадку. – Я собираюсь накопить. Куда заносить эти... звёздочки? Даби пожимает плечами, внутренне содрогаясь. – Никуда. Просто храните чек. Я только поставлю штамп, что чек участвует в системе накопления, и всё. И кстати, шоколадка всё равно ваша. Рука в кожаной мотоциклетной перчатке кладёт шоколадку в карман куртки. Парень выжидательно хлопает ресницами, пододвигая к Даби чек. Когда Даби отпечатывает на чеке чернильную звёздочку, ему кажется, что он только что продал кому-то душу.

* * *

Парень – Ястреб, представляется он, придя в кофейню следующим же утром, – подходит к делу со всей серьёзностью, лишая Даби малейшей надежды, что он просто обпился накануне капучино. Когда он расплачивается за свой завтрак (сэндвич с курицей, двойной эспрессо, карамельный кекс), то следом за карточкой вытаскивает из кармана аккуратный блокнот с россыпью кофейных зёрен на обложке, складывающихся в сердечко. На первой страничке – заботливо вклеенный вчерашний чек и приписанная ниже общая сумма набранных баллов. Тога, вытирающая рядом с ним стаканы, роняет тряпку, стакан и челюсть. – Отлично, – расцветает в улыбке Ястреб, дождавшись штампа и бережно вкладывая второй чек в блокнот. – Осталось набрать сто сорок девять тысяч двадцать один балл. – Всего лишь, – выдаёт Даби с максимальным сарказмом, на который только способен. Кажется, от этой дозы на подоконнике вянет герань, но Ястреб улыбается по-прежнему солнечно. – Всего лишь, – соглашается он и, хлюпая горячим кофе, выходит из кофейни.

* * *

Он приходит три раза в день – за завтраком, на ланч и «прихватить что-нибудь на ужин». По выходным заходит реже, один-два раза, не больше, зато ввергает Даби в панику, закупаясь выпечкой в промышленных масштабах. – Каюсь, люблю сладкое, – признаётся Ястреб интимным шёпотом, глядя на Даби так, словно это он облит шоколадом, а не купленные им кексы. – Может, вам пробить бесплатный ланч? – с надеждой предлагает Даби, тоскливо глядя на любовно выписанное «3 462 ✪» под сегодняшним чеком. Смотреть на общую цифру он не хочет, но то, что она уже пятизначная, замечается как-то само собой. – Нет, спасибо, – Ястреб качает головой, и золотистые пряди мягко касаются щеки. Даби не заглядывается на него, нет, не заглядывается. – Я буду копить дальше. Когда за ним закрываются стеклянные двери, Тога толкает Даби локтем в бок. – Отвисни, – ласково говорит она. – И в мыслях не было, – фыркает Даби, мысленно провожая взглядом округлую задницу в светлых джинсах. Тога подпирает ладонью щёку и задумчиво смотрит, как он вытирает от крошек стойку. – Пригласил бы ты его уже сам, – произносит она. – Всё равно такими темпами он через два-три месяца накопит. – А кто меня убеждал, что никто даже до начального уровня не доберётся? – Кто же знал, что ты окажешься соблазнительнее бесплатной выпечки. Даби прожигает её взглядом (Тога показательно зевает в ладошку) и отворачивается. На лице Тоги расплывается хитрая улыбка. – Скажи, Даби-кун, – воркует она невинным голосом, – а кто проведёт с Ястребом-куном выигранную ночь, ты или Компресс? Он ведь доброволец, вроде как... – Уже нет, – не задумываясь, выпаливает Даби и дёргает плечом. – Он истратил ту попытку на случай с моим отцом, хотя ночь ему проводить с ним так и не пришлось, – он бросает на Тогу подозрительный взгляд. – Именно поэтому мне так не нравится происходящее. Потому что отдуваться буду я. Тога улыбается шире, показывая крохотные клычки. – Конечно. Возле задней двери чертыхнувшийся Спиннер суёт купюру в тысячу йен в ладонь самодовольно ухмыляющемуся Компрессу.

* * *

Даби уже привык ежедневно – и неоднократно – видеть Ястреба у своей стойки. А ещё за столиком внутри кофейни, прямо возле окна, за столиком на улице, под кофейного цвета зонтом и на скамейке в парке через дорогу. Он готов поклясться, что однажды поймал его взгляд в торговом центре на эскалаторе, но присматриваться тогда не стал. Но найти Ястреба на заднем дворе кофейни было... неожиданностью. Увидев подозрительно знакомую задницу в светлых джинсах, обладатель которой по пояс зарылся в мусорный бак, Даби с грохотом роняет полные пакеты. Задница в светлых джинсах вздрагивает, её обладатель дёргается, что-то стучит, доносится приглушённый ойк, и Ястреб выползает из бака, держась одной рукой за макушку и глядя на Даби огромными глазами. В другой руке у него зажата целая кипа мятых белых листков. В голову Даби закрадывается осознание. – Это... чужие чеки? Ястреб смотрит на свой кулак и прячет его за спину. – Нет, – предельно честным голосом отвечает он. Один из листочков выпадает из его руки и мягко планирует на землю возле его ног. Они с Ястребом вдвоём смотрят на него. На его мятой поверхности – строчка о проданном пироге с клубникой, который Ястреб никогда в жизни бы не купил, потому что ненавидит клубнику (и с каких пор Даби знает его вкусы?..), и штамп в форме чуть расплывшейся звёздочки. Даби, честно, опустился бы сейчас на землю, не опасайся он промахнуться и сесть на пакеты, в которые только что сгрёб осколки пяти разбившихся бутылок. Ястреб быстро наклоняется, суёт листок в карман джинсов и с независимым видом откидывает чёлку со лба. Чуть морщится, когда пальцы задевают минуту назад полученный синяк. – Допустим, – небрежно проговаривает он. Даби наклоняет голову, пытаясь оценить, сколько чеков Ястреб выгреб из мусорного бака. Десять? Двадцать? Или больше? Чеки тонкие, а стопка у Ястреба в руке была в палец толщиной, не меньше. – Это чужие чеки, – констатирует он. Ястреб с деланным равнодушием пожимает плечами и ногой пихает мусорный бак так, что с грохотом захлопывается крышка. Отряхивает испачканный свитер и джинсы. Делает шаг вбок. – Ну да, да, – признаётся он и вдруг улыбается. – Но тебе всё равно никто не поверит. И изящным прыжком перемахивает через невысокий заборчик. Даби пинком отодвигает пакет с осколками и всё-таки садится на землю.

* * *

Чеков, наверное, было больше двадцати, потому что когда следующим утром Ястреб раскрывает свой кофейный блокнотик, он кажется увеличившимся едва ли не в половину. Даби тайком принюхивается, но никакого неприятного запаха не ощущает. Да и сами чеки выглядят гладкими, блестящими, чуть ли не выстиранными – и как он только умудрился их отмыть, не испортив штамп? Ястреб листает блокнот странно долго, беззвучно шевеля губами и хмуря свои смешные брови. Даби ждёт – кофейня всё равно пустует, торопить его, ссылаясь на очередь, нет смысла. Наконец блокнот зажимается в кулаке. Ястреб поднимает на Даби глаза. Даби, привычно рявкнув мысленно на пошедшее вскачь сердце, сухо интересуется, что он будет заказывать, и заранее готовясь услышать что-нибудь вроде «кофе, чай, пять пирожных, три сэндвича, один салат, булочку с джемом и что-нибудь с шоколадом», но Ястреб, светясь улыбкой (стоять, глупое сердце, а ну, куда!), просит: – Два кофейных сердечка, пожалуйста. Даби вскидывает брови. Не то чтобы кофейные сердечки – печенья из кофейного теста в форме сердечек, обсыпанные крупно помолотым кофе вперемешку с шоколадной крошкой – были самыми дешёвыми в их меню, но Ястреб всегда покупал на сумму, едва ли не в десять раз больше их стоимости. Подозрительно. Нет, серьёзно, подозрительно. Даби достаёт из прозрачной банки сердечки, кладёт их в крошечный бумажный конверт и протягивает Ястребу. – Картой или наличными? – Наличкой, – непонятно довольным голосом отвечает Ястреб. Даби снова дёргает бровью. Бережно спрятав сердечки в карман, Ястреб достаёт кошелёк и, бренча монетками, отсчитывает точно нужную сумму. Краем глаза Даби видит, что все вокруг перестали делать вид, что заняты работой, и наблюдают уже в открытую. Он пробивает чек, привычно отпечатывает на нём штамп – итоговая сумма выглядит слишком уж маленькой, и его снова остро колет подозрение, – и кладёт чек на стойку. У Ястреба отчего-то дрожат пальцы, когда он берёт его в руки. Берёт – но не уходит. Снова достав блокнот, он открывает почти самый конец – пустых страниц осталось максимум с десяток – отклеивает со страницы какую-то белую бумажку и аккуратно вкладывает чек. Разглаживает его ладонью. Достаёт прикреплённый к блокноту маленький карандаш, украшенный пластиковым кофейным зёрнышком. Даби, у которого почему-то то и дело перехватывает дыхание, и сердце стучит, как будто он бежит марафон, смотрит, как уже знакомым почерком Ястреб выводит под чеком сегодняшнюю сумму. Перелистывает одну страницу назад, смотрит секунду, и снова начинает писать – только ниже. 149 768 + 116 + 116 = 150 000 ✪ Ястреб ловко, отученным движением рисует заключённую в круг звёздочку рядом с последней цифрой, опускает блокнот на стойку и пододвигает его к Даби. – И ещё тебя, пожалуйста. С собой.

* * *

Смена оборачивается полнейшим кошмаром. Начиная с той секунды, когда Тога подскочила к Ястребу и, обняв его за плечи, повела к двери, приговаривая «Этот десерт будет готовиться очень долго, подходи за ним вечером, упакуем в лучшем виде», и заканчивая предложением Джина засунуть Даби в торт, чтобы он в лучших традициях стриптизёров вылез оттуда перед Ястребом. Предложение, само собой, все встречают бурными восторгами. Даби предлагает Джину и остальным самим залезть кое-куда, где пахнет не настолько сладко и приятно, но лучшие друзья и замечательные коллеги, ни капли не обидевшись, продолжают с удовольствием язвить, издеваться и подкалывать. Злость на них, на ситуацию и в особенности – на Ястреба – не мешает, правда, Даби отлучиться на часок домой и провести это время в компании шкафа и зеркала, «упаковываясь» как можно тщательнее. Просто, чтобы соответствовать, конечно же. ...Ястреб появляется за несколько минут до закрытия, улыбается, машет сквозь стеклянную дверь, но внутрь не заходит. На нём светлая куртка с пушистым воротником, чёрный свитер и песочного цвета джинсы. Руки в перчатках засунуты в карманы, плечи чуть ссутулены. Даби с удивлением понимает, что Ястреб здорово нервничает. Компресс оценивающе цокает языком. – Красивый. Знаешь, я опять могу вызваться добровольцем, – насмешливо предлагает он, но Даби даже не обращает на него внимания. Быстро накинув куртку и подхватив шарф – без шарфа он подхватывал уже простуду, – он выходит на улицу. Увидев его, Ястреб осторожно ему улыбается. Надо же. И впрямь нервничает. – Привет. – Уже здоровались, – хмыкает Даби. – Точно. Ястреб подходит к нему ближе и поднимает голову, заглядывая в глаза. В свете фонарей, развешенных снаружи кофейни, они кажутся расплавленным золотом, в центре которого дрожит зрачок. – Я хочу кое-что прояснить, – говорит он, не сводя с него глаз. – Это были очень весёлые несколько месяцев, не спорю – за исключением тех часов, что я проводил на тренажёрах, сгоняя последствия пирожных, – Даби, не сдержавшись, улыбается, и лицо Ястреба светлеет. – Но я прекрасно понимаю, что это всё было шуткой. Я могу триста раз выиграть эту вашу ночь с бариста и, тем не менее, не буду иметь ни малейшего права воспользоваться выигрышем, если ты будешь против. Ястреб сжимает в пальцах край куртки Даби, пододвигаясь ещё ближе. Между бровей у него залегает серьёзная морщинка. – Поэтому, если ты не согласен... если тебе не хочется – я не буду тебя заставлять. И я не обижусь, ты не думай, – торопливо добавляет он. – Я всё пойму. Он засовывает руку в карман и достаёт бумажный конвертик. Разворачивает его – и Даби видит купленные утром кофейные сердечки. Ястреб берёт одно из них и протягивает ему. – Ты согласен пойти со мной на свидание? Даби смотрит на него – золотые волосы, золотые глаза, непривычно серьёзное лицо – и тянет руку навстречу. Их пальцы спрятаны в перчатки, но всё равно, коснувшись его руки, Даби чувствует тепло. Он бережно сжимает сердечко и наклоняет голову. – Согласен.

* * *

Всё выходит... неплохо. Здорово, на самом деле, очень здорово, Даби думает, что Ястреб так и будет нервничать всё... свидание, но, услышав его согласие, он сияет улыбкой и без всяких нервов и стеснения хватает его за локоть, прижимаясь тёплым боком. Даби на секунду тычется носом в растрёпанные светлые пряди у своего плеча. Они пахнут корицей и мягко щекочут нос. Ему нравится. Они идут через парк, оживлённо болтая – сначала на общие темы, потом на всё более личные, обсуждая работу, учёбу, семью. Даби даже удивляется, как спокойно он чувствует себя рядом с этим парнем. Уютно. Ястреб греет его бок как поднос с только что испечёнными булочками. Парк заканчивается набережной – они бредут по ней, вдоль реки, слушая её мерный шум, опускаются на скамейки возле небольшого озерца и долго и весело спорят о любимых фильмах. Когда небо начинает слегка розоветь, Ястреб смотрит на часы и поднимается на ноги. – Пойдём. Я хочу показать тебе своё любимое место. Даби крепко берётся за протянутую ему ладонь и поднимается следом. Ладонь он не выпускает.

* * *

Любимым местом Ястреба оказывается высоченная многоэтажка примерно в пятнадцати минутах ходьбы от парка. Подойдя к ней, Ястреб оглядывается по сторонам, заговорщически подмигивает Даби, прижав палец к губам, и, ловко подпрыгнув, хватается за какой-то рычаг. К их ногам с лязганьем съезжает пожарная лестница. Когда они наконец забираются на крышу, небо светлеет совсем. Ястреб берёт Даби за руку и тянет за собой, лавируя между спутниковыми тарелками и непонятными люками. Возле кирпичной трубы высотой примерно с самого Даби, он останавливается и разворачивает Даби лицом к горизонту. У Даби перехватывает дыхание. Город внизу казался совсем игрушечным, сияющим миллионами огней. За городом поднималась стена густого леса, а над лесом... Над лесом медленно восходит солнце. Узкий красный диск уже прочертил горизонт, окрашивая облака в кроваво-розовый оттенок. Ястреб аккуратно тянет его за собой. Даби опускается на тёплый бетон, прижимаясь спиной к трубе. Ястреб снова подлезает ему под бок. – Красиво, правда? – шепчет он. Восходящее солнце отражается в его глазах. – Очень, – соглашается Даби, не сводя с Ястреба глаз. ...Они сидят так довольно долго – уходящая ночь на удивление тёплая, ветра почти нет. Даби стягивает свой шарф и обматывает им уже их двоих. Ястреб улыбается и жмётся к нему. – Кстати, – он лезет рукой в карман. – Как насчёт завтрака? Ведь уже почти утро. В руке у него – то самое сердечко. Даби достаёт своё и хмыкает, не сдержавшись. Ястреб приподнимает брови. – Просто забавно, – поясняет Даби, продолжая ухмыляться. – Когда я... вчера утром продавал тебе эти сердечки, я и понятия не имел, где их придётся нам съесть. Что я вообще съем одно из них. Хотя интуиция вроде и предупреждала о чём-то. Но я правда не верил, что ты так быстро сможешь всё набрать. Даже если не считать, – он играет бровями, – то жульничество с чужими чеками. Про жульничество Ястреб, кажется, пропускает мимо ушей. – Я выиграл ночь с бариста, – довольно говорит он, – и я провёл с ним самую лучшую ночь, – он трётся щекой о рукав его кожаной куртки. – И утро, кажется, тоже. Правда, утра в вашем прейскуранте не было. Даби снова зарывается носом в его волосы. – Считай это бонусом. – Спасибо, – шепчет Ястреб. ...Это утро окрашено первыми солнечными лучами, свежим ветром, пахнущим травой и рекой, тёплыми объятиями и осторожными прикосновениями. И поцелуями с кофейным вкусом.