По пятам

      Дверь в фотостудию с грохотом хлопает с внутренней стороны, вырывая увлеченную редактурой снимков блондинистую женщину. Длинные волосы заплетены в конский хвост, а на губах играет добрая улыбка. Сара всегда любила снимать молодоженов. Ей казалось данное занятие чем-то особенным, ведь, по сути, она являлась чуть ли не главной на свадебном торжестве.       Женщина, нахмурив брови, переводит взгляд на вошедшего, удивляясь еще больше. С перекинутым через плечо рюкзаком на пороге стоит длинноволосая брюнетка, готовая взорваться в любую секунду. Она буквально источает ядерную энергию и еще чуть-чуть, и она обязательно начнет выпускать из глаз молнии. Как это похоже на ее дочь.       — Что случилось, дорогая? — Интересуется миссис Хилл, захлопывая крышку ноутбука.       — Роб случился, — девушка бросает рюкзак на пол, садясь в кресло напротив матери, и, сжимая со всей силы руки в кулаки, сдерживается, чтобы не наговорить глупостей. Она устала. — Я уже не знаю, что мне надо сделать, чтобы он перестал… А — считать меня маленькой Ви, сюсюкаясь со мной как с ребенком. Б — считать меня просто лучшим другом, вечно ссылаясь на наши практически братские отношения. А он мне нравится, мам. Понимаешь?       Брюнетка пересаживается, ныряя в объятия матери. Сара по-доброму улыбается, вспоминая, как когда-то испытывала то же самое, причем именно к отцу Роберта. Сейчас ей уже тридцать девять, она давно не та малышка, коей ее всегда считает Аарон. Многое поняла, многое изменила в себе в лучшую сторону и дважды стала мамой. Теперь она была не мудрой, конечно, но точно самодостаточной и умной женщиной, рядом с которой был такой же мужчина.       Вивьен же во всем брала пример с матери. Ей нравилась ее внутренняя сила, ее стержень и то, какой при этом она оставалась нежной и веселой. Но тянулась девушка всегда больше к отцу. Сара часто называла дочь в шутку папиной, но что уж тут поделаешь? Классика жанра. Девочки чаще всего так себя и ведут. Однако с мамой Ви имела не просто хорошие отношения, а по праву могла считать себя ее подружкой. Как и с мамой Роберта. Они часто вместе посещают магазины или процедуры в спа.       Вот и делилась тайнами она только с мамой, ведь та понимала ее по-женски, часто рассказывала увлекательные истории об их с отцом отношениях, и Вивьен каждый раз слушала с разинутым ртом, не понимая, как возможно столько лет быть вместе. И все надеялась, что когда-нибудь и сама найдет такого же человека, с которым можно будет прожить всю жизнь.       — Прежде, чем мы приступим к разговору, — Сара с серьезным лицом смотрит на дочь, что означает лишь одно: речь пойдет об ее брате. — А где Кристофер? Мне казалось, мы с тобой договорились, что ты приведешь его домой.       — Мама, ему уже тринадцать, он не маленький мальчик. — Раздраженно бросает Ви. — И он пошел к папе. Они там с дядей Ви что-то показать ему обещали, он отписался мне и даже фотоотчет сделал. Все с ним хорошо. Ты же знаешь нашего папу, если бы Крис до него не дошел, он бы начал уже бить тревогу.       — Ну да, тут ты права. Папа у нас еще тот паникер, когда дело касается вас с Крисом.       Они переглядываются, одновременно заливаясь смехом. Что правда, то правда. С возрастом Аарон не утратил прежнего шарма, хоть ему и было уже пятьдесят три, он все так же оставался привлекательным мужчиной, разве что приходилось красить волосы, и уставал он быстрее. И характер чуть изменился: появилось больше контроля над женой и детьми, но все было в меру, и палки отец семейства не перегибал, понимая, что лишать свободы детей, — неправильно.       — Хорошо, — Сара встает со своего места, подогревая чайник и разливая по чашкам ароматный бразильский кофе. — Что там с Робом?       — Вчера мы поцеловались, — заявляет Хилл-младшая, прикрывая лицо ладонями. — Он провожал меня после занятий по рисованию домой, и когда мы подошли к нашему забору, Роб поцеловал меня. Все так нелепо вышло. Мы обычно всегда обнимаемся на прощание и при встрече, а тут я его обнимаю, а он переводит губы на мои и целует. Так страстно, так чувственно, как тебя папа всегда. И смотрит при этом еще своими голубыми глазами, а в них что-то такое необъяснимое, нежное. Никогда ранее не видела, чтобы он смотрел на меня так.       С мечтательной улыбкой на лице произносит девушка, заматывая на указательный палец прядь своих иссиня-черных волос, доставшихся ей от отца. Она, вообще, очень похожа именно на Аарона. Те же глаза, улыбка, форма лица. От Сары разве что характер достался, но только часть. Кристофер же напротив — взял от матери внешность, став обладателем блондинистых волос и голубых глаз. Уже в свои тринадцать парень успел разбить многим девчонкам сердца. Родители ребенка даже боятся предположить, что будет, когда тот перешагнет шестнадцатилетие.       — Оу, — выпаливает Сара, искренне удивляясь. — А сегодня что? Он что-то сказал или вел себя, как ни в чем не бывало?       — Мы встретились утром, как и всегда, обнялись, а потом молча шли до колледжа, даже не удосужившись обсудить эту ситуацию. А за день ни разу не пересеклись, хотя обычно всегда вместе обедаем. Мам, — грустно тараторит Вивьен, обращаясь к матери. — Не могу я так больше. Сегодня еще эта идиотская вечеринка в честь Хэллоуина, туда надо идти парами, а у меня, кроме Роба, и нет никого. А как мне с ним идти, когда мы даже поговорить нормально не можем? Вот и угораздило же меня влюбиться в него…       Практически всхлипывает девушка, отпивая из кружки глоток бодрящего напитка. Пальчики крепко сжимают ручку кружки, а руки дрожат. Вивьен впервые чувствует себя беспомощной. Еще никогда ей не было так плохо, она буквально распадалась на атомы, не понимая, что ей делать дальше. Сара тяжело вздыхает, прекрасно понимая чувства дочери. Будучи девчонкой, она и сама часто влюблялась, но ей повезло, и чувства практически сразу же возымели взаимный эффект.       — Если он тебя целовал, — начинает женщина, улыбаясь дочери самой доброй и понимающей улыбкой. — Значит, парень что-то чувствует. Он хоть и сын Вишни, когда-то считавшегося самым прославленным бабником Сентфора, родители прививали ему совершенно другие ценности. Уж поверь мне, вы росли практически бок о бок, и я видела, как воспитывался Роб. Знаю, что Бенни учил парня не пользоваться девушками ради удовлетворения собственных потребностей, поэтому целовать тебя так просто Роб не стал бы. Тут замешаны чувства, парень, видимо, испугался их резкого порыва.       — Но почему? Разве в меня нельзя влюбиться? — Непонимающе спрашивает Вивьен, смотря на маму огромными, полными вопросов глазами.       — Глупышка, — Сара дергает дочь за нос, ласково заправляя прядь волос ей за ушко. — Конечно же, можно! Просто пойми, вы всегда дружили. Занимались всем вместе, всегда рядом, у вас были теплые отношения, на грани любви между братом и сестрой, а тут у парня резко в голове что-то перещелкнуло, и он ощутил другое чувство. Более теплое, приятное, ему захотелось не просто дружить с тобой, обнимаясь по-дружески, приветствуя, как ни в чем не бывало, а, например, целовать тебя, ощущая бабочек внутри живота. Малышка, оно так и происходит обычно, незаметно, неожиданно, вот он и испугался, поэтому и молчит. Я уверена, вы сможете решить вашу проблему. Роб — прекрасный парень, не переживай ты так. А если хочешь проверить наличие у него чувств, то попробуй заставить его приревновать тебя к кому-то. Наверняка в колледже есть мальчики, которым ты симпатична.       — Предлагаешь мне прийти с одним из них на вечеринку?       Сара кивает, мысленно улыбаясь ситуации. Уж никогда она не думала, что будет кому-то давать советы, связанные с парнями. Что у нее когда-то будет такая прекрасная дочь и такой же прекрасный сын, что она будет мамой и счастливой женой любимого мужчины. В свои шестнадцать, впервые встретившись с Аароном, она и не могла предположить, что через двадцать три года перед ней будет сидеть ее семнадцатилетняя дочь, рассказывая о своей первой влюбленности.       — А папа отпустит меня на вечеринку? Все-таки она на всю ночь, да и ты же знаешь, как он относится к тому, что я хожу на вечеринки…       — А мы скажем ему, что ты осталась на ночевку у Полли, я тебя прикрою, не переживай. Но у меня одно условие, — Сара улыбается, заметив в глазах дочери вопросительный огонек. — Никаких глупостей. Много не пьешь, и…       — Мамуль, я буду осторожна, — улыбается Вивьен, крепко обняв Сару. — Ничего плохого делать не собираюсь, все будет под контролем. И спасибо, что прикроешь перед папой. А еще, — девушка хитро подмигивает. — Можно мне надеть твое черное платье с корсетом? Я хотела быть ведьмой, оно идеально бы подошло.       — Можно, еще возьми из тумбы в спальне мой сундучок с украшениями, там много всякой бижутерии, может подойти в качестве атрибутов, дополняющих костюм.       — Спасибо! Ты самая лучшая!       В порыве радости девушка крепко обнимает мать, хлопая в ладоши. И, быстро попрощавшись, спешно покидает студию, чтобы успеть подготовиться к вечеринке, пока дома нет Аарона. Он классный отец, но не любит, когда дочь ошивается по ночам в клубах или на вечеринках, поэтому Вивьен уже не в первый раз пользуется помощью вечно прикрывающей ее матери.       Правда, две самые любимые женщины Аарона просто-напросто не знают, что он обо всем и сам догадывается. Не может же он запретить дочери прожигать молодость, сидя дома, вот и не ругает ее после. Доверяет. Знает, что она глупостей делать не станет. Да и Роб за ней вечно присматривает. Он парню тоже доверяет, как-никак, мальчишке уже двадцать, ветер практически выветрился из головы.

***

      — Я думал, ты пойдешь со своим другом, — удивляется шатен, рассматривая с ног до головы свою спутницу.       Красивая. Черное платье-сарафан с корсетом и короткой юбкой идеально смотрится на студентке, облегая точеную фигурку. Черные волосы идеально завиты в кудри, а на голове красуется конусообразная ведьмовская шляпа. Образ дополняет смоки-айс, черные губы и множество ярких украшений в виде колец и бус.       — Нет, сегодня компанию составишь мне ты, — Вивьен обвивает плечо парня, одетого в костюм скелета. — Ты ведь не против?       — Нет, — широко улыбается парень. — Но твой друг… Он не будет против? Не хотелось бы иметь разногласия с парнем со старших курсов… Да и он капитан нашей баскетбольной сборной, а если он после этого выгонит меня из команды?       Вивьен тихо шипит себе под нос, уже жалея, что она пришла именно к Алексу. Чертов трус! А подкатывал-то как откровенно, а тут испугался. И вот чего? Неужели Роб когда-то с ним говорил?       — Алекс, черт возьми, ты хочешь идти со мной на вечеринку или нет? Если нет, я тогда найду другого спутника!       Рычит Хилл, чуть ли не срываясь на бедном парне. Она и подумать не могла, что он окажется таким трусом. Да и что такого делал Роберт, что его теперь боятся ее одногруппники?       — Оу, тише, Ви, — улыбается парень, выходя из домика и закрывая за собой дверь. — Идем, я очень хочу пойти на вечеринку с тобой.       — Вот и отлично, — расплывшись в самой милой улыбке, Вивьен обхватывает плечо своего спутника, очень надеясь, что Роберт придет на вечеринку и обязательно заметит ее в объятиях другого, и тогда все встанет на свои места.       Тем временем, оправляя складки на белоснежной рубашке, парень пытается пристегнуть плащ к воротнику, но ничего не выходит. Он взволнованно рассматривает свое отражение в зеркале, замечая в нем появившуюся фигуру отца, а потом и дяди Аарона, заявившихся в кабинет первого так не вовремя. Мужчины удивленно смотрят на парня, переглядываясь, и первым заговаривает Аарон.       — Сегодня Хэллоуин? — Невзначай спрашивает он, разыскивая в кабинете ягодного стакан, в который можно было бы налить воды.       — Да, — протягивает брюнет, мотая головой и пытаясь скинуть с лица надоедливые кудряшки, доставшиеся ему от отца. — Поможете?       Кивает в сторону непослушного плаща, и Вишня, как и подобает хорошему отцу, помогает сыну, с улыбкой рассматривая парня. Сейчас Роберт напоминает ему молодого себя. Такой же веселый, беззаботный и улыбчивый. Батлер с возрастом изменился, став чуть спокойнее, но своей веселости не растерял.       — И кого решил соблазнять таким образом? — Поиграв бровями, интересуется ягодный. — Учти, графу Дракуле нужна самая лучшая девушка на вечеринке.       — Я уже нашел себе самую лучшую, — тихо произносит парень, как-то странно при этом косясь на Хилла. — Дядь Аарон, — заминается Роберт, когда Хилл устремляет на него вопросительный взгляд. — А как поздно можно вернуться домой Вивьен?       — У-у-у, — присвистывает Вишня, взлохмачивая непослушные пряди, и садится на край стола, готовясь наблюдать за происходящей на его глазах картиной.       О чувствах сына к дочери друга он догадывался давно, понимал, что рано или поздно дружба перерастет во что-то большее, но то, что его сын вот так смело заявит о своих планах на Вивьен Аарону, и думать даже не мог. У него вырос просто прекрасный наследник, вот отучится этот год, и он обязательно посвятит его во все тонкости своего бизнеса, отдав парнишке на управление один из ресторанов, как пробный. А там, глядишь, и весь бизнес ему отпишет, освободившись от дел и посвятив себя любимой жене.       — Тебе нравится Вивьен? — Скорее для достоверности переспрашивает Аарон, надеясь, что ему не послышалось, ведь о том, что Ви нравится Роб, он знал давно.       — Кажется, да. Хотя нет, не кажется. Да, нравится. Сам не понял, как все так вышло, мы просто дружили, а потом я резко ощутил что-то иное… В общем, мне захотелось не просто быть причиной ее веселья и улыбки, но и быть тем, кто спасет ее ото всех проблем, укроет в своих объятиях и никогда не отпустит. Но я идиот, — признается Батлер-младший. — Я поцеловал ее вчера, не сдержался.       — Ты поцеловал мою дочь…       Констатирует факт Хилл, не понимая пока, как на это реагировать. Он доверял Роберту, знал, что тот никогда не обидит его дочери, но, что ему будут так прямо заявлять о чувствах к его принцессе, и не подозревал. Что этим хотел сказать парень? Хотел услышать его одобрения на отношения с Вивьен? Так он не против, малышке надо начинать погружаться во взрослую жизнь, и если это и делать с кем-то, то точно с сыном его лучшего друга, росшего на его глазах.       — В общем, я не сказал после вчерашнего поцелуя ей ни слова сегодня. Я просто дурак. Хочу извиниться сегодня, знаю, она любит музыку, вот и написал ей песню о своих чувствах к ней. Как думаете, — обращается к обоим мужчинам, внимательно слушающим его. — Ей понравится такой сюрприз? Или лучше не стоит так делать?       Аарон и Вишней смотрят друг на друга, а потом на парня, взволнованного ситуацией. Вишня по-отечески приобнимает сына за плечи, прежде подходя к нему, а Аарон тепло улыбается.       — Ви — романтичная натура, — поясняет он. — Она будет в восторге. И да, Роб, будь с ней аккуратен. Всё-таки она моя дочь, я хоть и не против ваших отношений, но если ты ее обидишь, то будешь иметь дело со мной. Не посмотрю на то, что ты мне почти как сын.       — Ар, брось, — щелкает зубами Вишня, — он ее не тронет и пальцем без ее согласия. Он у меня хороший парень, хоть и дурак, как я.       — Охотно пытаюсь верить, — скептически ведет бровью Хилл. Когда дело касается его детей, он готов забыть обо всем прочем во благо счастья тех, кому он подарил жизнь. — Разрешаю тебе остаться с ней на ночь, но без глупостей. Сам понимаешь без каких. Ей всего семнадцать.       Вишня заливается тихим смехом, прикладывая ладонь ко рту. Видел бы сейчас Аарон себя со стороны, тоже бы рассмеялся, ибо аргументировать отказ от свершения глупостей возрастом Вивьен — опрометчивый поступок, если вспомнить, сколько лет было Саре, когда она впервые доверилась Аарону.       — Хилл, кажется, Саре тоже было семнадцать, когда вы…       — Просто заткнись, Ви! — Аарон швыряет в друга ластик, найденный на столе.       — Не беспокойтесь, дядя Аарон, — улыбается Роб, наблюдая за мужчинами. Уже взрослые, у обоих дети, а ведут себя сами иногда так, будто бы им по пятнадцать. — Клянусь, и пальцем не трону Вивьен, пока она сама этого не захочет. И не позволю никому обидеть вашу малышку. Я сам за нее кого угодно убью.       — Верю, — теперь широко улыбается Аарон, подходя к парню и хлопая того по плечу. — Отлично выглядишь, Ви точно оценит. Только почему ты одеваешься тут, а не в своей квартире?       — Да, Роберт, почему ты здесь?       Внимательно изучает сына отец и когда замечает на нем свою белоснежную рубашку, а потом и фигурное кольцо из серебра в виде дракона, понимает все без слов. Любовь к дорогим и красивым вещам — это у них семейное.       — В следующий раз просто попроси, и как тебя только впустили? — Недовольно бурчит кудрявый, на самом деле просто вредничая. Ему для сына ничего не жалко.       — Оу, па, ты же знаешь, я могу быть очень убедительным.       Для достоверности парень коварно ухмыляется, являя отцу и Аарону свою фирменную улыбку, перешедшую ему по наследству от отца. Она была его визитной карточкой в тех делах, где не выходило практично применить разум и приходилось вмешивать в дело чары соблазнения и очарования. А еще он таким образом затаскивал глупых девиц к себе в постель, когда только начинал пробовать на вкус интимную жизнь. Ему ведь нужно было опробовать все, он даже хотел перещеголять отца в этом плане, но когда услышал число падших перед ним женщин, передумал. Вишню ему не опередить.       — Не сомневаюсь в этом, — с долей восхищения произносит Вишня, — ты же мой сын. Иначе и быть не может.       Обсудив еще пару-тройку моментов с мужской половиной родительского состава, Роберт покидает кабинет отца, отправляясь прямиком на вечеринку, чтобы договориться там о выступлении. Он хочет сразить девушку наповал, сделать это неожиданно и стать в очередной раз причиной ее улыбки.       Отцы же остаются в кабинете. Пока Хилл разговаривает с женой по телефону, читая ей лекцию на тему того, какие последствия несет ложь, хоть и во благо, Вишня разливает по бокалам немного виски. Когда Аарон заканчивает, друг протягивает ему бокал с янтарной жидкостью, усмехаясь.       — Прикинь, — улыбается краешком губ Хилл, — Сара сказала мне, что Вивьен остается на ночевку у подружки. Знала, что не отпущу ее на вечеринку, вот и придумала ей отмазку. Ты был прав, эти женщины слишком часто пользуются тем, что я их люблю. Точно женский заговор.       — А ты представь, если твоя дочь и мой сын сойдутся, а спустя несколько лет у них родится ребенок, который, допустим, будет похож характером на Роба…       — Э-э-э, нет, — начинает смеяться Хилл, — третьего тебя я просто не выдержу.       — Посмотрим, — играет бровями Батлер, чокаясь бокалом об бокал друга.

***

      Расставленные по всему физкультурному залу колледжа декорации в виде тыквенных голов с лампами внутри, различными призраками, атмосферными наклейками на стенах и тематическая музыка, хоть и не погружают полностью в атмосферу самого ужасного в году праздника, но веселья и страха чуть доставляют. Избавившись от надоедливого спутника под предлогом поиска выпивки, Вивьен рассматривает проходящих мимо людей, все надеясь заметить в толпе его.       Но его все нет. Она уже жалеет, что пришла сюда, что не осталась дома и не провела день с братом, слушая его занимательные истории о драконах и китайской культуре, которой он увлекся совсем недавно. Спустя несколько минут девушку изрядно начинают подбешивать голодные взгляды парней, бросаемые на нее время от времени. Она наряжалась не для них. И она уходит в конец зала, дабы избавиться от нежелательного внимания.       — Ты же Ви? — Подсаживается к ней один из старшекурсников, мило улыбаясь.       — Допустим, — неохотно отвечает она, продолжая сканировать зал. — Что-то хотел? Если нет, то иди своей дорогой, я не в настроении болтать.       — Дерзкая какая, люблю таких, — томно протягивает брюнет тоном, который не вызывает у Вивьен никакого доверия, поэтому она поднимается с места, уже направляясь в другую сторону, как вдруг рука парня хватает ее за локоть, усаживая обратно. — Ну ты чего, ведьмочка? Останься, обещаю, ты не пожалеешь.       Наглым образом улыбаясь, парень в костюме Джокера ставит ладонь на бедро Хилл, начиная медленно вести по оголенным участкам кожи, что вызывает у девушки еще большую злость. Кто он такой, чтобы сметь ее трогать?       — Отвали от меня, урод! — Прыскает она, чуть ли не срываясь на крик, но парень будто бы и не слышит ее, продолжая заниматься своим делом. — Да убери же ты руку, козел! — Пытается сопротивляться, замахиваясь для удара, однако свершить его ей не удается. Рука оказывается перехвачена.       — Тише, красотка, — как ни в чем не бывало, улыбается Джокер, обхватывая талию Ви рукой и притягивая к себе.       Тихий уголок в конце зала теперь уже не кажется Ви привлекательным местом, ведь тут ее не просто не видно, а, в принципе невозможно заметить, что теперь усложняет ей задачу дозваться хоть до кого-то, кто мог бы помочь ей справиться с явно подвыпившим парнем, не готовым принимать отказы. И вот почему везет вечно ей? Всякие идиоты пристают лишь к ней.       — Убери. Свои. Грязные. Руки! — Кричит она, вновь вооружаясь ладонью и все-таки нанося удар по щеке пристающего.       Он лишь морщится, но не убирает руки, поглаживающей бедро. Напротив — прижимается к ней еще сильнее, оставляя влажный поцелуй на шее. Девушка отчаянно оглядывается по сторонам, пытаясь придумать, что же сделать с парнем, чтобы он отстал, и не находит ничего лучше, как нанести еще один удар, но теперь не ладонью, а кулаком, и не по лицу, а в пах. И этот поступок вызывает у зеленоволосого приступ агрессии.       Долго не думая, он хватает Вивьен за горло, впечатывая ее спиной в стену, и нападает на губы с поцелуем. Девушка прикрывает в отчаянии глаза, уже готовясь к тому, что он сделает с ней тут все, что угодно, и никто даже не заметит, поглощенный вечеринкой. Но хватка ее мучителя резко ослабевает, а возле уха слышится треск дерева. Она испуганно открывает глаза, встречаясь с двумя океанами напротив, обладателя которых не узнать было бы слишком сложно.       — Роб! — Кидается в его объятия, вскакивая со скамьи. Прижимается к груди, позволяя себе дать слабину. Несколько слезинок скапывает на рубашку парня, и он тихо рычит, злясь, что она позволила такому произойти.       — Но я же показывал тебе приемы самообороны, маленькая, — качает головой Батлер, — как ты допустила это?       — Я… Не знаю, я просто думала о другом. — Пожимает плечами Ви, вжимаясь в Роберта еще сильнее. И только через пару минут, оторвавшись от парня, она замечает, что именно хрустнуло. — Ой, ты разбил об его голову свою гитару?       Парень отмахивается, крепко хватая девушку за руку. И не произнося ни слова, выводит ее из зала, а потом и из колледжа. На улице он осматривает Вивьен на свету на наличие повреждений и облегченно вздыхает, не находя ни одного. Маленькая дурашка, вечно ищут приключения на свою милую задницу.       — Плевал я на гитару, — шипит он, — мне ты важней. Пожалуйста, пойдем ко мне, нам надо кое-что обсудить. Обещаю, приставать не стану. Накормлю тебя пирожными и напою какао. Но если позволишь, то буду и приставать, ты же знаешь, я тот еще обольститель.       — Дурак! — Кидает, чуть улыбнувшись, на последнее предложение друга, и соглашается на поход в гости.       Привычная квартира в пяти минутах ходьбы от колледжа встречает Вивьен ароматом мяты и лайма. Так пахнет Роберт. Хилл выучила этот запах наизусть еще давно, когда впервые обняла парня. Как сейчас она помнит тот самый момент, когда его сильные руки сомкнулись на ее талии, прижимая к своей груди, а аромат его тела ударил в нос, воспаляя все рецепторы. Проникая в сердце и оставаясь там на всю жизнь.       Роберт приглашает подругу в спальню, попутно приготавливая ее любимый какао и доставая из холодильника пирожные. Ставит все это на поднос, относя в комнату, где застает Ви за просмотром его наград. Сколько бы раз девушка не бывала в его комнате, столько раз она смотрела на его награды. Он никогда не понимал, что же привлекало Хилл, но всегда видел на ее лице улыбку восхищения. Ему казалось, что в такие моменты она им гордилась. А он был счастлив, ведь большей части кубков и медалей не было бы, если бы девушка не приходила его поддерживать на всевозможные соревнования.       Когда он видел ее лицо с сияющей улыбкой на трибунах, ему становилось так хорошо, что казалось, словно за спиной вырастали крылья, а мяч сам летел в баскетбольное кольцо. Вивьен непонятным образом всегда влияла на парня, как катализатор, удваивая все ощущения в организме. Даже сейчас. Красивая, такая улыбчивая она казалась ему феей красоты, умело использующей свои чары. Иначе как объяснить то, что он не может отвести от нее глаз?       — Это моя любимая, — Ви указывает на медаль, висящую на одном из кубков.       — О-о-о, я помню, как ты пришла поддерживать меня в тот день, — улыбается Роб, ставя поднос на кровать. — Вся краснющая, с милыми щечками, с озорной улыбкой. Как ты доказывала нашему директору, что ты просто обязана занять место в первом ряду, назвав себя моим талисманом. А он не смог противиться твоему напору и пропустил.       — Ну, я немного преувеличила, но там было лучше видно!       Девушка вешает шляпу на крючок на стене, скидывая с ног туфли и забираясь на кровать. Тут же нападает на какао, попутно откусывая от сладости кусок. Крем скатывается по подбородку, но Вивьен, словно и не замечая этого, продолжает уминать сладость за обе щеки, улыбаясь другу. Роберт садится рядом, перехватывая девушку рукой легонько за подбородок, и стирает остатки крема, задерживаясь взглядом на губах.       — Ты не преувеличила, — практически шепчет он, — ты была, есть и будешь моим талисманом. Ви, — проводит большим пальцем по верхней губе Вивьен, — прости меня за то, что так и не сказал после вчерашнего поцелуя тебе ничего. Я… Черт, я и не думал, что когда-то буду сидеть вот так и смотреть на тебя, желая не дурачиться, как в детстве, а целовать тебя. Маленькая, вчера я, наконец-то, понял, что люблю тебя.       — Ты уже говорил мне такое, — скептически ведет бровью она, морща носик.       — Тогда я говорил тебе это как другу, а сегодня говорю тебе это как девушке. — Приближается лицом к девичьему, заглядывая в полные надежд кофейные зерна. — Девушке, с которой я хочу провести свою жизнь.       Вивьен раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но Роберт опережает ее, накрывая губы сладким поцелуем. Аккуратно, но напористо, он захватывает сначала нижнюю, а потом верхнюю губу, утягивая в омут страсти. Проникает языком, проходясь кончиком по рту брюнетки, и лишь тогда получает ответную реакцию. Ви зарывается пальчиками в его кудряшки, оттягивая их, перекручивая и наслаждаясь мгновением, которое сводит ее с ума. Она будто бы теряет счет времени, а тело получает разряд тока, заряжая теплом, что плавно перетекает по венам, даря ощущение радости.       — Я… Роб, — нехотя отрывается от губ парня, стеснительно переводя взгляд вниз, — мы же друзья… Разве такое возможно?       — Маленькая, — ласково проговаривает он, улыбаясь краешком губ, — я думал, что нет. Но вчера понял, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Ты мне больше, чем друг. Ты та, кого я хочу любить.       — Вот слушаешь тебя, Батлер, — усмехается Хилл, — и улыбаться хочется. Господи, я думала, что не доживу до того момента, когда ты мне скажешь это. Я тоже… Тоже тебя люблю. Еще с нового года, когда ты подарил мне этот кулон, — девушка вытаскивает из-под ткани платья кулончик в виде двух переплетенных сердец. — Ты объяснил выбор символа тем, что твое сердце…       — Бьется в унисон с моим, — произносят одновременно они, расплываясь в глупых улыбках.       Роберт откладывает поднос на тумбу, крепко прижимая к себе девушку. Словно не веря в то, что у него получилось признаться в чувствах, и она рядом, он вновь и вновь оставляет малюсенькие поцелуи на ее лбу, висках, шее. Наслаждается мягкостью кожи, ароматом ее волос, красотой.       — Запомнила, смотрите на нее, — восхищенно произносит он, — а, знаешь, когда я дарил его тебе, уже понимал, что ты мне стала кем-то большим, но не хотел этого признавать.       — Мы полные идиоты, — качает головой Хилл, — столько времени молчали о том, что беспокоило.       — Зато точно теперь уверены, что чувства настоящие. Хотя, признаться честно, когда я увидел тебя сегодня с Алексом, думал, что ничего у нас не получится.       Роберт крепко сжал руки в кулаки, вспомнив противное выражение лица одногруппника Вивьен, что смотрел на нее так, словно она — предмет, который можно желать.       — Приревновал?       — Ага, особенно когда он тебя за руку взял.       Не скрывая своей радости от удавшейся шалости, Вивьен расплывается в широкой улыбке, выбираясь из объятий парня. Вспоминает о гитаре, наличие которой вызвало у нее много вопросов еще в колледже, и все-таки решается задать хотя бы один из них.       — Почему ты был с гитарой?       Ероша кудри, Роберт играет бровями, и, не отвечая на вопрос, подходит к шкафу, выуживая из него старенькую, потрепанную временем гитару. Вивьен замечает на ней инициалы «Б. Б.», понимая, что инструмент когда-то принадлежал Вишне. Парень любовно оглаживает корпус гитары, стирая с него пыль, и, улыбаясь, садится обратно.       — Я написал тебе песню, — делает паузу он, чтобы увидеть, как до этого спокойное лицо Ви сменилось на удивленно-радостное. — Точнее, даже не так. Я написал песню о тебе и том, что чувствую к тебе.       И дабы отсечь все вопросы, Батлер начинает играть, уверенно и с улыбкой на лице. Слова, сложенные в стихи, вылетают из его уст, словно тягучая карамель, проникая в сознание девушки и отражаясь там эхом. Ей еще никогда не посвящали песен, не сравнивали ее с сошедшим с небес ангелом и не пели ей лично, играя только для нее. Поэтому, когда Роберт заканчивает, ожидая хоть какой-то реакции девушки, она, долго не думая, накидывается на него с поцелуем.       — Отец был прав, когда говорил, что лучше тебя я найти не смогу, — проводя пальцами по щеке девушки, шепчет ей в ушко.       — Мой тоже так говорил о тебе, — заматывает на палец пружинку волос Роберта, растворяясь в его руках.       Они и до этого обнимались, делая это по несколько раз на дню, но сегодня эти объятия совершенно другие. Они будто бы отдавались друг другу, передавая через тактильный контакт частички душ, открываясь и обнажаясь, впуская не только в сердце, но и в душу.       — Значит, наши отцы тайно шипперили нас? — Усмехнулся Батлер.       — И матери тоже, — вспоминая то, как мама и тетя Элен чуть не сватали ее Робу, Вивьен тихо смеется.       — Вот у нас родители, — по-доброму произносит парень, перекладываясь с девушкой на подушки. — Стоят друг друга.       — Как и мы их.       Переглядываясь, они соглашаются друг с другом, и, не сдерживаясь, снова целуются. Им нравится это новое — приятное — ощущение внутри, когда губы соприкасаются друг с другом, а по телу разливается тепло, пробуждая всех бабочек. Отрываясь от сладострастного занятия, они начинают обсуждать костюмы ребят из колледжа, удивляясь тому, как же схожи их мнения.       Они и не замечают, как, обнимаясь, засыпают с глупыми улыбками на лицах, еще до конца не осознавая, как из статуса лучших друзей перешли в более серьезный вид отношений. Но почему-то они уверены, что так им будет только лучше. Не зря ведь их родители еще с детства, подтрунивая, женили их. И как-то раз Роберт в десять даже делал семилетней Вивьен игрушечное предложение, использовав в качестве кольца мамину бижутерию.       Возможно, тогда это было маленькое начало больших чувств? Или большим намеком на дальнейшую судьбу? Они этого не узнают никогда, но подтвердить теорию точно смогут, если вдруг когда-то создадут новую ячейку общества.