Игры жизни

Никогда не задумывались, чем обычно люди занимаются в такое загодочное врем суток как ночь? Мирно спят в своей уютной кровати, постельное белье которой приятно холодит кожу после жаркого дня, и отпускают своё внутреннее «Я» побродить по бескрайнему Царству Морфея. Пересматривают давно знакомые фильмы или сериалы, которые видели уже не раз, но всё равно продолжают возвращаться к ним, хотя и знают, что завтра вновь рано вставать, ведь работу никто не отменял, и надо бы лечь отдохнуть, восстановиться после долгого суматошного дня, но вот сейчас главный герой/героиня снова сглупит, и в комнате раздастся тихое: «ой дурааак, а я ведь говорил(а)». Ещё одна часть пашет в ночную смену, уже совсем уставшие и вымотанные беготнёй туда-сюда, но продолжающие свой нелёгкий труд, потому что знают — деньги нужны всегда и везде, и кто как не они обеспечат себе новое завтра. Наверное, самая ужасная по своим критериям группа, но она же самая целеустремлённая и надёжная. Но есть и такие люди, к которым Юнги не хотел бы иметь никакого отношения в данный момент. Тихий и размеренный сон? Забудь. Повторный просмотр «Сверхъестественного»? Даже и не вспоминай. Ночная работа? Уж лучше бы она. А причина проста как дважды два. Всего три слога, которые засели глубоко внутри. Пак Чимин. Сколько они не виделись сегодня? От силы пару часов, не больше. Но как только были решены и обговорены все неурядицы и, вроде как, всё устаканилось, Чимин как с цепи сорвался. Ничего не объясняя, простым движением, словно Юнги не взрослый мужик, а трёхлетка какая-то, закинул на плечо, лишь проворковав напоследок Тэхёну и Гуку, чтобы их не беспокоили, если только не случится что-то действительно важное. Вот тогда-то Мин и почувствовал неладное. Как говорится, жопой почуял горелый запах неприятностей. Юнги подметил, что у Чимина, по всей вероятности, был особый фетиш, если это можно так назвать, на его ноги. Ведь как объяснить то, что уже на протяжении нескольких минут он не выпускает их из своих рук, сминая податливую кожу, оставляя следы не только от пальцев, но и зубов. Юнги, которому всё это до сих пор было в новинку, дрожал как осиновый лист, обдуваемый ветром, краснея и упираясь, пытаясь спрятаться куда-нибудь от нахлынувшего стыда. Ну не привык он к таким резким поворотам. Прежняя его жизнь была тихой и мирной, были отношения с женщинами, всё «стандартно». Но кто же знал, что, спустя столько лет обычной рутины, он окажется под парнем младше себя с раздвинутыми ногами, которые уже словно и не принадлежат ему. И не только они — всё тело пробирает мелкая дрожь от одного затуманенного взгляда, полного похоти и страсти, и прикосновений холодных кончиков пальцев. Одежда уже давно покоилась где-то за пределами широкой кровати, поэтому реакцию на свои действия Чимин мог видеть весьма чётко, с первых зрительских рядов. И за такое шоу он готов платить хоть миллионы вон в минуту, если, конечно, их владелец не пошлёт его в далёкое эротическое. Член Юнги уже налился кровью, багровой головкой упираясь о низ живота, который тот втянул от приятных ощущений внизу. Если задержать взгляд на секунду, то можно заметить белёсые капли, что оставляют влажные и порочные следы на светлой коже. А вид, который открывался Чимину, подталкивал к ещё большему разврату. То, как Юнги колотит от одних прикосновений, тешит внутреннее эго, что рокочет в ответ на тихие всхлипы и стоны. Так и хочется забрать парня всего себе, не оставляя и частички для других. Но Чимин и сам понимает, что так сделать просто не сможет, ведь Юнги человек со своими мыслями и чувствами, а принуждение никогда ни к чему хорошему не приводило. Поэтому ему остаётся лишь оберегать и защищать своё «сокровище» от чужих загребущих рук, что захотят — пусть даже кончиком пальца — прикоснуться к его<i> парню. У Чимина от собственных мыслей уголки губ невольно ползут вверх, выдавая его искренние эмоции, поэтому он зарывается лицом в мягкое бедро Юнги, губами проходясь по светлой коже. Но, чёрт, как же ему приятно от одного только слова <i>его, что чуть даже не засмеялся, как идиот. — Ну хват… мгх…ит, на них скоро живого места не останется, — тянет Юнги, пальцами зарывшись в волосы парня на затылке, намереваясь оттянуть от себя, но, вопреки своим же словам, только притягивает ближе, выгибаясь в пояснице от нового чувственного касания. Раньше он даже не замечал и не ловил особый кайф от прикосновений к своим ногам. Не видел в этом ничего привлекательного. Но сейчас… Может быть, дело в партнёре? Всё же в сексе с девушками он уделял больше внимание скорее их просьбам и желаниям, чем своим. «А зря, как же хорошо…» Мысли уже разлетаются в голове всполошившимися бабочками, а глаза закатываются в лёгком экстазе. В темноте чувствуется всё острее, ощущения ярче, а тело отзывчивей. — У нас же только вчера был секс. Такими темпами я буду чувствовать себя амёбой, при чём не самой подвижной. — Не волнуйся, сегодня я просто хочу доставить тебе удовольствие, — Чимин успокаивающе поглаживает его бедро, а второй рукой нагло пробирается к его заднице. Юнги вздыхает, запрокидывая голову назад от новой волны возбуждения, когда Чимин наклоняется к его члену, вбирая в горячий и влажный рот до середины.

***

— С этого дня спишь на коврике в прихожей! — Да что не так-то?! И у нас даже дома общего нет, чтоб меня на коврик слать! Тишину квартиры разрывают громкие голоса, что доносятся снаружи хозяйской спальни, вырывая из сладкого сна Чонгука, что мирно посапывал, пуская слюни на загорелую грудь Тэхёна. — Ну кто там опять, — бурчит он, рукой Кима протирая влажный след, что остался в напоминание о прекрасном сноведении. Не пойман — не вор, как говорится. Медленно поднимаясь, он расталкивает вторую «спящую красавицу», что словно и не замечает воя птеродактелей в их квартире. Не ему же одному тут страдать, правильно? Но Тэхён, собака подзаборная, лишь бурчит что-то невнятное и переворачивается в противоположную сторону. «Предатель», — Гук в отместку щипает за оголённую кожу на спине, выходя из спальни. Ну, с чего сегодня начинается утро в этом скромном городе? Интересно, через сколько дней (или часов?) к ним придут разгневанные соседи, прося избавиться от зоопарка в квартире. Что не день, то крики и скандалы. Пора открывать своё шоу. Зрители любят такое. — Скотина, чтоб тебя собака за член искусала! «Вставлять не буду, только минет», — парадирует голос Чимина Юнги, тапком (Чонгука!) целясь в ранее упомянутую «скотину», что зайцем носится по комнате. Ну прям открывай сезон охоты. Вон какая мишень упитанная. В такую грех не попасть. — В гробу я твой минет видал с проникновением во все щели! — Само как-то получилось, по инерции! «Дружище, ты этим себе не помогаешь», — мелькает мысль в голове Чона, который решает оставить этих «женатиков» разбираться самим. И вовсе не потому, что Чимин это заслужил. Нет, что вы. Просто уж лучше в ванну сходить по более важным и неотложным делам. Влезать в любовные разборки — себя и свои нервные клетки не любить. Особенно по утрам. «Лишь бы тапки не испортили, совсем ведь недавно купил». — Убью гада! За дверью ванной комнаты Чонгук слышит смачный хлопок и сдавленный крик. Чонгук гаденько посмеивается, вставая под тёплые струи воды. Утро началось не так уж и плохо, как ему казалось.

***

— И вот стиоло с утра пораньше шум-гам наводить. Прям дети малые, — как строгий отец отчитывает двоих Тэхён, направляясь вместе с Чимином и Юнги к подземной парковке, где вчера, после нехитрой разведки, была оставлена машина. Погода на улице ну просто Рай на Земле, хоть сейчас бросай всё и с чемоданами на Чеджу. Ким потягивается, широко зевая, от чего глаза непроизвольно слезятся. Каждый день с появлением Юнги-хёна у них начинается с какой-то вселенской жопы. Аура у него плохая, не иначе. Пусть там к гадалке для очищения сходит или ещё чего. Того гляди и до тридцати не доживёт. Их весёлой троицей они тоже частенько бывали в дерьме, но не ежедневно и не по шею. Чонгука, кстати, решено было оставить дома, чему тот яро противился, готовый всем показать свой упёртый и стальной характер. В тот момент ему не хватало только кулаком по столу ударить и фразы: «я в доме мужик, как сказал — так и будет». И с его стороны был сказан весомый аргумент: Юнги-хён ведь едет, а меня, как собачку какую-то, оставляют дом сторожить да на кошек чуть ли не лаять. Тэхёну бы и в радость Гука с собой взять, но Чимин осадил обоих: «Юнги — для дела, а тебя мы бережём. Если есть жалобы, то принимаю только по понедельникам и в письменном виде». Чонгук надулся и выставил их из квартиры. Хорошо хоть вещи из окна не стал выкидывать. — Да у Юнги с утра обострение вредности воспалилось, вот он и мечется, не зная, что и делать, — Чимин удерживает трепыхающегося парня под локоть, чтобы тот не вырвался и не драпанул от него куда подальше. Правда, близко держать к себе тоже весьма опасно. Мин уже всеми фибрами тела начинает подавать признаки вновь нарастающего недовольства. Утром Чимин отделался лёгкой кровью — прилетевшим в задницу тапком. Не голова, уже хорошо. За меткость медаль. Шоколадная. Но пострадавшая ягодица при ходьбе даёт о себе знать. Чёртов кошак. — Поговори мне тут, точно в живых сегодня не останешься, — опасна скалится на него Юнги, выдергивая локоть из захвата и держась от него на расстоянии. Невольно рука тянется к пояснице, где кожу холодит сталь. Для безопасности — и в частности спокойствия Чимина — ему выдали небольшой пистолет, что по размеру был меньше ладони почти в два раза. Больше напоминал игрушечный, если честно. Но сомневаться в его опасности не приходилось. Урок использования им был довольно кратким и быстрым, но самое главное он запомнил: пользоваться только для защиты и не пытаться подстрелить Пака. Вот и все основные правила. Одно из них, правда, уж больно хотелось нарушить. «Это у меня-то обострение? А может у тебя недотрах головного мозга? Ну и срань. Поясницу тянет, зад болит, голова тоже фонтаном радуги не блещет, и кто этому всему виной? Пальцем показывать не надо, сам ручку первым поднимет, ещё и похвастается. А можно как в детстве: у Чимина-скотины боли, а у меня не боли? Чтоб он ещё раз повелся на его уговоры, да ни в жизнь»! — Козлина, — пробурчал под нос Юнги и уже собирался продолжить свой список знакомых ему рогатых животных (но даже они бы не передали всей силы его возмущения), как за спиной раздался знакомый тембр голоса, который он не слышал порядка двух дней и предпочитал бы не слышать ещё вечность: — Руки за голову, живо! Юнги ошалело поворачивается на звук и невольно замирает, увидев в метрах десяти от них Тэёна. В руках он сжимал пистолет, дуло которого было направлено четко в затылок Чимина. Сознание поплыло от нахлынувшей паники. А ведь он говорил им, чтоб машины на улице не оставляли, идиоты несчастные. Чимин с Тэхён тоже соизволили повернуться, первый даже с какой-то ленцой, словно каждый день проходит этот обряд и порядком уже подзаебался. Он смеряет Тэёна оценивающим взглядом, скользя по напряженной фигуре, и фыркает, убирая руки, но совсем не за голову, как требовал сержант, а в карманы свободных штанов. Краем глаза Юнги замечает движение со стороны Тэхёна. Ой не к добру это всё. — Чем обязаны, господин полицейский? — Чимин продвигается к мужчине на шаг вперёд, но тот останавливает, не подпуская ближе ни на метр. Пистолет все так же направлен на него, но в глазах напротив сержант не видит даже капли страха или сомнения. Ненормальный. — Стой на месте! — командует Тэён и, наконец, переводит взгляд на маячащего рядом Юнги, от чего Пак непроизвольно дёргается в его сторону, намереваясь заградить его от чужих противных глаз. Тот бы и рад такому проявлению заботы, но не когда самому Чимину угрожает опасность. Ситуация с каждой секундой становится всё напряжённей. «Дурак, сам же пострадать может, а всё обо мне печётся», — хоть и ругает парня, но в душе разливается приятное тепло со смесью горечи. Вновь из-за него у людей проблемы. Надо что-то решать, пока ситуация не ухудшилась. Статуей стоять да глазами хлопать плохой вариант. Решение приходит быстро, он даже не успевает подумать. В голове лишь одно — не дать никому пострадать. — Тэён, — проблеял плаксивым голосом Юнги, выскакивая из-за спины Чимина, что вмиг оцепенел, наблюдая, как парень самовольно ускользает от него. Он, точно заворожённый, протягивает руку вперёд, пытаясь ухватить. Остановить. Удержать. Но промахивается, не успевая коснуться даже кончиками пальцев чужого запястья. Так и замирает на месте. Юнги чуть ли не накидывается на сержанта с объятьями, перекрывая обзор на стоящих позади. Тому приходится отвести пистолет в сторону, чтобы парень на него не наткнулся. Это, хоть и на время, успокаивает. Пока что они в безопасности. Тэён, не теряя ни секунды, приобнимает в ответ свободной рукой за талию, прижимая ближе и успокаивающе поглаживая поясницу. Но от ласковых прикосновений Юнги не ощутил и толики того тепла и заботы, что чувствовал, когда находился рядом с Чимином. Чужие пальцы лишь обжигали морозостью. Не то. — Наконец-то ты меня нашёл. Знал бы ты, как мне было плохо. Смотри, — Юнги заливается раненой пташкой, жмётся ближе, указывая на лицо, где красовались синяк и разбитая губа, которые были для них с Гуком навязчивым напоминанием начала своеобразной дружбы. — Они меня били. У одного из них ещё и оружие есть, на щиколотке у Чи… Бафомета. Тэён выпускает его из объятий, кончиками пальцев проведя по скуле лёгким движением. Сзади слышится низкий голос, чуть ли не переходящий на звериный рык: «руки убрал». Юнги успевает унять дрожь, прежде чем сержант прячет его за свою спину и с какой-то даже насмешкой в глазах смотрит на человека напротив. Весь его вид так и кричит: «Смотри, кого он выбрал. Меня, не тебя». Юнги самому тошно становится от своих действий, но он уже решился идти до конца. Главное — не смотреть на Чимина, иначе не выдержит и сорвётся обратно к нему. Парень ощущает тяжелый взгляд на себе, но головы не поднимает. «Не сейчас, Чимин, не сейчас. Подожди немного». Тэён шагает ближе к Тэхёну и Чимину, удерживая на прицеле то одного, то другого. Юнги остаётся позади, боясь создать лишний шорох, который мог бы насторожить сержанта. Но тот слишком зациклен на противнике и своём мнимом превосходстве, поэтому даже не успевает ничего понять, когда ощущает тупую боль в затылке и головокружение, за которым следует темнота. Бесчувственное тело падает на асфальт, вызвав ругательство со стороны Тэхёна. — Вот же блядь… Юнги и сам был бы рад знатно матернуться, крепко удерживая в ладони пистолет, металлическим корпусом которого ударил Тэёна по затылку. В ту же секунду на него накатило осознание содеянного и пальцы разжались, выпуская из хватки предмет, со стуком приземлившийся недалеко от тела сержанта. — Тэхён, чего встал?! Живо дуй за Гуком! — рявкает на друга Чимин, быстрым шагом преодолевая расстояния до Юнги. Он проверяет пульс на шее лежащего, поднимает пистолет и прячет у себя за спиной. Поднявшись, цепляется за плечи Юнги, вынуждая посмотреть на него. — Живой он, надо сматываться. Чимин хватает его за запястье, утягивая за собой в сторону парковки. Держит хоть и крепко, но бережно, стараясь не причинить боли во время бега. Юнги подчиняется, направляясь за ним по пятам. Полностью он приходит в себя уже в салоне машины. Снаружи замечает обеспокоенный взгляд Гука, что иногда посматривает на него. Чимина что-то объясняет им с Тэхёном, но слов разобрать не возможно. Юнги пытается улыбнуться Чону, показать, что всё хорошо, но выходит из рук вон плохо, поэтому бросает эту затею. Мысли о произошедшем терзают его не на шутку. «Всё обошлось. На этот раз. Возможно у Тэёна будет просто небольшое сотрясение… Была ли там кровь… Твою ж мать! — Юнги нервно откидывается на спинку сиденья, прикладываясь головой сильнее, чем хотелось бы. — Если бы не рассчитал силы или попал в более уязвленное место, то мог бы и убить его… Когда-нибудь меня наверняка посадят». Он давит кончиками пальцев на пульсирующие виски. От переживаний у него что-то давление подскочило. Для Юнги такая жестокость была в новинку. В первый раз от него пострадал Чимин, теперь представитель полиции. Оба смогли отделаться. Для третьего стоит сразу гроб готовить? — Прекрати себя накручивать. Считай, что это была самооборона, — в машине становится вмиг оживлённо, от чего Мин непроизвольно морщится. Чимин садится рядом, на водительское сиденье, Тэхён с Чонгуком сзади. — Мудак жив и дело с концом. Юнги в корне с ним не согласен, но предпочитает остаться при своём мнение. На молчание в ответ Чимин закатывает глаза. Резкими движениями приводит Ягуар Кима в движение, от чего владелец тихо вздыхает. Гук сзади пододвигается ближе к переднему креслу, где сидит Мин, тоже внося свою лепту. — Чимин прав, если бы не ты, кто знает, чем бы это закончилось. Не переживай, хён. Юнги медленно кивает, смотря в зеркало заднего вида и благодарно потянув уголки губ вверх. Также замечает и взгляд Тэхёна, в котором можно уловить подбадривающие нотки. На душе становится чуточку легче. Всё же в их словах есть доля правды. Он возвращает взгляд к окну, где за его пределами мелькают машины и многоэтажные здания. — Куда мы теперь? — К одному знакомому, — тут же отвечает на его вопрос Чимин. Складка, что образовалась у него на переносице еще в начале пути, почти разгладилась. В глазах появилось прежнее спокойствие, которое он потерял, стоило увидеть Юнги в объятиях другого мужчины. В то мгновение появилось стойкое желание переломать все кости в руке этой полицейской суки. Он глухо цыкает на свои мысли, что вновь вернулись в русло к этому сержанту. Как хорошо, что люди не имеют такого дара, как чтение мыслей друг друга, иначе рядом сидящий Юнги бы ужаснулся, узнай, о чём думает его парень, крепко сжимающий кожу руля. И только дьявол в курсе, что он представляет под своими пальцами. — Не злись, — слышится рядом тихий голос, что приятным шелестом оседает в ушах. Юнги. Как бы Чимин не пытался скрыть своего раздражения, он сумел уловить его эмоции весьма чётко. Да, Пак злился. Только не понимал на кого больше. Юнги аккуратно касается рукой его ноги чуть выше колена, неуверенно поглаживая. Чимин часто ловил себя на том, что заглядывается на худые запястья и кисти парня. Они не были женственными или миниатюрными, как у большинства прошлых его партнёров, но это не отменяло того изящества, с которым они касались его. Длинные узловатые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями приковывали внимание его глаз из раза в раз, казалось, что даже ногтевая пластина была идеальна у этого человека. Хотелось постоянно касаться их губами. А у Юнги обязательно покраснели бы кончики ушей в ответ на его действий. На самом деле не только руки были магнитом для Чимина. Весь он был тем, к кому тянуло на постоянной основе. Он как солнце, которое окружают десятки планет, миллиарды звезд и других космических тел. И Чимин, ощущая себя одним из них, не может этому сопротивляться. Даже если для Юнги он не больше, чем кусочек мрачного метеорита, то Пак обязательно постарается стать частью его солнечной системы. А такие люди, как Тэен, пусть ищут себе другую. — Всё нормально, — коротко цедит он, но все находящиеся в салоне понимают, что тот нагло врёт. Парочка сзади притаила дыхание, наблюдая за развернувшимся действием. Это что-то новенькое. Обычно их друга довольно трудно вывести на такие эмоции. Несомненно, Чимин и раньше злился, бывало и похуже, но в этом случае на поверхности улавливается слой… ревности? Чонгук от осознания чуть не хрюкнул от смеха. Докатились до конечной! Да тут и слепому станет ясно, чего их старый-добрый Баф так завёлся. Кто-то посмел посягнуть на того, кто сейчас чуть ли не является для него человеком номер один (по крайней мере так думает Чонгук, а может и не только он). Чон готов был пожать руку Юнги со словами благодарности за подаренное Чимину чувство ревности. Это впервые на его памяти, когда многоуважаемый Бафомет дуется как мальчишка в песочнице, у которого отобрали лопатку. Юнги тоже, как и Чонгук, подмечает настроение Чимина. Он улыбается, уверенным движением беря парня за руку. Пак продолжает держать лицо камнем, но все замечают, как его пальцы сжимают ладонь в ответ.

***

— Давно не виделись, Пак! Что-то ты совсем пропал из виду. Громкий бассистый голос встречает их в просторном помещении одного из элитнейших клубов Тэгу. «Эдем» был тем местом, куда по выходным, и не только, съезжалось и отрывалось большинство представителей золотой молодёжи их города. Юнги часто проезжал мимо него, скользя взглядом по неоновому рисунку в виде дерева, выполненного на белом фоне, что манил к себе взгляды многих прохожих. Вокруг «Эдема» ходили много слухов, и не всегда положительных. Но никого и никогда это особо не останавливало, а даже подогревало интерес молодых людей. Юнги не был знатаком таких заведений, ведь не было желания тратить ни время, ни свою ежемесячную зарплату на столь дорогое развлечение. Клуб был привлекателен не только своей «оболочкой». Внутри здание пестрило белым цветом с золотыми вставками. Танцпол в центре, который мог вместить довольно большое количество людей, решивших отдать своё тело во власть танцев под громкие биты музыки; для компаний и тех, кого не привлекают активные развлечения, по краям расставлены столики с широкими и, наверняка мягкими, диванами, на которых можно расслабиться; над танцполом возвышалась громоздкая стойка диджея с пультом, за которым умелый человек может сотворить чудеса и заставить двигаться даже мертвеца; и одна из главных частей — бар, расположившийся по периметру. Различные спиртные напитки в стеклянных, до блеска начищенных, бутылках стояли ровными рядами за спиной девушки-бармена, занимающейся протиранием стаканов, попутно давая задания другим сотрудникам за стойкой. Ещё довольно рано для открытия, но, видимо, подготовка перед незабываемым вечером и ночью начинается уже с утра. Если приподнять голову, то можно увидеть VIP-зону, с мест которой всё помещение и люди были как на ладони. Каждое представляло собой отдельную комнату со всеми необходимыми удобствами. Такое место давало возможность не только выпить и расслабиться в дружеской компании, без посторонних людей, но и уединиться для более интересных дел. Не трудно было догадаться каких именно. Парень, что встретил их, является владельцем бара и сыном местного промышленного магната. Джексон Ван. Юнги не раз видел его в новостной ленте, но не думал, что выпадет случай встретиться с ним лично. Как и бар, мужчина привлекал не меньшее количество слухов. Припоминается, как молодые сотрудницы с работы упоминали о своеобразных увлечениях владельца «Эдема». Джексон был красив. Отрицать это - значит врать самому себе. Молодой, крепко сложенный, с привлекательной улыбкой и уверенным взглядом. Что уж тут говорить, женским вниманием тот явно был не обделён. И, думается Юнги, не только их. Джексон, облачённый в несомненно дорогой и пестрый костюм, что подчёркивал все достоинства его тела, спускается к ним с распростёртыми объятиями, утягивая в них первым делом Чимина. Тот не сопротивляется, похлопывая в дружеском жесте спину старого знакомого. — Была парочка неотложных дел. Владелец понимающе посмеивается, переводя взгляд на стоящих позади Чимина людей. Если Тэхёна и Чонгука он мажет быстрым взглядом, кивая им, то на Юнги его глаза задерживаются. Мин даже чутка струхнул, когда посмотрел на него в ответ. — Вижу, у тебя в рядах пополнение, — Джексон приветливо тянет руку к нему, подходя ближе. Даже чересчур близко, сказал бы Мин. — Джексон Ван. Можно просто Джексон, милый. «Че…» — Он занят, — Чимин возникает рядом с Мином, рукой приобнимая за изгиб талии, придвигая ближе под бок. Взгляд, направленный на друга, хоть и продолжает быть спокойным, но уже приобретает искорки недовольства. Юнги становится неловко от сложившейся ситуации, что даже кончики ушей краснеют. Они, конечно, в отношениях, но не говорить же об этом каждому встречному-поперечному. Их союз для многих не является нормой, и кто знает, как на это отреагируют окружающие люди. Джексон, кажется, одной ногой на их голубой стороне и претензий явно иметь не должен, но есть ведь и другие, чьё мнение координально отличается. Надо будет поговорить об этом с Чимином. Юнги как-то не особо задумывался раньше, как на это отреагируют не то что его знакомые, но и семья. Ох, ещё одна головная боль. — Неожиданно, — Ван уже с большим интересом вглядывается в фигуру парня напротив, чуть выгибая бровь. Он знает Чимина на протяжении долгого времени и мог стопроцентно сказать, приложа руку на сердце, что это чудо полная противоположность тех, кого обычно предпочитает Пак. Весьма и весьма любопытно. — Что ж, если так, то не волнуйся, чужого не трогаю. Ты же знаешь. Парень усмехается, поднимая ладони рядом с головой с намёком, что сдаётся. — И не надо так смотреть на меня, сладкий, становится жутко. Сразу в храм хочется сходить да помолиться за свою грешную душу. — Твои грешки даже после смерти не замолить, — подаёт голос Чонгук, что уже успел тайком прокрасться до барной стойки. Тэхён аж подпрыгнул на месте. Когда этот заяц успел ускользнуть?! За такими, как Гук, нужен глаз да глаз, иначе на этой планете что-то жахнет. И не в хорошем смысле. — Ах, mon amour, ранишь без ножа, — театрально вздыхает Джексон, сжимая пальцами пиджак в области сердца. Кима передёргивает от обращения Вана. Стоило бы уже привыкнуть за столько времени, что тот флиртует направо и налево со всеми, кто находится в радиусе его видимости и хоть немного привлекает. Когда-то эта участь постигла и самого Тэхёна, но о ней он вспоминать не готов даже в страшном сне. Его психике это нанесло неизгладимое впечатление. — Хватит вам. Джексон, есть разговор, — прерывает их Чимин, потянув за собой Юнги. Он усаживает его рядом с Чонгуком, уже успевшим влить в себя первый стакан алкоголя (Тэхён тихо молится в сторонке, чтобы тот не натворил потом дел). — Посидите немного здесь, мне надо переговорить с Ваном. Напоследок Чимин успевает украсть быстрый поцелуй с приоткрытых и мягких губ Юнги, подмигивая. Мин, замешкавшись на секунду, толкает его в плечо, краснея при этом под взглядом, что направлен на них. Джексон с нескрываемым удивлением наблюдает представшую перед ним картину. Пак ведёт себя, словно мальчишка-подросток, что украл первый поцелуй у понравившейся девчонки. Он усмехается. Занятно. — О-ла-ла, какие страсти, — не может удержаться от комментария. — Завались. Весь счёт запиши на меня. Бросает в его сторону Чимин, поднимаясь на верхний этаж в VIP-зону. Джексон чуть ли не вприпрыжку бежит за ним, явно намереваясь о много расспросить, а Тэхён медленно, но верно, взбирается по ступенькам. Общество Вана ему никогда не прельщало. Не с той ноги он встал сегодня, это точно. Юнги, сумев, наконец, остудить своё лицо, провожает спины парней взглядом, дольше задерживаясь на той, что идёт в самом начале, но та быстро скрывается за поворотом и Мин теряет всякий интерес. Вновь обведя взглядом клуб внутри, он разворачивается к барной стойке, натыкаясь на взгляд бармена. Она мило улыбается гостю, уточняя, не желает ли тот чего-нибудь выпить. Мин вежливо отказывается. Зато Чонгук не упускает возможности заказать ещё один коктейль. — Не рановато для выпивки? — Для неё никогда не бывает рано или поздно, особенно, если за чужой счёт, — улыбается Чонгук, в голове примерно считая, сколько вон придется выложить Чимину. Но тут же себя прерывает. Все его потраченные нервные клетки за период их дружбы даже эти деньги не смогут искупить. Поэтому без зазрения совести заказывает и Юнги-хёну. — Я не буду, — Мин отнекивается, как может, но Чонгук неприклонен. В конце-концов Юнги сдаётся, коря себя за слабость, но соглашается только на один коктейль, не больше. Гук мало в это верит, потому что где один, там всегда два, но всё равно кивает, звонко чокаясь с ним стаканами.

***

Время за разговорами и спиртным пролетело незаметно и довольно быстро. Для Юнги стало удивлением, что Чонгук до сих пор говорит связно, хоть и выпил уже приличное количество. Сам он заканчивал только третий стакан, ведь большую часть своего внимания уделял рассказам Гука из его детства. В юном возрасте парень был весьма непоседлив, поэтому и историй накопилось предостаточно. Как раз тех, что можно обсудить в приятной компании. Некоторые из них даже заставляли посмеиваться бармена, что иногда тоже вливалась в диалог. Приятная атмосфера погрузила Юнги в ностальгию о былом времени. Мира частенько заваливались к нему вечером выходного с выпивкой, иногда прихватив под ручку Джина, что в извиняющем жесте складывал ладони. Мин всегда делал вид, что злился на такие выходки подруги, ведь какой культурный человек без приглашения приходит в чужой дом как к себе, но в душе был приятно рад, что они собирались вместе. Они часами перетирали кости всем, кому только могли. В особенности страдал начальник Джина и Юнги. Мира больше всех позволяла нелестные выражения в его сторону, что забавляло их. «Воспоминания. Да. Теперь только они у меня и остались…» — Хён? Чонгук, заметив, что Юнги как-то притих, наклонил голову пониже, чтобы взглянуть на его лицо. Он вздрогнул и даже как-то резко полностью протрезвел, увидев, как глаза напротив были застелены пеленой из кристальных слёз. — Юнги-хён?! Я сказал что-то не то? — Гук подрывается с места, чуть ли не опрокидывая почти полный стакан алкоголя на одежду. Он мысленно ругает себя и пытается понять, что же такого успел ляпнуть. Вроде про собаку свою рассказывал… Неужели у Мина случилась какая-то печальная история с его питомцем. — Гук? Что случилось? Словно из ниоткуда рядом возникнул Чимин, наблюдая за странными метаниями вышеупомянутого. «Уже перепил? Так и знал, что не стоило оставлять его без присмотра». Юнги, что наконец вернулся в реальность, и Чонгук, что предчуствовал свою погибель, ведь заставил Мина плакать, обернулись на знакомый голос. Чимин стоял из вернувшейся троицы ближе всех, поэтому не мог не заметить совсем немного покрасневших глаз Юнги, которые тот пытался утереть. Чон даже не успевает ничего сказать в своё оправдание, уже даже задумываясь о том, чтобы просить помилования, как Пак уже оказывается возле хёна. — Котёнок? — Чимин присаживается перед ним на корточки, продолжая тараторить, не давая слова вставить Юнги, что и сам был в лёгком шоке от действий парня. — Что случилось? Тебе что-то сказали? Сделали? Кто этот мудак? Я его… — Господи, Чимин, хватит, — уже не выдерживает словесную реку Пака Юнги, закрывая его рот ладонью. Тот затыкается только после этого, но выглядит при этом весьма недовольно. Это уже не в первый раз, когда его так нагло прерывают.— Никто и ничего мне не сделал. Хватит на Чонгука своими глазищами смотреть, а то он скоро в обморок упадёт. Просто воспоминания из прошлого, не более. Только после слов, что плакал Юнги не от того, что ему навредили (неважно, душевно или телесно), Чимин более-менее успокаивается, убирая руку от своего лица. На Чонгука он всё равно поглядывает, спрашивая, является ли правдой то, что сказал ему Мин. Гук кивает в подтверждение, а сам в душе не чает, так ли это, или же хён решил спасти его задницу. Но об этом он предпочитает помалкивать. Жить пока охота. — Ну прям сторожевой пёс, — Джексон присаживается за барную стойку рядом, рукой давая знак девушке, чтобы налила ему. Видит Бог, если он не выпьет, то решит, что уже глюканы ловит. Бафомет? Да почти что стоит на коленях? Чем сам чёрт сегодня не шутит. К удаче ли знак или же беде? Буквально пару минут назад, будучи в VIP-зоне, Чимин был похож на мрачного жнеца смерти, что не потерпит и слова против, но стоило ему увидеть, как этот мужчина слезами обливается, тут же стал покладистым щенком и бешеным псом в одном лице, готовый глотку разодрать тому, кто навредил его парню(?). Чем же этот Юнги смог заслужить такое отношение Чимина? Вряд ли это были крышесносные умения в постели. Сразу минус. Высокий статус и выгодные связи тоже не входят в список возможных вариантов. Будь он сыном какой-нибудь важной шишки, Джексон бы уже всю его подноготную знал, в плоть до того, где, когда и с кем тот проводит время. Тогда… что? Сколько бы раз партнёры Чимина не пытались добиться от него хоть толику того внимания, что получает Юнги, в итоге напарывались на то, что и все предыдущие — связь на одну ночь. Некоторых это устраивало, но захомутать Бафомета всё же хотелось чуть ли не каждому третьему посетителю его клуба. Но и Чимин был не так просто, прекрасно понимая, что от него хотят, поэтому чаще коротал время с привычной компанией друзей, лишь изредка уходя с приглянувшейся пассией. И тут на тебе. Парень, что по виду больше напоминает работника какой-нибудь средненькой конторы, смог завоевать его. Да, в нём определённо есть свой шарм, но не слишком ли… обычный? Узнай об этом чуде недобывшие Чимина, драли бы на себе волосы, пытаясь понять, как же так вышло. Неужто этот демонюга умудрился втюхаться? Джексона от проскочившей мысли чуть не давится крепким скотчем. Да быть того не может. — Чимина, ты че, вляпался? На слова, неожиданно произнесённые Ваном, оборачиваются все, даже работающий за стойкой персонал. Вот ведь любопытные. — Чего? — Чимин, к которому и было обращение, уставился на друга, как на идиота. Куда вляпался? Он мельком смотрит себе под ноги, но ничего там не находит. — Совсем крыша поехала? — Само вырвалось, влюбился в смысле, — Джексон исправляется. Правда, когда произносит это вслух, сам считает, что сказал какой-то абсурд. Вот сейчас Чимин посмеётся и посмотрит на него, как на дурочка. Всё как обычно. Но его мысли обрываются, когда он слышит ответ. Только совсем не тот, что ожидал. — Да. И? Юнги, будучи приятно удивленный такими словами, с прикрытым восхищением уставился на Чимина. Тот, без капли стеснения, заявил о своей любви к Мину, всем своим видом показывая, что если есть возражения, то он готов их весьма любезно выслушать. А вот Юнги побоялся даже того, что на них могут косо посмотреть чужие люди, стоило ему осознать всю серьёзность ситуации. Они в отношениях. Два парня. Да, он признался первым, но смелее в их паре всё же оказался Чимин. Юнги даёт себе обещание, что и он будет тем, кто не станет стыдится своей любви. Своего молодого человека. Семья у него понимающая и любящая, такого человека, как Чимин, трудно не полюбить. Сестре он точно понравится. А мнение остальных ему уже не важно. Пусть презирают и смотрят. Ему не жалко. Парень у него красивый, хоть сейчас иди и на обложку глянцевого журнала выставляй. Он любит Чимина, и этим всё сказано. — Вот оно как, — только и может выдать Джексон, допивая жгучий напиток. А потом как ни в чём не бывало выдаёт. — Звякни, если надо будет свадебку замутить, организую всё в лучшем виде. И брачную ночь тоже. Любится владелец клуба во все тридцать два зуба, заставляя покраснеть не только Юнги, но и скулы Чимина приобрели розоватый оттенок. — Видели бы вы сейчас свои лица, сеньоры-помидоры, — Ван не удерживается и заливается громким смехом, что разносится по всему помещению. Ну и уморы эти два голубка. Чимин хватается за пистолет. Юнги нервно вскрикивает, останавливая свою вторую половинку от тюрьмы. Тэхён с Чонгуком тоже поддерживают Мина. Садиться из-за такой идиотской причины, как Джексон Ван, было бы крайней глупостью. Можно ведь решить всё по тихому. И убрать кого надо тоже. Но это так, к слову. — Довыпендриваешься, сеньор-пустосмех, и твоим подчинённым придётся не только от пыли бокалы протирать, но и от твоих мозгов на них, — угрожающе смотрит на него Чимин, удерживаемый от Джексона подальше. Тот, ощутив, что чутка перегнул палку, засмущав своими словами Пака, спешит покинуть зону бара, сматываясь на этаж выше. Только пятки и сверкали. У Чимина руки чешутся догнать этого петуха китайского, но вставший перед ним Юнги рушит все его грандиозные, почти наполеоновские, планы. — Оставь ты его, — специально говоря на ухо, горячим дыханием опаляя кожу, чтобы переключить на себя внимание. Джексон позже должен сказать ему большущее спасибо. Юнги берёт руки Чимина в свои, вынуждая отложить пистолет на лакированную стойку, и укладывает их себе на талию. Чимин ведётся на его провокацию, сам того не осознавая. Из головы напрочь вылетает Ван с его шуточками. Как он может устоять перед такой прелестью? Он медленно, словно на пробу, оглаживает бока Юнги, вспоминая, как сегодня ночью касался их без единого слоя одежды, переходит к пояснице, прижимая ближе. Да что ж это такое. Он только прикоснулся к телу напротив, а внизу живота уже нарастает тянущее чувство. Чимин уже давно перерос период пубертата, когда вставало от одного вида привлекательного тела, но Юнги словно вновь вернул его в то время. Чимин с ним свихнётся скоро. Мин скользит ладонями вверх по его рукам к груди, задерживаясь там немного дольше, чувствуя под правой размеренное сердцебиение. Привычка Чимина не застёгивать верхние пуговицы рубашки, показывая крепкие мышцы, нравится Юнги всё больше. Как бы невзначай, ногтем слегка процарапывая оголённый участок медовой кожи, ведёт руки вверх, окольцовывая шею одной, второй зарываясь в мягкие волосы на затылке, слегка сжимая. Пак воспринимает это как сигнал и уже тянется к лицу напротив, когда ощущает пальцы на своих губах, что останавливают его. Снова. Да что за день такой. — Не сейчас, — Юнги скользкой рыбкой выскальзывает из его рук, губами мазнув напоследок щёку парня. — Сначала скажи, о чём вы там болтали с Джексоном. Чимин чувствует себя обдурённым. Чонгук, наблюдавший за происходящим вместе с Тэхёном и отвернувшимся от пары персоналом, мысленно дал хёну десять баллов за проведённый манёвр. Пак, сдаёшь позиции. — Попросил Вана через своих людей узнать, как там наш пострадавший, — Чимин, разочарованный своим маленьким проигрышем, садиться и просит налить чего покрепче, на что Юнги прыснул, закатив глаза. Вообще-то у него горе, нечего там хихикать. Корону королевы драмы пока никто не отобрал. Да и вряд ли сможет. — Очнулся он где-то часа два назад, добрые люди помогли. В больничку не поехал, заявление не написал. Сразу метнулся к брательнику своему. Оба долго там не задержались: через минут двадцать вместе покинули квартиру. Думаю, они уже догнали, кто наведывался к ним в убежище. Всполошились. Скорее всего сержант решил перепрятать братца. Люди Джексона за ними следят, мои уже тоже подключились. Как только братья залягут в новой норе, звоним Кресту и назначаем свидание. Спорим, что от такого времяпрепровождения он не сможет отказаться? Чимин опрокидывает в себя стопку прозрачного спиртного, услужливо поданной барменом, морщится и благодарно кивает. То, что надо. Он смотрит Юнги в глаза, в которых бушует море неверия в то, что кошмар, длившийся столько времени, может закончится. Пак читает его, словно опытнейший звездочёт ночное небо с его бриллиантовыми звёздами, и на немой вопрос лишь кивает, показывая, что да, Юнги прав. Скоро всё разрешится. Он же ему обещал. Держать своё слово Чимина научили ещё с детсва. Особенно, если это касалось важных людей. И Мин занимает лидирующюю позицию в его личном списке. Подвести свою любовь — значит проиграть. А кому нравится быть лузером? Уж точно не Бафомету.