Пусть тебя направляют звёзды

19 февраля 1998 год, родильный дом.

Это был тяжёлый день для акушеров. Ничто не предвещало беды, пока в роддом не привезли сразу несколько рожениц, у некоторых из них ситуация была критической. В коридоре застыло томительное ожидание отцов, слышались резкие выкрики врачей и бесконечная беготня медсестёр. Суматоха поглотила здание. Мальчик лет пяти сидел рядом с отцом, мерно болтая ногами. Итачи ждал появления брата, воодушевлённый грядущим событием, но стоило ему взглянуть на лицо родителя, как радость мгновенно испарилась. В тёмных детских глазах промелькнула растерянность. Мальчишка следил за врачами, метающимися между кабинетами, и жадно ловил обрывки их разговоров. Он то и дело поднимал взор на обеспокоенного отца, но вскоре его внимание привлёк странный мужчина, который бродил по коридору, нервно перебирая что-то в руках. Итачи искренне не понимал, в чём проблема и почему все так взволнованы. Наконец, высокий длинноволосый врач жестом позвал Фугаку в кабинет. Итачи порывался идти следом, но отец сухо попросил его подождать на месте. Ребёнок не то чтобы расстроился, но по его душе полоснуло недоброе предчувствие. Глядя на напряжённые спины взрослых мужчин, он начал осознавать: случилось что-то непоправимое. — Ваш ребёнок, Фугаку, долго не проживёт. Множественные патологии, слабый организм просто не справится, — начал врач, безжалостно «резая без ножа». Он всегда был прямолинеен и не видел смысла оттягивать неизбежное. Скрывать правду было бесполезно: младенец умрёт через несколько дней, в лучшем случае — через пару недель. Фугаку выглядел ошарашенным, хотя изо всех сил старался сохранить маску хладнокровия. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Всё шло не по плану. Этот ребёнок должен был стать опорой семьи, решить многие вопросы наследия Учих, а теперь всё рушилось. Непредвиденные обстоятельства ломали устоявшийся строй. На УЗИ не было видно никаких патологий, и солидный мужчина пребывал в яростном недоумении. Врач обращался именно к нему. Нужно было срочно что-то решать. Любой ценой. — Замените его. Поменяйте местами, сделайте что угодно, но мне нужен живой и здоровый ребёнок. Я заплачу, — Фугаку резко выхватил из рук врача листок и ручку, размашисто написав на бумаге внушительную сумму. Доктор едва заметно прищурился, словно довольный кот, добравшийся до сметаны, и криво усмехнулся. Он медленно встал из-за стола, коротко кивнул и вышел в сторону родильного отделения. Врачу не составило труда провернуть подмену. Он сделал это быстро и незаметно, без тени сожаления или угрызений совести. В этом мире деньги решали слишком многие проблемы, чтобы тратить время на моральные дилеммы. Реальность всегда бьёт туда, где ты меньше всего защищён. Через несколько часов Микото принесли младенца со светлой макушкой. Первой реакцией женщины, едва отошедшей от наркоза, стал шок. В их роду отродясь не было светловолосых. Тем не менее, медсёстры оставили малыша и поспешно скрылись за дверью палаты. — Не мой… Не мой! Это не мой сын! — женщина забилась в истерике, захлёбываясь слезами. Материнское сердце не обманешь — она не чувствовала родной крови. Микото кричала, умоляя вернуть её настоящее дитя, пока подоспевшие санитары не скрутили её и не вкололи успокоительное. Она обмякла в руках медиков, постепенно затихая. Фугаку наблюдал за этой сценой издалека. Его взгляд был остекленевшим и холодным.

Двадцать лет спустя.

Уставшая после изнурительной смены врач разбирала старые архивы. Просматривая кипы пожелтевших документов, она наткнулась на крайне странные записи. Данные о рождении, связи и даты были перепутаны, а имена и фамилии в некоторых парах выглядели подозрительно исправленными. Женщина замерла, взвешивая факты. Профессиональное чутьё подсказывало: она нашла след преступления двадцатилетней давности. Помедлив, она всё же решилась набрать номер телефона, указанный в документах к выписке. — Здравствуйте, это Цунаде, главврач родильного дома, в котором вы находились двадцать лет назад. Я нашла ваши документы и…