Любовь — это химия...

На второй неделе после похода в больницу Кей чувствовал, как сходит с ума. Огромные кучи бумаг, множество людей, и опять документы-документы-документы… визиты к отцу, который шел на поправку, что не могло не радовать. На фоне всеобщего хаоса Кей даже открыл личный минибар отца, про который узнал совершенно случайно, когда в выходной день проводил уборку во всем доме. Алкоголь помогал иногда расслабиться, уйти из этого мира, чуть отдохнув. Он боялся пить много, поэтому зачастую просто мало ел, чтобы как можно скорее приблизить наступление алкогольного опьянения. И про будущее, когда отец все узнает, он не думал. Пусть отругает, пусть накажет, пусть… пусть хоть что сделает. Было уже плевать.

***

— Цукишима, плохо, — сделал вывод Куроо, — очень плохо, — когда Кей не решил задачу. Вернее, решил, но неправильно. Ответ не сошёлся с тем, что был у учителя, который, как оказалось, решает каждое задание, которое дает ученикам, чтобы проверить их уровень знаний. Кей закатил глаза, отвернувшись. Он — гуманитарий от головы до ног — должен корячиться у доски, выслушивая претензии учителя. Конечно, в их стране образование превыше всего, и он всегда был примерным учеником, но… именно сейчас ему так неохота что-либо делать. Он так устал. От всего. От воспоминаний, от прошлого, что никто не отпустит его, от постоянных переживаний по поводу отца, от скорби по Акитеру и матери… А ему приходится делать вид, что он в порядке. Хотя, на самом деле, он совершенно не в порядке. Он хочет пропасть из этой жизни. Переродиться, забыть все, умереть… Да что угодно. Только бы отгородиться ото всех проблем и спокойно вздохнуть. После урока его снова позвал к себе Куроо. Вот, еще одна проблема. Теперь с учёбой. Только этого не хватало. — Цукишима, я вижу, что ты довольно умный и смышленый парень, — начал учитель, — и я хочу тебе помочь. Я так понял, что ты не очень хорошо разбираешься в химии, поэтому я предлагаю тебе дополнительные занятия со мной в качестве репетитора. Кей застыл. Его удивило не то, что кто-то впервые сказал, что он не справляется с уроками, его напугало то, что он будет с этим человеком наедине. Ведь химию ему действительно нужно подтянуть — экзамены-то ему все равно придется сдавать, а заниматься они будут либо у Кея, либо у Куроо. Последний раз, когда он остался с мужчиной один на один, ничем хорошим не закончился. Но они же согласились забыть все, что было. Почему же Кей до сих пор думает об этом?.. — Я согласен, спасибо, Куроо-сэнсэй, — он вежливо поклонился, — но это нужно обсудить с моими ро… — Кей запнулся, а большие глаза на секунду стали будто стеклянными, — с моим отцом, — он прочистил горло, отвернувшись от учителя. Куроо его жалко. По-человечески жалко. Смерть недостойна никого. Никто не заслуживает того, чтобы лишиться родителей. Родителя. Да хоть кого-нибудь родного. Некоторые члены его семьи ушли еще до его рождения, а другие — после его совершеннолетия. Поэтому он хочет помочь. Какая-то малая эгоистичная часть внутри него не хочет вернуть время, не хочет не идти в клуб, не хочет не подсесть к этому парню, не хочет не целовать его и не хочет не… — А, да, точно, — Куроо сконфуженно запустил руку в волосы на затылке, — как он там? — он внимательно посмотрел на ученика, надеясь не увидеть сильную боль или ненависть на его лице. Когда ему коротко ответили: «идет на поправку», он мягко улыбнулся. Цукишима не сдастся, справится. Что бы не случилось. Но приглядеть за ним все-таки нужно.

***

Дни тянулись, как мед. Кей с детства не любил эту сладость, а теперь стал ее просто ненавидеть. Он ждал и сам не понимал, чего. Или, наоборот, не ждал и желал как можно отсрочить будущее. Через несколько дней отца выпишут из больницы, через несколько дней он будет заниматься дополнительно с Куроо. Мужчина ведь действительно хотел ему помочь. Куроо подала заявку одна ученица, но он соврал, что все занято, чтобы освободить место для Кея. Он просто хотел быть ближе к нему.

***

Этой ночью была гроза. Кей ее боялся. В далёком детстве он прятался под одеяло, стоило ему только услышать раскаты грома или увидеть яркую вспышку молнии. Тёмные тучи нагоняли на него страх, поэтому Акитеру всегда обнимал его. В руках брата он чувствовал себя в полной безопасности. Когда ему было около шести или семи, Акитеру ложился вместе с ним на кровать и частенько засыпал, сжимая того в своих объятиях. В детстве. Сейчас он вырос. Повзрослел. И брата-защитника уже нет. И к постоянным землетрясениям он уже привык. И страхи поменялись. Акитеру всегда о нем заботился. Пришла очередь Куроо взять на себя эту ответственность.