Болезненное опекунство

      Профессор Макгонагалл помогла Гарри подняться.       — В самом деле, мистер Поттер, вы должны смотреть, куда идете. Боюсь, однажды вы получите серьезную травму.       Гарри широко улыбался, его лицо все еще пылало, а в глазах читались слова: «Извините, профессор». Затем он снова бросился бежать, а Макгонагалл смотрела ему вслед. Обернувшись, она поняла, что студент бежал со стороны кабинета Северуса в подземельях. Она не могла представить, при каких других обстоятельствах Гарри Джеймс Поттер мог выглядеть таким счастливым и взволнованным, как после встречи с Северусом Снейпом.       Минерва, вопреки всеобщему мнению, сохранила в себе очень озорную жилку. В разных случаях Дамблдор находил ее в своем кабинете беспомощной и смеющейся над какой-нибудь шуткой одного из студентов. Это было, конечно, после тщательной промывки языка виновника, которой сопутствовала потеря очков факультета, но как только студент покидает ее кабинет, должным образом наказанный, она падает в кресло и смеется, пока не начнет задыхаться.       Минерва немедленно отправилась в кабинет Северуса. Хотя трудно было догадаться, что произошло, она была уверена: что бы ни взволновало Гарри, Северус определенно приложил к этому руку. Она резко постучала в дверь, а затем вошла, не дожидаясь приглашения профессора.       Северус, сидевший в кресле с чашкой крепкого чая и размышлявший о том, что произошло с Гарри, все еще испытывая удовольствие от безжалостного поддразнивания мальчишки, подпрыгнул от резкого стука. Профессор Макгонагалл вошла без приглашения. Строгая преподавательница укоризненно смотрела на Северуса, поджав губы, а ноздри ее раздувались.       Опять же, вопреки общему мнению, Северус питал очень глубокое уважение к своему старому учителю. И хотя она определенно не производила на него такого эффекта, как Дамблдор, он высоко ценил ее мнение, но, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы признаться ей в чем-то подобном. Северус лихорадочно соображал. Что же такого он натворил на этот раз, что профессор трансфигурации пришла откусить ему голову? Возможно ли, что Альбус рассказал ей о том, что произошло вчера, и она пришла угрожать ему расправой, если он сделает это снова?       Минерва не дала ему времени на раздумья, она тут же огрызнулась на него:       — Что именно вы сделали с мистером Поттером? Честное слово, видели бы вы, как мальчик выходил из вашего кабинета, какое у него было выражение лица.       Северус не мог поверить своим ушам и в шоке уставился на нее. Он должен был признать, что его предложение было неожиданным, но Гарри определенно был в восторге. Северус осмелился бы даже сказать, что Поттер счастлив… очень счастлив получить это предложение. Что могло случиться? Неужели он действительно неправильно истолковал чувства Гарри? Но мальчик очень четко сказал, что согласен, и какими бы ни были его чувства в тот момент, он определенно не обиделся.       — Минерва, я понятия не имею, о чем вы говорите. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что я не заставил мальчика, скажи мне, что он действительно этого хотел.       — Северус Тобиас Снейп, мне нужно подробное объяснение состояния, в котором был Гарри, когда покинул ваш кабинет. И вам лучше начать прямо сейчас.       С этими словами она села в другое кресло, скрестила руки на груди и стала ждать, что скажет Северус. Глядя на его лицо, Минерва почувствовала укол вины. Угрюмый, Северус не казался… несчастным? Ну, это было не то, что ожидалось. Когда она вошла и начала свою тираду, она думала, что ее коллега будет вести себя холодно, как обычно, и немедленно начнет делать язвительные замечания, на которые она ответит тем же, прежде чем напроситься на чашку чая и начать спорить с Северусом о том, кто выиграет кубок школы. Она определенно не ожидала, что Мастер зелий будет сидеть перед ней с потерянным выражением лица.       — Минерва. Думаю, на этот раз я действительно все испортил.       Макгонагалл, теперь уже по-настоящему обеспокоенная и все еще чувствующая себя виноватой, спросила:       — Северус, что случилось? Вы же знаете, что я просто поддразнивала вас.       Снейп посмотрел на нее, не совсем расслышав, что она сказала, и продолжил: — Я не должен был этого делать. Мне следовало дать ему больше времени. — Северус, послушайте меня. Я очень сожалею. Я не знала, что вы так отреагируете. — И она рассказала ему о своем недавнем столкновении с гриффиндорцем.       — Он был? Но… вы сказали, что он был подавлен, и что…       — Я не говорила, что он подавлен. На самом деле, я даже не сказала, в каком состоянии был Гарри. Я просто спросила, что так повлияло на мальчика, но не сказала, как он себя чувствовал.       — Вы хотите сказать, вы меня разыграли?              Да.       — Вы хотите сказать, то, что случилось не настолько ужасно, как то, во что вы заставили меня поверить?       Да.       — И я действительно попался на эту удочку?       Да.       — Понятно. — Северус сделал глубокий вдох, а затем очень спокойно произнес: — Минерва, у вас есть ровно десять секунд… чтобы покинуть мой кабинет, прежде чем я совершу убийство!       Макгонагалл, привыкшая к подобным угрозам со стороны Северуса, рассмеялась и поудобнее устроилась в кресле. Снейп был встревожен тем, насколько это напоминало ему Альбуса.       — Хорошо, Северус. Теперь, когда мы во всем разобрались, не хотите рассказать мне об этом?       Зельевар тоже откинулся на спинку стула, поднял бровь и скрестил руки на груди.       — Минерва, кажется, я не понимаю, о чем вы говорите.       — О, вот тот очаровательный Северус, которого я знаю! С возвращением! Итак, я вся внимание.       Ну и нервы же у нее! Снейп яростно посмотрел на коллегу.       — Если вы действительно думаете, что я удовлетворю ваше любопытство, то вы ошибаетесь!       — Как хочешь, Северус, — пожала плечами Минерва. С этими словами она встала и медленно пошла к выходу, считая про себя до десяти. Когда она открыла дверь (и добралась до цифры семь), Снейп остановил её:       — Подождите!       — Да?       Северус мысленно выругался. Эта женщина — манипулятор, а еще говорят, что слизеринцы коварны!       — Вы бы не хотели выпить чашечку чая?       — О, как мило, что вы спросили. Да, Северус, мне бы очень этого хотелось.       Минерва вернулась к своему креслу и снова села с очень самодовольным выражением на лице.       На этот раз он не стал раздражаться, потому что внезапно вспомнил, что то, что он собирается ей сказать, надолго сотрет это самодовольное выражение с ее лица. Он снова наполнил чайник, которым пользовался, наколдовал посуду, налил им обоим чаю и протянул Минерве ее чашку.       Северус откинулся на спинку стула и начал пересказывать события с тех пор, как прошлой ночью увидел крадущегося к Гремучей иве Люпина.

***

      Гарри прибыл в гриффиндорскую гостиную, запыхавшись. Гермиона и Рон немедленно вскочили, когда Гарри рухнул на первый попавшийся стул, пытаясь восстановить дыхание.       — Вы… не… поверите!       — Гарри, в чем дело? Что случилось? Ты в порядке?       — Гарри, пожалуйста, не говори, сначала отдышись.       Через несколько мгновений Гарри, наконец, взял под контроль свое дыхание и посмотрел на них, широко улыбаясь.       — Это лето я проведу не у Дурслей.       — Ура! Это здорово! Дамблдор сказал, что ты можешь переехать в Нору?       — Гарри, как же так? Мы думали, ты был со Снейпом. Что случилось?       — Нет, вы не понимаете. Снейп сказал, что хочет, чтобы я провел лето в его доме.       Гарри посмотрел на лица своих потрясенных друзей и расхохотался.       — Эй, видели бы вы сейчас свои лица!       Гермиона, восстановив свою отвисшую челюсть, заговорила первой:       — Ммм, Гарри, почему бы тебе не начать с начала.       Реакция Рона предсказуемо сильно отличалась от реакции Гермионы.       — Что значит провести лето в его доме? Этот… этот скользкий мерз…       — Рон, ты не помогаешь, — сказала Гермиона, которая, несмотря на то, что была потрясена этой новостью до глубины души, не упустила то, в каком восторге был Гарри. — Послушай, Гарри, мы хотим знать, что случилось. Расскажи нам!       И он сразу же начал рассказывать историю с того момента, как прогуливался по территории.

      ***

      Снейп оказался в очень сложной ситуации. Он сидел в своем кресле, наблюдая за снующей туда-сюда Минервой. Северус пытался заставить ее сесть, пытался поговорить с ней, но она категорически отказывалась. Сначала она вскочила и чуть было не вцепилась ему в горло, когда услышала о наказании Гарри. А как только речь зашла о предложении для мальчика, Макгонагалл вскочила и начала ходить взад-вперед. Северусу ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать ее панику. Он не понимал ее реакции и не хотел копать могилу глубже — судя по всему, у нее уже приготовлена могила для него. Да, профессор трансфигурации может быть очень агрессивной, когда захочет.       Минерва, наконец, устала расхаживать по комнате и бесцеремонно опустилась на стул.       — Прекрасно. ОТЛИЧНО!       Это заставило Северуса подпрыгнуть.       — Правда, Минерва, вы совсем не разумны.             Макгонагалл бросила на Снейпа взгляд, от которого группа семикурсников бросилась бы в лес. Однако этого взгляда было достаточно, чтобы Северус замолк. Он ждал, что она скажет что-нибудь еще, пока она, наконец, не произнесла:       — Послушайте меня, Северус, и слушайте внимательно! Если я когда-нибудь узнаю, что вы сделали что-то, чтобы навредить Гарри, и я имею в виду ВСЕ, или травмировать его каким-либо образом; если я узнаю, что вы продолжаете унижать и несправедливо ругать его, когда он приедет в ваш дом, тогда, Северус, я сама позабочусь о том, чтобы вы пожалели, что родились! Вы меня поняли?       — Минерва, я думаю, вам нужно лучше практиковаться в своих угрозах. Во-первых, я знаю, что бы вы ни сделали со мной, это не будет хуже всего, что я испытал, а во-вторых, то количество раз, когда я хотел бы никогда не рождаться, не поддается счету, так что ничего нового в этом нет. — Затем, увидев ее свирепый взгляд, он быстро добавил: — Но ладно, я понял вашу точку зрения. Отлично!       — Северус, обещайте мне, что вы позаботитесь о Гарри.       — Да, Минерва. Я обещаю вам, что позабочусь о Гарри.       — Обещайте мне, что будете рядом.       — Я обещаю.       — И что вы дадите ему заботу и опеку, в которых он нуждается.       — Обещаю вам, Минерва.       Макгонагалл откинулась на спинку стула.       — Хорошо, Северус, я вам доверяю.       Он улыбнулся. Черт побери, я делаю это уже второй раз за сегодняшний день!       — Минерва, мне нужна ваша услуга.       — Да, Северус?       — Я хочу, чтобы вы были со мной, когда я буду говорить о Гарри с Альбусом.       Минерва засмеялась.       — О, только не говорите мне, Северус, что вы боитесь пойти и поговорить с Альбусом наедине?       Зельевар нахмурился.       — Хорошо, хорошо, я, конечно, пойду с вами. Не хотите пойти прямо сейчас?       — Да.       С этими словами два самых строгих профессора Хогвартса покинули подземелья и направились в кабинет Дамблдора.

***

      Гарри сидел на кровати, прижав колени к груди и склонив голову. Он не думал о реакции своих друзей, прежде чем рассказать им радостную новость, но что бы он ни ожидал, произошло совсем не то. Рон пришел в бешенство: он продолжал обзывать Снейпа и в промежутках отпускал множество жестоких комментариев о том, что Гарри глуп, и им манипулируют. Гарри крепко зажмурился. Он не хотел снова вспоминать слова Рона. Это очень больно.       Гермиона, с другой стороны, была более понимающей. На самом деле она не одобряла такой внезапной перемены, но пыталась рассуждать логически. Хотя он был благодарен ей за то, что она не бушевала, как Рон, он все еще был очень раздражен тем, как она копалась во всем этом. Она разговаривала с ним так, как разговаривают с четырехлетним ребенком, который не может сам принимать решения.       Он крикнул им обоим, чтобы они не ходили за ним, побежал в спальню и плотно задернул полог кровати.       Гарри покачал головой. Меньше часа назад он думал, что находится в раю, что все будет хорошо, и потеря Сириуса компенсируется заботой Снейпа. Он был уверен, что эта забота была искренней, что профессор был честен с Гарри. Гарри был так счастлив. Но теперь уже не знал, что и думать. Для него это было уже слишком. Нужно было с кем-то поговорить, и, как ни странно, Снейп постоянно приходил на ум. О Боже, он действительно нуждался в нем сейчас, но как он мог пойти поговорить с ним снова? На самом деле профессору было все равно, верно? Он, должно быть, уже передумал, если действительно имел это в виду. Возможно, Гарри неправильно его понял. Он снова и снова прокручивал в голове то, что произошло в кабинете, и слова друзей. Нет, так не пойдет.       И тут его осенило. Профессор Люпин! Он все равно хотел пойти поговорить с ним и проверить, все ли в порядке после вчерашнего. Да, профессор Люпин поймет, он в этом уверен.       Он встал с кровати и медленно пошел в гостиную, где все еще находились Рон и Гермиона. Они оба вскочили и бросились к нему, и Рон заговорил:       — Эй, Гарри, я…       Но Гарри был не в состоянии это слушать.       — Пожалуйста, оставь меня в покое.       И с этими словами он вышел из портрета в коридор. Убедившись, что ни Рон, ни Гермиона не последовали за ним, он направился в кабинет профессора Люпина.       Войдя, он застал его за складыванием вещей. Гарри взглянул в лицо профессора, мягкое и улыбающееся, несмотря на все раны и царапины. У него перехватило дыхание.       — Сэр, вы уходите!       Люпин вздохнул.       — Да, Гарри, видишь ли…       — Но... но почему? Вы не можете уйти.       Что-то внутри Гарри треснуло. Он больше не мог этого выносить. Остановите это, просто остановите, хватит, ХВАТИТ! Гарри упал на пол, свернувшись в тугой клубок, и разрыдался, всхлипывая и раскачиваясь.       Люпин был потрясен и в мгновение ока оказался рядом с ним.       — Гарри! Гарри, что случилось? Гарри, пожалуйста, поговори со мной.       Люпин делал все, что мог. Мягко успокаивал его, растирал спину мальчика, гладил волосы, но безрезультатно. Гарри не останавливался.       Все существование Гарри вращалось вокруг одного — плача. Он плакал о родителях, которых не помнил; он плакал о годах, проведенных с родственниками; он плакал о всех побоях, которые он получил от своего дяди, и всех пощечинах, которые он получил от своей тети; он плакал о годах, которые он провел, будучи развлечением для Дадли и его друзей; он плакал из-за новой подходящей одежды, которой у него никогда не было, и из-за игрушек, которые он никогда не получал; он плакал о друзьях, которых не имел до Хогвартса, и о друзьях, которые у него были в Хогвартсе, которые не понимали его переживаний; он оплакивал своего крестного отца, которого считал виновным, годы, которые его крестный провел в Азкабане, вместо того, чтобы быть с ним, и он оплакивал крестного, которого потерял в тот же день, когда нашел его; он плакал из-за того, что был глуп, чтобы поверить Снейпу, из-за того, что потерял Люпина, единственного взрослого друга, который у него есть; он плакал из-за родителя, которого у него никогда не было и никогда не будет.       К тому времени Люпин, чувствуя себя беспомощным, уже связался с Альбусом по каминной сети и был немедленно отодвинут в сторону, так как очень взволнованный Дамблдор, Снейп и Макгонагалл выскочили из камина, услышав душераздирающие рыдания и увидев состояние Гарри.