Любовь — это химия...

у жизни самые больные сценаристы.

Кей сжимал в руках последнее оставшееся у него фото. На старой, чуть помятой, бумаге он, Акитеру и их родители. Воспоминания буквально обрушились на него. Весь период с начала сознательного возраста до момента смерти брата каруселью проехал перед глазами. Кей мягко улыбнулся, сняв сумку. Ему нравилось быть одному, нравилось проводить это время наедине только с самим собой, думать обо всем в компании тишины или музыки. Он сел на парапет, положив фотографию с изображением четырех счастливых людей на ней около себя, и достал из кармана наушники. В принципе, он здесь один на такой большой высоте и не должен никому помешать громкостью песен. Но Кей все же подключил проводной аксессуар к гаджету. Таким образом звук не будет рассеиваться в воздухе, да и мысли заглушит, поступая прямо в мозг. Кей включил плейлист вперемешку, но все равно несколько раз нажал на кнопку «next», ища нужный трек, идеально подходящий под настроение и атмосферу небольшой темноты из-за набежавших на небо туч. Кажется, скоро будет дождь. Через несколько минут внезапный порыв сильного и холодного ветра заставил худое тело поежиться, обхватив предплечья ладонями. Нужно идти домой. Хоть и не очень хочется, но промокнуть под холодной водой желания нет вообще никакого. Кей протянул руку влево, надеясь взять фотографию и положить в карман тонкой толстовки. Но под ладонью чувствовался только холод крыши. Он удивлённо посмотрел на это место и не обнаружил старой бумаги нигде в поле своего зрения. Он сиротливо огляделся, не позволяя скользкой панике завладеть им. Кей обошёл всю крышу, аккуратно ступая по полуразрушенной поверхности. Все такое серое, почти сливающееся с небом. Где-то зияли дыры, где-то нет ограждения, где-то сломан целый кусок горизонтальной крыши и поставлен по диагонали почти на верхний этаж… Вот именно там Кей и увидел свою фотографию. Она лежала почти на самом краю, едва колышась от небольшого ветра. Кей не мог ее бросить. Это единственное изображение, сохранившееся до сих пор, где есть и живая мать, и живой Акитеру, и радостный отец, и счастливый Кей. И все улыбаются. Это слишком дорого. Кей раздражённо цыкнул, прикидывая, как ее можно достать. Еще один порыв усилившегося ветра чуть подхватил бумажку, вынуждая думать побыстрее. Конструкция выглядела очень ненадежной, и Кей ругнулся сам на себя. Он подошел чуть ближе, и крыша под ногами еле слышно скрипнула. Сглотнув слюну, он продолжил свой короткий путь. Кей ухватился за ржавый металлический прут, присел на корточки и изо всех сил начал тянуть руку. К счастью, он подцепил фотографию кончиком указательного пальца и пододвинул к себе. Он быстро свхатил ее, бережно сжимая в руке, и засунул в карман. Теперь можно идти домой. С неба упали первые бесцветные капли, и Кей хотел подтянуть собственное тело к пруту, чтобы быть ближе к наименее опасной части крыши. Но противный хруст разрушил все планы. Кей неверяще посмотрел на свою руку, которая держала отломанную железку. Он начал скользить по уже становящейся влажной бетонной крошке. Уцепиться попросту не за что, но теплые руки пытались ухватиться за грязную и мокрую поверхность. Ладони горели, а ногти болели от настойчивого желания не умереть. Нет, нет, он не может, он не должен. Необходимо бороться, выживать, у него еще столько планов. Закончить школу, сдать экзамены, поступить в хороший университет, найти достойную работу… У него еще целая жизнь впереди! Инстинкт самосохранения проявил себя отлично, но все равно не спас. Кей неумолимо двигался все ближе и ближе к краю. Скользкая подошва кед и мокрые ладони шуршали, проезжая по мелкой сырой крошке. Кажется, прошла целая вечность, пока он не достиг края. Хотя, все произошло за какую-то долю секунды. Кей больше не чувствовал под ногами крыши, под руками — бетона. Было только ощущение полёта. Кей неуклюже пытался ухватиться хоть за что-нибудь, но сжатая ладонь захватила только воздух. Отсутствие твёрдой поверхности испугало: кажется, будто сердце действительно ушло куда-то вниз, прекратив свою работу. Глаза смотрели прямо в небо. Все смазанное, будто Кей без очков. Он летел вниз и не мог в это поверить. Неужели это все? Вот так бездарно он закончит эту жизнь, еще не успев начать? Этажей, мимо которых он пролетел, становилось все больше и больше. А если он не выживет, кто-нибудь будет жалеть или грустить? Отец? Слабо верится. Хината и Кагеяма? Может быть. Ямагучи? Вероятно. Куроо?.. Последняя мысль о нем. О единственном человеке, которого он полюбил. Раздался первый за сегодня удар грома и на старый мокрый асфальт упало молодое тело. Будущее так и не наступило.

***

Утром следующего дня Куроо готовил для себя завтрак, ожидая событий нового дня. Сегодня он снова увидит любимого ученика. Куроо улыбнулся, нажимая на кнопку пульта. Сразу же включился канал с новостями, и он решил, что это идеальный звуковой фон для готовки. Женский голос сначала вещал про политическую ситуацию в стране, заставив Куроо измученно выдохнуть: он никогда в политике не разбирался; а потом про трагическое событие: — Сегодня ночью было найдено тело подростка, предположительно совершившего суицид, — Куроо недовольно цыкнул, поворачиваясь к телевизору, — прошедший вчера вечером дождь смыл все следы, так что определить, было ли это преступление или все же суицид, невозможно, — на экране белая ткань, закрывающая тело. Он неверяще посмотрел на это, заметив под ней светлые волосы, — отец погибшего опознал тело и разрешил нашей редакции предать истории огласку. Имя подростка — Цукишима Кей, — Куроо уронил чашку с кофе, но не обратил на это внимание. Он вперился в экран телевизора, где мелькали посторонние люди, корреспонденты, даже отец погибшего, что стоял рядом, но Куроо видел только искалеченное тело. Оно зацензурено, но по цветам понять, где земля, где тело, а где кровь, очень просто. Сюжет сменился: ведущая новостей начала рассказывать про погоду на неделю, но Куроо ее больше не слушал. Перед глазами до сих пор стоял бледный Кей с кровью по всему телу. В ушах звучало только его имя. Он не мог, не мог, не..! Не мог же? — Я никогда не хотел покончить жизнь самоубийством, — произнес Куроо, внимательно смотря прямо на Кея, который после сказанной фразы широко раскрыл глаза, не веря в услышанное. Мистер Цукишима позвонил учителю, когда сын сообщил ему о репетиторстве. И попросил войти в положение: всё-таки парень и брата потерял, и мать, и почти отца. В их стране суициды очень популярны. Будет ли Кей в числе подростков, сделавших это? Но Куроо верил, что Кей сможет, стерпит, выдержит. Пока не увидел, как он, не морщась, выпил еще один бокал. А вдруг, если он действительно все это время носил в себе идею самоубийства?  Что Куроо о нем знает? Почему он вообще решил, что знает Кея? Всего один маленький и короткий разговор по душам разве мог раскрыть человека? Конечно, нет. Куроо крепко держал столешницу позади себя, потому что ноги начали дрожать. Он дошёл до стула и сел, облокотившись на стол. Ощущение, будто что-то давит на грудную клетку, потому что дышать стало очень тяжело. Он не может в это поверить. Через несколько минут Куроо позвонил на работу, предупредив, что его сегодня не будет. Пришлось соврать, что вчера он подхватил простуду. Преподавать сегодня он точно бы не смог. Казалось, что все знания из его головы выветрились в одно мгновение, в то, когда он услышал знакомое имя в эфире.

***

Плохо. Очень плохо. Потерять двух сыновей и жену. Как он мог? Почему не уберег? Какой из него отец? Какой из него муж? После всего этого. Об этом думал Цукишима, допивая третью бутылку коньяка. А ведь только сегодня, всего несколько часов назад, он отругал Кея за то, что тот своровал два алкогольных напитка из его бара. А ведь могли сейчас вместе вдвоем пить, сидя на полу или на кухне. Разговаривали бы, как отец и сын, обо всем. Но сейчас он пьёт свой коньяк в одиночку после того, как вернулся с морга. Это точно Кей. Теперь он раскаивается. Пусть его услышат и сыновья, и жена. Он раскаивается, он просит у всех прощения. За все. За свои действия, бездействие, слова… Только уже поздно. Но пьяный мозг этого понять не хочет. Цукишима еле встаёт с пола и идет на кухню. Завтра с утра ему будет плохо, но если сейчас выпить чай аналогичного для коньяка цвета, то алкоголя он выпьет меньше. Он включает конфорку, чтобы вскипятить воду. Но рука не хочет слушаться — слабо двигается, из-за чего огонь не вспыхивает. Цукишима слишком устал. Он ничего не замечает и думает только о том, что хочет спать. Он идет в свою спальню, падает на кровать и сразу же забывается сном. Дом с закрытыми окнами медленно наполняется запахом газа, и ритм дыхания пьяного человека постепенно замедляется, пока не исчезает совсем. Во сне мужчина видит свою семью, а потом только темноту.

***

На похороны Куроо не явился. Он боялся. Боялся, что, увидев Кея — настоящего, живого Кея — в гробу, не сдержится. Закричит, заплачет или, еще хуже, вообще ничего не испытает. Только через неделю после смерти Кея Куроо решился. Надел свой лучший костюм и купил в цветочном магазине несколько белых хризантем. В ту пятницу, когда он узнал обо всем, он позвонил Цукишиме, выразив свое сочувствие и попросив принять его соболезнования. Отец Кея и рассказал, когда будут похороны. На кладбище Куроо не был давно. Было очень тихо, лишь изредка шелестели листья из-за ветра и каркали вороны, сидя на деревьях. Могила Кея выделялась своей новизной и свежестью. Куроо хотел запомнить парня: улыбающимся или грустным, злым или спокойным, без разницы. Главное, живым. Он стоял перед могилой и смотрел на серую плиту с выведенными на ней иероглифами и вспоминал. Перед глазами неслись обрывки всех событий, что случились в его жизни с появлением в ней Кея. Первая встреча, вторая, дополнительные занятия, разговоры… Все чувства и эмоции, что он пытался выразить в действиях, Куроо решил сформулировать в один вопрос. Фразу, для которой он так и не набрался смелости, чтобы сказать несколько дней назад. — Кей, скажи, ты любил меня? Он понимал, что ему никто не ответит, но вся тяжесть от сдерживания этих слов будто спала с его плеч. Он сделал глубокий вздох, почувствовав аромат цветов. Куроо, словно очнувшись, положил их около плиты, и, грустно улыбнувшись, развернулся. В голове настойчиво звучал недавний вопрос, заставляя сердце биться быстрее. Он ведь так и не узнает, что чувствовал к нему Кей, никогда. И чувствовал ли вообще что-нибудь… Внезапный порыв ветра в спину заставил Куроо обернуться. В нос неожиданно ударил запах белых хризантем, а ему в ладонь упал красивый бутон.