Любовь — это химия...

Похороны матери было решено оставить на то время, когда отца выпишут. В одиночку Кей бы не смог все организовать. Если судить и по физическому состоянию, и по психическому. В тот же день, когда Кей пришел навестить отца, он узнал, что тот еще ночью пришел в себя, даже смог встать с кровати, но все еще не ходил. Мужчина знал, что случилось с его женой. Поэтому в тот момент, когда Кей зашёл в палату, увидел на бледных худых щеках прозрачные слезы. Не уберег. Кей, увидев это, нахмурился. А потом сел на мягкую больничную койку и, взяв руку отца, сжал ее в своей. И удивил этим и мужчину, и себя. В этот же день Кей позвонил Ямагучи. И наконец рассказал обо всем. И извинился за то, что не брал трубку. И даже не удивился, когда парень не стал его упрекать, а наоборот успокоил и стал рассказывать о том, как прошел его день, и что вообще случилось в его жизни. Не удивился, потому что Ямагучи всегда был таким. И за это Кей был и будет ему всегда благодарен. Непринуждённая беседа была как нельзя кстати, потому что Ямагучи рассказывал всякие истории о школе, о тренировках и об очень миленьком новом менеджере волейбольного клуба. И это казалось какой-то стеной. Барьером между серой реалией бытия и яркой жизнью обычного подростка.

***

На следующий день, вечером, как и обещали, за Кеем зашли Хината и Кагеяма. По дороге в центр города из его района он молчал, не участвуя в крайне оживленной беседе своих одноклассников. И даже не понимал, о чем они говорили. Вернее, не вслушивался. Заполненная мыслями голова лишь изредка впускала в себя обрывки фраз: «…я тебе не проиграю, даже не думай…», «…и что, что я хуже в английском? Зато я лучше в математике…», «…и Куроо-сэнсэй такой…». Стоп. Что? — Куроо-сэнсэй? — неожиданно для всех произнёс Кей. Хината резво обернулся на него, тут же закивав головой: — Да, он спрашивал у старосты про тебя. — Зачем? — тупо спросил Кей. В сегодняшнюю ночь он почти не спал, он слишком много думал. Парни странно посмотрели на него: их удивило то, что всю дорогу молчавший и старательно делавший вид, что его здесь нет, Кей выцепил из их разговора именно это имя, да теперь еще и очень сильно тупит. — Не знаю, но могу предположить, что он хотел о тебе что-то узнать, — растягивая слова, сказал Кагеяма, словно объясняя слабоумному. Кей в ответ вскинулся на него и скривил губы. Как будто это и так понятно не было. Весь остальной путь прошел в полной тишине. Хоть что-нибудь сказать не рискнул даже Хината. Они с Кагеямой чувствовали эту крайне неприятную атмосферу и ауру, исходящую от Цукишимы, после прошлых слов. — О! Цукишима, не хочешь на заброшку? — неожиданно вскрикнул Хината, когда они остановились около небольшого ларька с мороженым. Кей, кстати, давно его не ел. Последний раз был в детстве, наверное. Воспоминания нахлынули с новой силой после слов одноклассника. Кей неопределённо пожал плечами. Он правда не знал, хочет он этого или нет. — Да ладно, идем! — улыбался Хината. — Тебе понравится! Мы с Кагеямой ее случайно нашли. Сейчас расскажу, — после этих слов два одноклассника уже шли в обратном направлении, прямо к тому зданию. Кею ничего не оставалось, как пойти за ними, — короче, мы тренировались вместе, ну, и решили пробежаться. Бежим-бежим, а остановиться не можем. Оба не хотим друг другу проиграть. В общем, победителя не было. Мы оба, на большой скорости, почти влетели в стену этой заброшки, — Хината закончил свой рассказ и засмеялся, видимо, детально вспомнив тот день. Кей даже не удивился. И не посмеялся. Ну, если только чуть-чуть. Совсем самую малость позволил уголку губ приподняться. Кагеяма заметил это, но не стал ничего говорить. Заброшенное здание оказалось… очень заброшенным. Старые доски валялись везде, бетонные стены в некоторых местах разрушились, а крыша кое-где была попросту разрушена, обвалившись на этажи. Вокруг подобия дома стояли какие-то недостроенные маленькие арматуры. Было видно, что сюда уже давно никто не заглядывал. Даже не верилось, что они до сих пор в Токио. — Вот она! — радостно озвучил очевидное Хината. Кей замыкал их небольшую компанию, когда они, не сговариваясь, выстроились друг за другом. Пробраться к вынесенной (а, может, и невнесенной) двери можно было только по одному. Лично ему заходить не хотелось: прогнивший пол не внушал никакого доверия. Но он был уверен: если он хоть чуть заикнется об этом, парни назовут его трусом. Они прошли по всему первому этажу и не увидели ничего интересного. Так и сказал Хината: «Ничего интересного». Кей не знал, что может быть «интересного» в заброшенном здании, но ничего не сказал. Не удовлетворившись, Хината последовал на лестницу, Кагеяма отправился за ним, а Кей снова шел третьим. Таким же образом они обследовали второй и третий этажи. На четвёртом было много дыр в полу, поэтому они даже не стали останавливаться на этом. На пятом лежали массивные остатки каких-то труб, на шестом везде были раскиданы клочки ткани, что привело всех в удивление. Седьмой, восьмой и девятый тоже оказались пустыми. Было непонятно, для чего вообще строили это. На жилой дом похоже не было. На какой-то офис тоже. — Ходит легенда, — неожиданно начал Хината, Кагеяма было хотел что-то возразить, но его быстро заткнули: — подожди, Кагеяма, Цукишима же не слышал! Он теперь в Токио живет, он тоже должен это знать! — возмущенно закричал Хината на друга. — Так вот, — закончив тираду, он снова повернулся к Кею, — ходит легенда, что несколько десятков лет назад это здание построили для душевнобольных. Типа психбольницы. Почему ее так и не достроили? — он посмотрел прямо в глаза Кея, видимо, не дождавшись вопроса, поэтому задав его сам, — потому что… — он сделал паузу, — эти больные превратились в единорогов. Кей резко остановился, в высшей степени удивившись. Кагеяма сделал то же самое. Они оба внимательно посмотрели на одноклассника, нахмурившись. Кей чуть было не съязвил, что Хината, похоже, и сам такой же, но его перебили: — У вас такие лица смешные! — засмеялся никто иной, как Хината. — Я просто проверял, слушаете ли вы, — объяснил он, — на самом деле, по легенде, этих больных просто-напросто убили. «Лучше бы они действительно превратились в единорогов» — скривился Кей на фразу про смерть. Он продолжил движение по десятому этажу, не надеясь особо ни на что. Это заброшенное здание не было похоже на то, из детства. Но все-таки о безопасности забывать нельзя, поэтому он ходил как можно аккуратнее: сначала наступал одной ногой на доску или бетон, проверяя, а затем становился обеими. — Ладно, опять ничего интересного, — снова заговорил Хината, — давайте тогда на крышу. Кей всеми силами пытался отогнать воспоминания, настойчиво лезшие в его голову. Но, он даже не удивился, у него не получилось. Тогда он постарался не забыться, не уйти из этой реальности. Ведь самое главное — не потеряться в том, чего нет. И он смог. Закат был красив. Ярко-оранжевое, как огонь, солнце нависло над горизонтом, с каждой секундой спускаясь все ниже и ниже. Облака плыли по небу неровными, оттого и прекрасными, тонкими линиями, окрашиваясь голубым, красным и фиолетовым. Зрелище было действительно чудесным, но только для тех, кто ни разу такого не видел. Кей в Сендае часто встречал закат, смотря в окно, провожая день или на прогулках с Ямагучи. Хината и Кагеяма тоже не были детьми, закаты, которых в их жизнях было уже великое множество, не могли их удивить. Поэтому троица просто уселась на необвалившийся участок крыши. Хината достал телефон и все-таки сфотографировал пейзаж, судя по характерному щелчку. Через несколько минут в кармане у Кагеямы что-то завибрировало, и он тоже достал гаджет. — Зачем выложил? — спросил он, когда увидел, какое уведомление ему пришло. — Просто так! Красиво же! — ответил Хината. Кей не понял, о чем они говорят, но начал догадываться. И осознал, что догадки оказались правильными, когда к нему обратились: — Цукишима, а у тебя есть инстаграм? — Да, — произнес Кей, и тут же пожалел об этом. — О! И как ты записан? — продолжил допрос Хината. Кей тихо вздохнул, но все же сказал свое имя, и через несколько секунд получил уведомление о том, что некто «hinorange» отправил ему запрос на подписку. Он тут же подтвердил, удивившись оригинальности ника. — Почему «hinorange»? — не выдержал он. — «Hin» это от Хинаты по-английски, а «orange» — это апельсин ну или мандарин, короче, оранжевый. Меня так Кагеяма назвал, ну, и я решил по приколу себя так записать, — терпеливо объяснил Хината. Кей только кивнул, — а почему у тебя фоток нет? — Не люблю фотографироваться, — он повёл плечами. — А зачем тогда инстаграм завёл? — Ямагучи заставил. — Кто? — Хината, наконец, оторвался от разглядывания чего-то в телефоне и удивленно посмотрел на Кея. — Мой лучший друг из Мияги. — Вау! Познакомь нас! — выпалил Хината. «Кажется, он действительно думал, что у меня не может быть друзей. Хотя, о чем это я. Есть ведь только один друг». Кей пообещал, что спросит разрешения у Ямагучи, вдруг он не захочет общаться. Вообще-то, он был уверен, что тот не откажет, но вот так вот просто позволить незнакомому человеку написать лучшему другу он не мог. Они посидели еще немного, пока солнце окончательно не спряталось. Домой они шли довольные. Кей понял, что за всю прогулку он почти ни разу не подумал о том, что его терзало.