Детективное агентство "Анна и её духи". История седьмая. Новая жизнь.

Дома Якова и Анну встретил Пётр Иванович, уже изрядно подлечивший себе нервы арманьяком, последнюю бутылку которого они со Штольманом раскупорили вчера. Глядя, как муж его племянницы помогает ей снять отделанный кружевом салатовый плащик, мужчина подался вперёд и взволнованно спросил: -Ну как? Яков повесил плащ на вешалку и, посмотрев на Миронова, выдохнул: — Неделя или десять дней! Мужчины замерли, глядя друг на друга и думая об одном и том же: "Как пережить эти дни?" Хотя то, что последует за ними, пугало их гораздо больше. Вообще говоря, предстоящее появление первенца Штольманов привело всё семейство в гораздо большее волнение, чем можно было ожидать и предположить. Про самого Якова и говорить нечего, он и засыпал-то теперь только посредством активного лечения нервов с Петром Ивановичем, да ещё оттого, что Аня попросила Мари подавать ему только чай и отвар пустырника, а кофе спрятать подальше. Дядюшка пришёл в совершеннейшую ажитацию: Аннет, его когда-то крохотная девчушечка, которую он учил ездить на лошади, играть в карты и которой помогал справиться со своим необычным даром, сама совсем скоро станет мамой. Ностальгия по кудрявой малышке и волнение за предстоящие роды довели Миронова до того, что он стал наезжать к родственникам каждое утро и засиживаться допоздна. В конце концов Анна предложила ему занять привычную ему комнату и перестать фланировать каждый день из центра, где у него была квартира, к ним в пригород. Пётр Иванович с благодарностью согласился. Виктор Иванович и Мария Тимофеевна не отставали. Они писали теперь Ане каждые два дня и тоже уже были бы здесь, если бы не очень важное дело, которое старший Миронов вёл сейчас в суде. Через пять дней состоится последнее заседание, и Анины родители тут же приедут. У Штольманов всё уже было готово: детская, одежда и всё, что понадобится малышу на первое время, но Мария Тимофеевна обмолвилась, что они привезут с собой подарки для новорожденного. В общем, будущего члена семьи ждало сразу столько любящих родственников, что быть ему заласканным и избалованным со всех сторон. Анна покачала головой. Ну что это такое! Они же взрослые люди! Ничего страшного с ней не случится, не она первая, не она последняя. Физически она развита: по совету доктора она не бросала активной ходьбы и посильных упражнений и посему была готова к родам. Она не чувствовала себя плохо, наоборот, ей казалось, что энергии в ней хватит подарить жизнь не одному ребенку, а троим сразу. Поэтому она с нетерпением ждала заветного часа, когда сможет взять своего сына на руки. Малыш её тоже явно чувствовал, что грядёт что-то новое и непонятное. Он притих и уже не барабанил по маме изнутри, а будто поглаживал, нежно прощаясь с тем местом, где ему было тепло и покойно столько времени. Аня покачала головой и отправила мужчин в гостиную. Сама она направилась в кухню, чтобы попросить мадам Агнес заварить ромашку. По дороге ей встретился Гастон, который как раз шёл от поварихи с огромным куском шоколадного кекса. Он держал в руке книгу Эгара По, которую немедленно захотел с ней обсудить, поэтому развернулся и направился обратно, радостно на неё поглядывая — она очень ему нравилась такая: круглая, милая и домашняя. Они остановились около входа и некоторое время говорили о том, как преступнику удалось покинуть комнату, если дверь и окна были закрыты изнутри. Аня уже читала эту историю, поэтому не стала ему говорить, что преступник всё ещё в помещении. Удовлетворенные друг другом, они разошлись по своим делам. Мадам Агнес усадила Аню за стол и принялась хлопотать вокруг неё. Через десять минут был собран поднос, на котором помимо чая стоял шоколадный кекс и маленькие тарталетки с лососевым рийетом. В этот раз женщина не дала хозяйке нести угощение, и сама доставила поднос в гостиную. Аня разлила чай и села около мужа, с удовольствием поглядывая на лакомство: она проголодалась после прогулки. Яков поцеловал её в макушку: уж очень удовлетворённой она выглядела. Пётр Иванович полагал, что под рийет больше подойдёт коньяк, но благоразумно промолчал: до ужина ещё полно времени, а Аня явно не одобрит такую раннюю профилактику переживаний. Чаепитие и весёлая беседа — Миронов по обыкновению потчевал родных невероятными историями — была прервана стуком в дверь. Мари открыла и спустя пару минут доложила, что пришёл господин Эжени. Штольман несколько напрягся: они, конечно, сдружились с начальником местного полицейского отделения, но не до такой степени, чтобы заходить друг к другу так запросто, без предупреждения. Значит, что-то произошло. А он так не хотел, чтобы сейчас дела отвлекали его от Ани. Попросив Мари пригласить бригадного генерала войти, Яков надел сюртук, снятый дома, и поправил галстук. Господин Эжени был мрачен. Он поздоровался с обитателями дома, с некоторой опаской посмотрел на Анин круглый живот и попросил Штольмана поговорить наедине. Пётр Иванович намёк понял и удалился, лелея надежду, что он-таки не выпил ту последнюю рюмку арманьяка, которую налил перед приходом родных. Анна категорически отказалась уходить: она полноценный член сыскной команды, и, даже если она беременная, то всё равно должна знать, куда Этьен собирается втянуть её мужа. Господин Эжени покорился. Он привязался и к мадам Штольман тоже и не имел целью расстраивать даму в таком положении. Однако, ему придётся это сделать. Начальник полицейского отделения вздохнул и сказал, что сегодня утром в участке найдено тело констебля Лангле. Анна прижала ладонь ко рту, а Штольман поджал губы: они часто сталкивались с молодым человеком при расследовании того или иного дела, да и Гастон плотно сотрудничал именно с ним на ниве агентурной сети. Юноша, а ему только-только исполнилось девятнадцать лет, отличался смелостью, сообразительностью и кристальной честностью. Штольманам он нравился, поэтому известие о его гибели их необычайно расстроило. Убийство служителя закона, да ещё в полицейском участке было чем-то из ряда вон выходящим. Господин Эжени помолчал и сказал: -Господин Штольман, я понимаю, что моя просьба совершенно не ко времени. Я знаю, что вас сейчас тревожат другие крайне важные дела, — мужчина улыбнулся Ане. — Но я прошу вас о помощи. Ситуация сложная и непонятная, мне бы не хотелось выносить сор из избы, да и самого мальчика очень жаль. Ведь у меня в участке такое совершили! Это же беспрецедентно! Штольман и Анна переглянулись. Яков понял, что ему придётся взять это дело: его жена была расстроена и всё равно будет об этом думать! И он сам не мог оставить смерть этого юноши безнаказанной. Так что нужно срочно восстанавливать справедливость и искать виновного!