Звериный запрет

Босые ноги оставили мокрые следы на деревянном полу, ведя дорожку от небольшой ванной к скрипучим лестницам, поднимающимся на второй этаж. Безлюдные комнаты созерцали в доме лишь тишину, не позволяя ни единому звуку нарушить законный порядок. Зубцы гладко проходили сквозь влажные волосы, оставляя пряди ровными частями огибать плечи. Ткань длинной белой рубашки касалась пят, волнами складываясь у старой табуретки. Ее руки плавно касались волос, убирая их за хрупкую спину. Ожидание вовсе не тяготило девушку, лишь усиливало интерес к предстоящему вечеру. Старик отправился в лес, решительно сжимая холодный металл ружья. В такие ночи Палыч становится куда серьезней, забывая о собственной способности улыбаться. Слезящиеся от старости глаза упрямо оглядывают темноту, позволяя ему быть готовым ко всему, что скрывается в оковах вечного мрака. Тем же лучше для нее. Никто и не заметит ее отсутствия, ведь дед вновь спасает кого-то другого. Вернее, пытается спасти. Сова цепко хватается за деревянный подоконник, призывая оставить гребень на столе, и в последний раз глянуть в зеркало. Распаренная кожа розовеет под глазами после горячей ванной. Кажется, от нее до сих пор исходил пар, успевая растаять за малейшие секунды. Голубые глаза совсем потухли, теряя свою пигментацию то ли из-за освещения, то ли от рассеянности девичьих мыслей. Некрасиво заставлять ждать, Таня это понимала, но спешить явно не собиралась. Чудовище расслабленно уселось на подоконнике, позволяя вновь увидеть очертание тоненьких ножек, свисающих с плохо выкрашенного деревянного каркаса. Бледные губы усмехнулись, ведь охотник ушел в лес, чтобы найти свою добычу, но вот она – сама пришла в его дом. Тонкая ткань потянулась следом за миниатюрной фигурой, разрывая тишину шорохом платья. Совёнок молчал, огромными темными глазами наблюдая за спокойными движениями сегодняшней гостьи. Будет ли правильным назвать ее именно гостьей? Ведь этой ночью она утратит это звание. Мягкая ладонь Тани коснулась птичьих перьев, пройдясь большим пальцем по заляпанному кровью клюву. Ее глаза смотрят в самую пущу звериных зрачков, заставляя оцепенеть даже отпетого монстра. Поросшие перьями ручки тянуться к ее ладони , неконтролируемо оцарапывая кожу в желании не отпускать, как можно дольше. Таня молчит, касаясь чудища подобно тому, как люди касаются бабочек – едва ощутимо, почти невесомо. -Веди. - шепот девушки пускает воздушные волны, развеивая белые занавески в стороны, подобно ветру. Совёнок делает вдох, вздымая пышные крылья вверх. Белёсые перья сияют в лунном свете, отбрасывая мутные искры на отражении окна. Он помнит, что произошло во время охоты, помнит забытое ощущение боли, вернувшие память о том, как это …чувствовать. Таня спускается с последней ступени порога, и поднимает взгляд в небо, где-то далеко - над верхушками голых деревьев парит птица. Ее призрачный силуэт усеивает деревья серебряной пыльцой, оставляя незримый след. Девушка босыми ногами ступает по ледяному снегу, вовсе не ощущая мурашек от морозного дыхания даже тогда, когда ветер пробирается под одежду, заставляя рубашку подрагивать, оголяя костлявые предплечья и шею. В ее пальцах блекнет флейта, обточенная подобно фаланге людского пальца. Живой инструмент пронизан фигуристыми трещинами, темными углублениями, знаменуя старость. Уличная жизнь вымерла, повинуясь магии Тайги. Сегодня звучит тишина. Касаясь земли лишь кончиком стопы, сознание, будто молнией, озаряют крупицы мрачной истории. Она чувствует каждую обломанную ветвь, ждущую своего часа сладкой весны. Каждую кость, принадлежащую лесному зверью, падшему от простого звериного инстинкта – голода. По этой причине и она ступает на грань леса- места, где все мирское и человеческое теряет свой смысл. Проникая в первые ряды деревьев – будь готов потерять все, что у тебя есть. Даже собственное «я». Словно ощущая ее шаги, птицы сорвались с веток, уступая дорогу. Вороны кружили вокруг, непривычно низко летая между темных стволов, подобно пулям, предупреждая Владыку. Она идёт. Хлопанье крыльев утихло, когда губы коснулись флейты, порождая песнь. Сладкой рекою она течет между елей, очаровывая лесных жителей. Мелодия заставляет замереть, забыть о всем, что происходило до этого. Хищники перестали выслеживать добычу, направляясь за ней в самую чащу. Даже если бы вдали полыхало адское пламя, никто не смел бы ослушаться, и сбиться с пути. Лес становился все гуще, отчего просветы между деревьев вовсе исчезают, погружая мир во тьму. Вдали мерцает снежное поле, крупицы которого соблазнительно отражаются в глазах. Таня не прекращает играть, маневрируя пальцами по шершавой кости. Хозяин леса скрывается в деревьях, покидая их чертог лишь тогда, когда звери с разных сторон стремительно вырываются вперед, желая, как можно скорее добраться до эпицентра празднества. Девушка не ускоряется, все так же размеренно ступая по снегу, не нарушая его целостности. Кровь вновь капает на пол, позволяя ощутить, как сквозь тонкую кожу прорастают крепкие рога. С каждым шагом взгляд голубых глаз тухнет, наполняясь химерной прозрачностью. Владыка терпеливо ждёт, когда Таня подойдет к нему. Он смотрит свысока, будто пытаясь добраться до ее души. Вплотную ухватить нити самосознания, лишь для того, чтобы вырвать их с корнем, оставляя дымящую пустоту. Когтистая ладонь хватает за шею, поднимая над землей в мгновенном порыве звериной ярости. Монстр проверяет ее, дабы узнать – готова ли она подчиняться. Принять из его рук не только дары, но и кару. Какой бы способной она не была – Хозяином леса остается он. Только он вправе вершить судьбы здешних обитателей. Воздуха становится все меньше, дрожь покалывает тело, громоздким комом мешая ощущать кончики пальцев. Таня чувствовала, сопротивляться нельзя. Это весомое неуважение, которое не прощается. Ноздри козлиной морды расширялись, жадно вдыхая воздух, напрямую угрожая. Нет никого могущественнее, чем он. Стоило принять это правило, как факт. Факт вежливости и самоотдачи. Животные вгибаются в снег, в мучительном ожидании поглядывая на происходящее. Они прижимают уши к головам, не желая попасть под праведную руку Владыки. Никто не желает стать примером наказания. Лестной король плавно опускает ее на снег, придерживая за плечо. Обманчиво ласково поправляет влажные волосы, сильнее впиваясь когтями в предплечье. Таня смотрит на него, отражая зловещий лик в серебристых глазах. Хозяин леса врывается когтями в грудную клетку, позволяя ощутить каждое кропотливое движение пальцев среди собственных рёбер. Девушка в немом шоке приоткрывает глаза. По губам бежит вязкая кровь, темной полосой рассекая синеватую кожу. - Порой сердца людей черней любого порождения тьмы...- в груди расцветает боль, призывая прерывисто выдохнуть. Она старается сделать еще хоть вздох. Вокруг играет шум крыльев и рокотание животных. В этот раз Таня ощущает все куда ярче, насыщенней, будто и не было гробовой тишины среди угрюмых деревьев. Обрывая сплетение мышц Хозяин леса извлекает из груди пульсирующее сердце. В его лапах оно кажется таким маленьким, что вот-вот и растаяло бы. Ползучий страх скользнул по коже, заставляя трезво понимать. У нее нет сердца, но девушка продолжает дышать, продолжает видеть и чувствовать. Чувства душат, делая взор впереди полностью ватным. Подобно бетону, душа каменеет, формируя стержень невиданной крепости. Пламя разжигается по венам, позволяя найти силы там, где их никогда не было. Больше не страшно. За ее хрупкими плечами сила леса, она не одна.Таня смотрит в его глаза, ни чувствуя и следа былого страха. В груди разжигается взрыв, не позволяющий чувствовать ни холода, ни боли. Даже с вырванным сердцем, прислоняет флейту к губам, порождая заразную песнь. Мелодия встревожила животных лишь больше, позволяя более не томиться в ожидании и скуке. Конечно, это была лишь иллюзия, ведь существовать без сердца никто не смог бы. Стоило ей понять это, как сердце отзывчиво послало удар, накрывая теплом с ног до головы до искр в глазах. Черные когти потянулись к ее лицу, скрывая глаза за белой костяной маской. На ней не было рисунков , лишь хладное смирение костяной материи. Ноги плясали, поддаваясь ритму сердцебиения каждый раз, когда ее дыхание сводилось на нет, требуя нового глотка морозного воздуха. В этот час – власть в ее руках. Что было дальше, Таня не вспомнит, будто уступив дорогу другому сознанию. Перед глазами мелькали картинки, но девушке не подвластен выбор. Лишь потом, с рассветом, касаясь дрожащими пальцами окровавленных щёк, она вспомнит отражение своих глаз в чужих мертвых глазницах. *** -Ромка, чё мы шляемся так поздно?- Бяша шмыгнул носом, пиная камень на центральной дороге.- Чё то не то с тобой в последнее время. То шляемся непонятно где, то ты глазки строишь какой-то страшиле. У нее на лице шрамов больше, чем у твоего бати после войны, на.- смешок сорвался с губ, позволяя понять, что Бяша чувствует превосходство над тем, про кого он говорит. – Таким, как мы нужны красотки. Отхвачу себе такую, что будет в рот заглядывать при каждом слове . И красота. Говорят, в соседней деревне есть Надька… -Тупой ты, Баша.- Рома даже не обернулся на него, поднимая нос против ветра. – Бабья красота для каждого своя . Мой батя всегда говорит, что главное в женщинах-характер. Чем строптивее, чем сложнее – тем лучше. Если она безвольно хлопает глазами, заглядывая тебе в рот, ты ничем не лучше зеркала в котором они красят ресницы. Женщина в семье опора . Без нее не будет порядка, не будет лада. По ней видно, на что ты горазд.– Пятифан осматривал снежные сугробы, несколько безысходно пытаясь разобраться, куда ему идти дальше. Возвращаться домой он не хотел, посему оставалось лишь ходить по пустым улицам, пряча плечи от холода в старой потрепанной куртке. –А ваши глупости о том, у кого коса длиннее ..хах. – он покачал головой, выдыхая.- Тупо. Те, кто ищут тех, на чьем фоне будут выглядеть лучше и умнее, даже терпилами не назвать. Бяша надулся, понимая, что отчасти показал себя именно с такой стороны. Азиат хмыкнул, пнув попавшего под его поле зрение снеговика. - Ну и чё? Не женится же на ней, на .- он усмехнулся, пытаясь прокрутить слова друга в голове. А ведь и вправду. Красота уходит, оставляя лишь характер и нрав. – И чё делать будешь ? Тоха так и крутится рядом, не пустит он тебя к ней, как шавка вьется. Не отдаст зануда ее так просто. - Она и не вещь, что бы я забирал ее. – вновь зыркнул на него Рома, осуждающе подавляя лишь взглядом уставших глаз. – Само все решится, зуб даю. - Гляди-гляди. От нас вся школа шарахается. - он несколько гадко прыснул в кулак, вспоминая грешки прошедших дней. - Поэтому и нужен характер, а не бигуди вместо мозгов. –кратко ответил Рома, усаживаясь на пень, спокойно наблюдая за тем, как Бяша разгромил местное произведение искусства. Пришло время закурить.