ПЕРЕВЕРНИ СТРАНИЦУ

05 мая 1975 года.

      Любовь очень странная вещь, эмоция или, может быть, чувство? Что она такое? И почему она так кардинально переворачивает всё твоё мировоззрение?       Испугались? Думала я сейчас начну вдаваться в философские измышления? Ну уж нет. Я столько времени не писала, потому что моих эмоций было слишком много даже для бумаги. Систематизировать их у меня никак не выходило, поэтому я просто наслаждалась тем, какой яркой, насыщенной и красочной стала моя жизнь.       Как же сложно жить от встречи к встречи. Вот и сейчас, мне скучно и я, как могу, коротаю время до свидания с Дейвом.       Сегодня будет шторм, но даже это не помешает нам встретиться. Дейв говорит, что наблюдать за стихией с маяка — это ни с чем ни сравнимые впечатления.        Я верю.       Я теперь верю всему что произносят его прекрасные и такие вкусные губы. И готова идти смотреть на шторм ночью, в дождь, когда хороший хозяин собаку на улицу не выпустит. И если бы Дейв сказал, что мы идём кидать камни в жерло действующего вулкана — я бы не задумываясь побежала следом.        Это безумие, скажите вы, а я с вами соглашусь. Но в своё оправдание готова сказать, что прекраснее этого безумия со мной в жизни ещё ничего не случалось.       Дейв именно тот, о ком я всегда мечтала. Он сильный, красивый, умный и начитанный. Вчера, например, мы вместе читали книгу, а потом очень долго спорили относительно её содержания. Вернее спорила я, а Дейв лишь взирал на меня этим своим взглядом «болтай что хочешь, я-то знаю кто тут прав». Ненавижу когда он так делает, поскольку моментально забываю все аргументы, которые планировала привести, плюс мне кажется я в этот момент настолько им очарована, что даже слюни по подбородку текут.       Ещё я ненавижу придуманный им способ пресекать наши споры: поцелуй. Его губы касаются моих, очень нежно, ласково. И всё! Я забываю не только о том, что говорила, но и о том, как меня зовут, кто я и где нахожусь. Мои пальцы зарываются в его волосы и я сжимаю их с такой силой, что Дейв слегка рычит, кусая меня в ответ. От этого всё внутри меня сжимается в тугой и горячий узел. Я одновременно хочу, чтобы он зашёл дальше и боюсь этого. Боюсь, потому что не имею не малейшего понятия, что должна делать. Эта неизвестность дико нервирует и заставляет сомневаться в себе и в том, будет ли он и дальше любить меня, когда узнает, что я не знаю как доставить ему удовольствие…       Поразительно, как короткое письмо, только что влетевшее в распахнутое окно моей спальни в виде самолетика, способно развеять хандру и страхи.       Дейв любит меня, потому что иначе стал бы он рисковать так как рискует сейчас?       Я вновь счастлива и спешу поскорее оказаться в его сильных объятиях… Мой самый любопытный в мире носик, прошу тебя, не сердись. Знаю, ты просила ждать тебя на берегу, но я не смог. Осознание того, что я увижу тебя на несколько минут раньше не даёт мне покоя и вот я здесь. Стою под твоими окнами, в тени деревьев и готов торчать здесь столько, сколько потребуется. Как только ты будешь готова, можешь смело прыгать — я поймаю, чтобы больше не отпускать.

С любовью, твой Д.

      Тесс закрыла дневник и мечтательно вздохнула…       Отношения Дейва и Мэй были прекрасны. Любая девочка мечтала бы о подобной любви… Она, конечно, не была исключением.       А может, ее любовь уже совсем рядом? Тихо ходит по дому, за запертой дверью…       Хантер взглянула на часы: что ж, видимо, Робу тоже не спится.       После того, как они, бросив Лютера, приехали к Хиллу, разговор заходил лишь на нейтральный темы, касаемо ночлега. Казалось, обоим неловко в обществе друг друга и, в тот же момент, они постоянно пытались находиться в непосредственной близости.       Роб предложил свою гостевую спальню, любезно заметив, что девушка может запереться изнутри, если на то будет желание.       Приняв душ и упав на кровать, Тесс думала, что события прошедшего дня вымотали ее максимально, но сон все никак не шёл. Чтение дневника Мэй тоже особо не помогло, заставляя лишь проводить параллели.       Накинув на плечи халат, который был больше ей на пару размеров, девушка решительно вышла из спальни.       Парень сидел в кресле у камина, положив на ноги ноутбук и что-то сосредоточенно разглядывая на его экране. Неловко замерев, Тесс хотела было прокрасться назад в комнату, но Роб, видимо привыкший к уединению, сразу услышал, что не один и вскинул голову. — Разбудил? — Помешала? Одномоментно выдохнули оба и глупо заулыбались. — Нет... — и снова в унисон.       Тесс чувствовала себя глупо, неловко и очень легко. Бабочки в животе порхали от одного только вида его мягкой, казалось, предназначенной только для неё одной, улыбки. Лукавые, шоколадного оттенка глаза, смотрели внимательно, но ласково. Девушка буквально ощущала волны спокойной силы, уверенности, исходившие от него. — Не могу уснуть. Думаю, не будет ли у тебя теперь проблем… из-за меня… — Проблем? — Роб был обескуражен и явно не понимал о чем она говорит. — Я о Лютере. Не хочу, чтобы это как-то повлияло на твой бизнес, хотя безумно благодарна, что ты избавил меня от общества губернатора. Мне ужасно неуютно, когда он рядом… — Лютер не хозяин острова, Тесс… — хмыкнул Роб. — Он лишь тот, кого горожане, не очень умные в большинстве своём, выбрали как управленца. Не более. Крауч даже не местный, переехал пару лет назад. — Хорошо, — улыбнулась та с облегчением. — Садись. Может хочешь выпить чаю? Кофе? Смогу найти вино. «Ещё не хватало налакаться и начать приставать к тебе, ага…» — мысленно проворчала она, но на все вопросы лишь отрицательно покачала головой.       Не говорить же, что единственное, о чем она сожалела — это оставленная в холодильнике коробка с десертом, которую Хилл принёс к ужину. Сейчас пирожное было бы кстати. Весьма и весьма. — Десерт? Парень невольно расхохотался над ее реакцией: — Прости, но твоя внутренняя борьба была просто написана у тебя на лице, а то, что ты любишь вкусно поесть — я понял уже и без этого. — Я вовсе не какая-то там обжора! — Я вовсе не имел ввиду что-то подобное! — шутливо воскликнул Роб.       Тесс, надув губы, отвернулась к огромному панорамному окну, занимавшую почти всю стену и тут же отвлеклась. За окном бушевала стихия, было в ней что-то завораживающе и пугающее одновременно. Море разбивалось о берег, ливень бился о стекло, а ветер гнул деревья, растущие у дома. Но девушка чувствовала покой. В коем-то веке буря была не внутри неё. — Орегонский пирог с ежевикой…       Это было сказано настолько вкрадчиво и вкусно, что у Тесс невольно началось слюноотделение. Хотя, вряд ли виной был пирог. Роб сел рядом и протянул ей тарелку, а она только и могла концентрироваться на том, что ее безумно тянет к нему. — Спасибо… Себе не взял? Хочешь, чтобы я чувствовала себя ещё более ущербной? — Хочу, чтобы тебе было хорошо рядом со мной и ты вернулась опять. Готов скупить все пироги в округе и даже научиться их печь. Я довольно способный. — Ага, ещё ты забыл добавить: «в отличие от некоторых»… — закатила глаза Тесс, но тут до неё дошёл смысл сказанного.       Сжав в руках тарелку с десертом, она испуганно уставилась на него, ища в его глазах намек на шутку или хоть что-то, что заставит прийти в себя и не поддаваться. Но Роб с серьёзным видом внимательно изучал ее лицо и реакцию на свои слова, а затем приблизился. Тесс облизнула губы и судорожно втянула воздух, но не отстранилась, держа тарелку с пирогом между ними, как препятствие. — Позволь-ка… — ладонь парня легла на ее запястье, вызвав сладкую истому.       Мягко надавив вниз, Роб вынудил ее опустить руки, а затем поцеловал. Быстрым, дразнящим поцелуем. Он был настолько коротким, что Тесс, в попытке продлить его, потянулась за губами парня, которые тут же растянулись в довольной улыбке.       Она покраснела и вскочила с дивана, уронив тарелку. Не обращая внимание на испорченный пирог, девушка бросилась к дверям гостевой, надеясь спрятаться там и попытаться пережить позор, но парень оказался проворнее. Обхватив ее за талию, Роб, тихо рассмеялся: — Ну куда ты? — Аппетит пропал и компания перестала радовать, — буркнула Тесс, попытавшись вырваться, но парень развернул ее к себе и не дав сказать, вновь поцеловал.       Но этот поцелуй не был похож на первый. В нем была страсть. Губы Роба жадно сминали ее, язык требовательно проник в рот, а руки крепко сжимали ягодицы, вызывая пульсирующее желание внизу живота.       Она не знала, сколько продлилась эта восхитительная близость, но когда он отстранился, Тесс, несмотря на то, что хватает ртом воздух, в попытке восстановить дыхание, хотела продолжения. — Вкуснее десерта в жизни не пробовал… — прошептал Роб, наклонившись к ушку девушки, а затем, проведя носом по ее шее, добавил: — Спокойной ночи, Тесс… — Спокойной ночи… — прошелестела та в ответ, закусив губу от удовольствия и приятных ощущений. Ещё довольно долго она пыталась унять приятную дрожь, засыпая и по миллиону раз прокручивая в голове этот поцелуй…