Детективное агентство "Анна и её духи". История седьмая. Новая жизнь.

Штольман и господин Эжени ехали в экипаже в участок. Аня категорически не желала оставаться дома и порывалась отправиться с ними. Штольман пришёл в ужас, представив, что она на таком сроке будет участвовать в расследовании. Он тоже упёрся и был однозначно против таких эскапад. Анна, сложив руки на груди, сказала, что если он будет один искать виновного, то дома его, как обычно, не будет большую часть дня. И если начнутся роды, то где его искать в таком случае? Яков, вообразив, что он и в самом деле не будет рядом с ней всё это время, понял, что всё равно не сможет нормально вести расследование. Так уж и быть, они вместе будут искать улики и допрашивать свидетелей, а для далёких разъездов он найдёт других людей — Аня важней. Сегодня Штольман уговорил жену не ездить с ними, потому что уже вечер и она устала. Анна согласилась, но с обещанием, что он ей всё расскажет: она отчаянно жалела улыбчивого парня, у которого всегда находилась минутка, чтобы переброситься с ней парой слов, и много времени для Гастона и его агентов. Сейчас мужчины уйдут, а она сядет и поплачет по нему. Делать это при Штольмане она не будет: незачем его волновать. Насколько Аня помнила, у Антуана Лангле была только мать, которая его и вырастила. Несчастная женщина! Покрепче обняв свой живот, Анна думала о том, что её сын тоже вырастет в красивого мужчину — обязательно похожего на Штольмана, она это видела — и уйдёт в свою взрослую жизнь, полную интересных и подчас опасных событий жизнь. Что будет с ней, если не дай Бог?.. Отринув от себя эти мысли, женщина прониклась какой-то непримиримой ненавистью к человеку, лишившему мать её сына. Как хорошо, что на свете есть Штольман, который способен, если не вернуть юношу домой, то хоть покарать его убийцу. Мысленно перекрестив мужа, Аня отправилась наверх. Штольман же, усилием воли отрешившись от мыслей об Ане, оставшейся дома без него, внимательно слушал господина Эжени, который излагал ему события вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Итак, вчера в участок поступила наводка от одного из агентов Гастона, что около булочной госпожи Бувэ орудует компания из трёх залётных молодцов. Они обнаруживали хорошо одетых и выглядевших состоятельными посетителей и следовали за ними до укромного места, где благополучно их грабили. Промышляли ухари так второй день. Малолетние филёры полагали, что завтра они уже перейдут на другое место, больно уж их физиономии тут примелькались. Группа констеблей выехала на указанный адрес и, получив подтверждение донесения, попытались взять преступников. Те, как выяснилось, были не робкого десятка и оказали жестокое сопротивление. Никто из полицейских не пострадал, но арестовать удалось только одного из грабителей, двое скрылись. Задержанный был ранен. Его подлатали и закрыли в камере, где он пребывал до сих пор, периодически начиная вопить и ругаться настолько виртуозно, что бывалые служаки невольно прислушивались — некоторых слов они не слышали ни разу. Антуан Лангле был дежурным в эту ночь. Он пришёл раньше, чем началась его смена. Юноша поступал так всегда: он ответственно относился к своей работе и любил то, что он делал, поэтому всегда старался быть в курсе того, что творится в отделении. Констебль уважал закон, тщательно изучал законы и беспрестанно улучшал свои навыки в стрельбе и рукопашном бою. В отделении его все любили за благодушие и готовность подставить плечо в трудную минуту. Сам месье Эжени присмотрелся к юноше и прочил ему неплохую карьеру. Менял Антуан младшего бригадира Перше, который служил в этом отделении уже десять лет. Он был надёжным полицейским, но особо никуда не лез, просто выполняя приказы. Оттого и ходил всего лишь в младших бригадирах. Его, однако, это устраивало. Зарплату он получал исправно, в скандалах замечен не был, интриг против коллег не вёл и считал свою жизнь вполне сносной. Итак, констебль Лангле приходит в участок около восьми вечера и погружается в результаты вчерашней работы отделения. В отделении находятся ещё три человека: комиссар, ещё один констебль и находящийся на дежурстве Перше. К девяти часам по показаниям младшего бригадира полицейские завершили свою бумажную работу и ушли, в десять он сам передал пост сменщику. В участке не осталось никого, кроме сидящего в камере грабителя. Утром комиссар обнаружил Антуана за столом, висок его был проломлен. Вот, собственно, и вся история. Штольман думал об услышанном и понимал, почему господин Эжени обратился к нему. Кто по здравому размышлению мог убить несчастного юношу? Подельники арестованного, которые пришли его выручить, но по какой-то причине так и не сделали этого. Это раз. Сам арестованный, что маловероятно, но чего на свете не бывает. Это два. Как и почему, и как оказался обратно в камере — другой вопрос. Исключать нельзя. Совершенно посторонний, зашедший с улицы человек. Это три. Знакомый самого Антуана, убивший его по личной причине. Это четыре. Ну, и последний вариант, который, видимо, терзал начальника отделения более всего — кто-то из своих, от кого не ожидаешь удара в спину и кому доверяешь почти безоговорочно, ведь каждый день стоишь с ними на поле битвы с преступностью. «Дело выйдет тяжёлым», — подумал Штольман.