ПЕРЕВЕРНИ СТРАНИЦУ

26 апреля 1975 года.

      Я не знаю с чего мне начать свой рассказ о вчерашнем вечере и ночи.       Произошло столько всего, что я даже не уверена что смогу уместить все это на бумаге. Наверное, стоит рассказать обо всем по порядку, хотя, признаюсь, мне хочется говорить, писать и думать лишь об одном — о нашем с Дейвом поцелуе.       Да да! Он поцеловал меня и вот как это было…       Я шла на ярмарку с твёрдой уверенностью не иметь с ним больше никаких дел. Я все ещё сердилась на то, что он обманул меня и чувствовала себя преданной. Погружённая в мысли о том, как поскорее покончить со всем этим, я даже не сразу поняла, как дошла до города, миновав паб, где меня уже ждал Дейв.        Совершенно не удивившись тому, что я прошла мимо, он просто молча последовал за мной, держась на незначительном расстоянии. Мы не заговаривали друг с другом, я даже не оборачивалась, но почему-то улыбка не сходила с моего лица. Так мы дошли с ним до ярмарки, где уже вовсю кипело веселье. Поскольку я ещё никогда не бывала на подобного рода мероприятиях, то слегка растерялась и замерла прямо напротив торговой площади. — Я рядом. Ничего не бойся.       После этих слов, Дейв, абсолютно никого не стесняясь, взял меня за руку и повёл за собой сквозь толпу. Я не знаю почему, но я поверила ему. Опять поверила…       Ну и дура, скажете вы, а я с вами соглашусь, но несмотря на все это, я послушно шла за ним от лотка к лотку и впитывала в себя буквально всё что видела. Запахи, звуки, тепло его ладони, ароматный весенний ветер в моих волосах, всё это наполняло моё сердце восторгом. Я смеялась, улыбалась всем, кто только встречался нам на пути, а они улыбались в ответ.       Это было волшебно.       Дейв то и дело оборачивался и бросал на меня взгляды, которые я никак не могла расшифровать: слишком много всего они в себе воплощали. Мы остановились возле одного из лотков, где продавали различные украшения. И Дейв купил одно из них для меня. Я настолько не ожидала ничего подобного, что даже не смогла выдавить из себя элементарное «Спасибо», пока он надевал на мою шею длинную подвеску с кулоном в виде птицы, расправившей крылья.       Я узнала её, это Кетцаль. Символ свободы.       Эта птица не переносит ограничения пространства и, если ее посадить в клетку, даже самую большую, она умирает в течении нескольких дней. Я такая же как она, вот только моя клетка хоть иногда, но открывается.       Видимо моё лицо выражало всё то, что я думала, потому что Дейв наклонился ко мне, взял мои ладони в свои и, улыбнувшись, тихо сказал: — Я знал, что тебе понравится. И запомни, твоё тело могут запереть, но никто и никогда не сможет запретить твоему сердцу быть свободным.       Вот только мое сердце больше не было свободным. С того самого дня, как мы провели нашу первую ночь на пляже. Как же слепа и глупа я была, не понимая этого и не осознавая, как сильно влюблена. Естественно, ему я этого не сказала, но он будто бы и так всё понял. Снова взяв за руку, Дейв увёл меня из толпы и направился в сторону огромного амбара, расположенного на берегу. Я постоянно запиналась о коряги и камни, потому что не сводила глаз с украшения, любуясь тем, как достоверно мастер передал сходство с настоящей птицей. Ещё никогда никто не дарил мне ничего столь совершенного. Я различала каждое пёрышко на крыльях и не могла поверить, что теперь эта красота принадлежит мне.       Дейв остановился так резко, что от неожиданности я врезалась ему в спину. — Сейчас будет настоящее веселье… — сказал он и открыл двери.       Все кто был внутри тут же повернули головы и закричали от радости, увидев Дейва. На меня бы они точно так не реагировали. Он стал знакомить меня с людьми, называя имена, но я не запомнила и половины: так много их было. Поэтому я просто кивала, пожимала руки, обнимала тех, кто обнимал меня и улыбалась. Очень много. Настолько, что у меня даже заболели скулы.       Но потом зазвучала музыка, все тут же бросились танцевать и я забыла обо всем, потому что Дейв, обняв, утянул меня в самый центр толпы. Я не знаю сколько мы смеялись и танцевали, но когда вышли на улицу, чтобы немного отдышаться, стояла уже глубокая ночь. После жары, царившей в амбаре, я моментально продрогла, однако Дейв тут же согрел, прижав к себе. Мне пришлось встать на ступеньку, чтобы наши лица были на одном уровне. Смотрела на него и в который раз поражалась тому, как можно быть настолько красивым. Одни только глаза завораживали настолько, что я забыла как дышать. Музыка продолжала звучать, а оставшиеся внутри люди — веселиться, но мы не видели никого, кроме друг друга. — Я скучал по тебе. Мне хотелось сказать, что-то колкое, чтобы он понял, как сильно меня обидел его поступок, но предательский язык произнёс совсем другое! — Я тоже.       А потом наши губы встретились.       Глупая глупая Мэй Паркер! Надо было сбежать, а что сделала ты? Ты осталась стоять.       Теперь нет дороги назад, теперь ты знаешь каково это когда тебя целует лучший в мире мужчина. Мой самый первый поцелуй оказался настолько нежным, что у меня закружилась голова и я чуть было не грохнулась в придорожную пыль. Хорошо, что Дейв держал меня очень крепко. Господи, как же я хочу навечно остаться в его объятиях и чтобы он никогда меня не отпускал… Не буду даже думать о том, что рано или поздно о нас узнают и этому счастью придёт конец. Есть только здесь и сейчас. И сейчас мы вместе, мы увидимся вновь через несколько часов, мы счастливы. Дейв Кинг… Я люблю тебя… Навечно… твоя Мэй       Носика улыбающейся Тесс достиг запах, которого в доме никак быть не должно: запах сгоревшего романтичного ужина. Как только мозг девушки обработал информацию, поступившую от рецепторов, она моментально забыла и о Мэй, и о Дейве, и о их запретной, но такой прекрасной любви.       Откинув в сторону дневник, Тесс помчалась на кухню. Валивший из духовки дым безжалостно поведал, что ужин уже не спасти.       Девушка бросила быстрый взгляд в окно. Роб, придерживая одной рукой коробку, шел к дому. Она заметалась по кухне, в жалких попытках навести хотя бы видимость порядка. Но даже если бы ей это удалось — запах испорченной еды было не перебить ничем. В отчаянии, Тесс посильнее распахнула створки и теперь наблюдала уже за тем, как парень, заметив клубы дыма и характерный запах гари, почти бегом бросился по подъездной дорожке.       Обреченно вздохнув, Хантер побрела открывать, пока он, от чрезмерного усердия, не выбил двери. Оглядев девушку на наличие повреждений и убедившись, что все в порядке, Роб протянул ей коробку со словами: — Держи. Это десерт. Ночью заешь свой неудавшийся кулинарный эксперимент. Собирайся, в машине жду.       Девушка хотела было поспорить, возмутиться, сказать, что всему виной ее невнимательность, а не то, что она не способна приготовить ужин парню, в которого, кажется, начала влюбляться вопреки всем своим установкам и принципам. Но еще раз посмотрев на Роба, поняла, что абсолютно все равно, где они проведут этот вечер, главное, что вместе…       Тот факт, что Хилл не сбежал изначально, заметив задымление, говорило о том, что он, возможно, аналогичного мнения с ней.       В машине они ехали молча. Хантер — не желая опозориться еще больше, а Роб… Робу безумно нравилась эта девчонка. Сумасбродная, неловкая, настоящая… В ней было столько жизни и непосредственности. Казалось, все вокруг приводило ее в восторг и трепет. Так, наверное, выглядели героини романов прошлых веков. Ей бы сидеть в кресле качалке и, смотря на океан, доверять свои мысли дневнику, ожидая, когда на корабле приплывет мужчина мечты и позовет замуж, а не прятаться от прошлого в Богом забытом месте. — Мне нравится остров… — нарушила тишину девушка, поворачивая к нему голову и тепло улыбаясь. — Есть в нем какая-то магия… — Посмотрим, как ты запоёшь, когда наступит зима. В прошлом сезоне зимний шторм завалил город трехмесячной нормой осадков, отрезав от остального мира. — Правда? Роб невольно улыбнулся, заметив неприкрытый восторг в ее красивых глазах. Это именно то, чего она хотела, переехав сюда — потерять связь со всеми. — Какую кухню предпочитаешь?       Девушка перестала улыбаться, мысленно подсчитывая свои скромные финансы и возможность позволить себе ужин в ресторане. Хилл, конечно, заметил ее сомнения. — Я угощаю. — Ты ведь угощал в прошлый раз… — тихо ответила Тесс, покраснев. — Это не проблема. Будешь должна мне два ужина… — улыбнулся тот. — Тем более, во все заведения острова я поставляю морепродукты и у меня куча привилегий. Хантер молчала, хмуро смотря в окно. Все пошло наперекосяк. Даже с ужином не справилась. — Окей. Тогда едем на ярмарку-фестиваль? Что скажешь? Угостишь меня фастфудом, погуляем. Посмотришь на местный колорит… — Фестиваль? — Тебе должно понравиться. — Тогда давай на фестиваль. Звучит отлично, — к ней вновь вернулось хорошее настроение.       Роб кивнул и улыбнулся в ответ. С Тесс ему хотелось делать это постоянно. Пусть неумело и непривычно, но… с ней хотелось быть собой.       Он остановил машину на парковке у большой поляны и помог Тесс выбраться. Она, в своей обычной манере, замерла, разглядывая открывшуюся перед ней картину. Воздушные шары колыхающиеся на ветру, разноцветные тенты, веселая музыка. Повсюду бегают дети, держа в руках сладкую вату, леденцы и прочие сладости. Тут и там висят яркие баннеры, с красочными картинками. — Самый, пожалуй, оживленный день в году. Не считая Рождества, — сказал Роб, наклонившись и приятно щекоча ее шею своим дыханием. — Даже с прибрежных городов съезжаются. Все жду, что остров однажды не выдержит такого потока туристов и уйдёт под воду. Советую поесть фляков с кальмарами и местный лимонад очень вкусный. Ты все ещё должна мне ужин.       Тесс, широко улыбнувшись, вложила руку в его протянутую ладонь. Прикосновение было приятным до дрожи, но она сдержалась, концентрируясь на том, чтобы следовать за парнем через толпу.       Вечер пролетел как один миг: они ели, смеялись неуклюжести Тесс, стреляли в тире, играли в боулинг, танцевали. Вернее, танцевала она, напившись местного эля и чувствуя невообразимую легкость. Роб же, оперевшись плечом о деревянную опору шатра, улыбаясь, наблюдал за ней, то и дело отрицательно мотая головой на ее призывы присоединиться. А в завершение он купил у местной женщины вязаное цветастое одеяло и, накинув на плечи уже изрядно продрогшей Тесс, сказал, наклонившись так, чтобы их лица были на одном уровне: — Теперь ты часть острова, а остров всегда с тобой…       Запахнувшись поудобнее, Хантер захотелось привстать на носочках и поцеловать его. Но он повёл ее к большому костру в центре площади, где ребятишки жарили зефир. — Возьму тебе какао. — поставил перед фактом парень, усаживая ее на поваленное дерево.       Они ещё долго сидели, держа в ладонях горячие кружки и наблюдая, как искры от огня танцуют и, кружась, улетают в небо. Тесс покосилась на Роба и подумала, как же ей легко быть с ним рядом. Будто они уже много лет вот так, коротают вечер у костра. С ним она не чувствовала страх внутри, зуд в затылке, от которого постоянно хотелось обернуться и посмотреть, не следит ли кто за тобой. Он отвлёк ее от того, что творилось у неё в голове.       Домой они добрались уже в кромешной темноте, но парень уверенно вёл машину по серпантину островных дорог, тактично не мешая ей думать о, пожалуй, лучшем вечере в своей жизни. Остановившись у подъездной дорожки, Роб повернулся к замершей девушке: — Отличный получился вечер. — Замечательный… — прошептала она в ответ, не сводя взгляда с его губ. Хилл наклонился вперёд, с явным намерением поцеловать. Пальцы с нежностью коснулись ее лица. Прикрыв глаза, Тесс потянулась навстречу, в предвкушении… — Ты кого-то ждёшь? Хантер отпрянула, ударившись локтем о дверцу и непонимающе захлопала глазами. — У дома, — голос парня был спокойным, но он внимательно изучал ее лицо, в ожидании ответа. Разглядев у дверей Лютера, Тесс уже испуганно встрепенулась: — Я его не звала, Роб. Это прозвучало по-детски и умоляюще, но парень сразу же заметно расслабился. — В этот день много непонятного сброда шатается по острову, ни к чему девушке ночевать одной в доме. Поспишь у меня. Гостевая — отличная. Хочешь что-то взять? Нащупав в сумке дневник Мэй, Тесс как-то сразу успокоилась и решительно ответила: — Нет. Все что нужно, у меня с собой. Кивнув, Роб выехал на дорогу, оставив застывшего от удивления губернатора топтаться у порога.