Детективное агентство "Анна и её духи". История шестая. Убийственное Рождество

Рождественский приём закончился, едва начавшись, и вовсе не на той радостной ноте, которая задавала тон во время торжественной речи. Гости растерянно жались по углам, не понимая, как такое возможно — только что человек стоял и смеялся, и вот он уже хладный труп на паркетном полу. Иван Петрович умер в несколько секунд, помочь ему было невозможно, и совершенно очевидным было то, что он был отравлен. Приехала полиция. Штольман, который усадил Аню в самым дальний и уединённый альков бальной залы, узнал среди приехавших Поля Мартена и его непосредственного начальника — префекта Парижа Луи Лепина. Яков, убедившись, что жена немного успокоилась, поспешил к ним. Убийство русского чиновника высокого ранга, дворянина и известной личности всполошило полицию и нескольких министров, до которых уже дошли сведения. Международный скандал! Да ещё с кем — с Россией! Срочно назначить лучших кадров на расследование дела. Поль Мартен, зайдя в зал и увидев Штольмана, вздохнул про себя с облегчением. У него работало много хороших сыщиков, но по скорости исполнения и нестандартности мышления его другу не было равных. Поэтому то, что он оказался тут, было несомненной удачей. Артур Павлович Моренгейм, смотря, как тело его старинного знакомца накрывают простынёй и грузят на носилки, чувствовал полную растерянность. Он не мог сказать, что они с покойным были друзьями, но они часто сталкивались на почве службы и поневоле проникли друг другу если не в души, то в замыслы. Теперь же то, что осталось от энергичного, улыбчивого идейного реформатора, казалось просто скорлупой, уже покинутой тем, что составляло Ивана Петровича Керфа. Вот уж воистину, посол не был верующим человеком, он скорее тянулся к материализму, но не поверить в то, что в человеке есть душа после такого немыслимо. Штольман быстро обговорил с представителями парижской полиции то, что он видел и слышал. Его тут же попросили присоединиться к расследованию с получением всех полномочий и допуском ко всем материалам. Русская сторона горячо поддержала это предложение. Яков понял, что ему придётся влезть в это расследование, хотя в ожидании скорого появления на свет их с Аней сына, он решил, что не будет пока брать сложных дел, чтобы не подвергать её опасности, не заставлять волноваться и самому погрузиться в томительное ожидание. При мысли о ребёнке Штольман как всегда внутренне улыбнулся. Каждый вечер они разговаривали с ним через Анин живот, сын привык к его голосу и радостно толкался, когда его слышал. И никто лучше него не мог урезонить его внутри его любимой Анечки, если малыш расходился слишком сильно и начинал брыкаться чересчур активно. Аня надувала губки. «Вот ведь мужская солидарность! Ещё не родился, а уже тебя слушается!» Штольман смеялся и целовал её, прижимая дорогую ему женщину, подарившую ему земное счастье, так похожее на небесное. Что же! Никто не мог предугадать, что они с Аней опять попадут в самый центр расследования. Хотя, зная их историю, как раз наоборот — он бы удивился, если бы всё прошло тихо и мирно. Итак, начнём по порядку. На приёме присутствовали тридцать семь человек, список приглашённых уже передали полицейским. Констебли сейчас начнут опрашивать визитёров, после чего можно будет их распустить до дальнейшего выяснения обстоятельств. Бокал, из которого пил убитый, и вообще все ёмкости с приёма собраны и будут доставлены в лабораторию для анализа. Официантов и метрдотеля тоже опросят. — Расскажите нам о покойном, — попросил Штольман, зная, что случайных людей тут нет, и посол знает каждого хотя бы шапочно. Артур Павлович вздрогнул при слове «покойный» и кивнул. Иван Петрович Керф был очень прелюбопытным человеком. Служа Отечеству, он стремился к качественным переменам в жизни российских людей, поэтому ратовал за многочисленные реформы. Внося проекты в сфере образования и сельского хозяйства, он попал в поле зрения императора и заслужил репутацию хваткого, принципиального и дальновидного чиновника. Среди приближённых к царской семье у него было множество недоброжелателей, но тех, кто его уважал и понимал, какую колоссальную работу он делает, было гораздо больше. Последним его проектом было обеспечение самых отдалённых уголков Российской империи железнодорожными путями. В этом году будет закончено строительство Западно-Сибирской железной дороги, а в этот самый момент проектировались ещё четыре ветки. Керф сотрудничал с французским инженером Огюстом де Морни. Они создавали особую конструкцию рельсов для более долговечного использования. Многие страны, в том числе Германия и Великобритания, пыталась перебить контракт или сорвать его, но Иван Петрович был непреклонен — только этот человек способен добиться вместе с русскими необходимых результатов и не переиначить всё на пользу только Франции. Кристальная честность была непреложным условием работы для покойного. Штольман поблагодарил Артура Павловича и задумался. По его внешнему виду никто не смог бы сказать, что внутри него только недавно остановившиеся и зажившие шестерни, запущенные когда-то государственными политическими играми, вновь сдвинулись с места, раздирая в кровь старые корочки ран и залатанные душевные муки. Если бы Яков был менее закалённым человеком, он бы, ей-Богу, упал на колени и схватился за грудь. Ему ли не знать, куда приводят игры власть имущих в погоне за положением. Цена, которую он заплатил, была, конечно, не жизнь, но, сложись всё по-другому, кто знает. Не будь у него Ани, он и сам не знал, смог бы он и дальше существовать хоть сколь-нибудь сносно, иметь смысл жизни или вообще желание жить. Сейчас Якову очень хотелось, чтобы причиной смерти убитого была какая-нибудь банальщина: женщина, деньги, ревность или ненависть. Но он уже понимал, что перетягивание канатов на мировой арене вступило в свои права, и ему придётся вновь нырять в глубины искажающих истину игрищ. Ни в коем случае нельзя позволить этому затронуть Аню. Он помнил, что всё это и с ней сделало! Никогда больше! Так, сердце совсем зашлось! Нужно работать. Усилием воли Штольман заставил себя вернуться к рутине! Всё позже, всё дома! В этот самый момент к Анне на скамеечку присела женщина в алом атласном платье. Лицо её скрывала лёгкая вуалетка, глаз было не видно, а около пухлых губ притягивала к себе внимание родинка. Пахло от дамы так любимой Анной дядюшкиной «Парижской фиалкой». Прикрывшись веером и слегка наклонившись к Ане, женщина доверительно сказала: — Одно удовольствие наблюдать за ним, когда он работает, правда? Аня, которая как раз этими занималась — следила с замиранием сердца за его энергичными движениями и подвижным выразительным лицом — улыбнулась и машинально кивнула. Потом осознание интимности комментария дошли до неё, и женщина отпрянула от незваной гостьи. Эта фраза сказала ей о том, что эта незнакомка близко знает её мужа, и вдруг Ане показалось, что у неё украли кусочек чего-то, что принадлежало раньше ей одной. Горечь от утраты была так сильна, что Анна даже сказать ничего не смогла, слова застряли у неё в горле и не могли вырваться наружу. Загадочная дама широко и блистательно улыбнулась и сказала: — Передайте Яше привет от Стрекозы! С этими словами женщина встала и скрылась за спинами тех, кто стоял у балкона. Аня некоторое время не могла пошевелиться и вообще логически думать. Эмоции, мысли и обрывки фраз вертелись в её голове, не желая складываться во что-то связное. Так её и обнаружил Штольман, когда закончил свои дела — ошеломлённо уставившуюся в пространство. Испугавшись, Яков выпытал у жены, что произошло и резко встал, узнав, что просила ему передать незнакомка. Теперь он понял, кто скрывался под вуалеткой, кто убил Ивана Петровича Керфа, но положения это не облегчило. Скорее напротив — дело окажется вытягивающим жилы, а местами вообще невыносимым!