Болезненное опекунство

      Люпин быстро рассказал им о том, что произошло, когда они подошли. Дамблдор опустился на колени рядом с Гарри и похлопал его по спине, успокаивая, пытаясь заставить его перестать плакать и успокоиться. Гарри только сильнее свернулся в клубок. Макгонагалл попыталась проделать то же самое, но безрезультатно. Гарри продолжал плакать, как будто это была его единственная задача в жизни.       Затем Северус подошел к Гарри, отчего Люпин почувствовал себя неловко. Гарри было совсем не нужно, чтобы кто-то огрызался на него сейчас, и если кто-то и мог успокоить Гарри, то уж точно не Снейп. Римус направился к Северусу.       — Северус, правда… — но Дамблдор мягко взял его за руку, останавливая от дальнейших действий.       Снейп подошел к Гарри, который сидел, свернувшись калачиком, и тоже сел рядом с ним. Он не пытался ни успокоить его, ни утешить. Он только наклонился и прошептал ему на ухо:       — Плакать — это нормально.       Затем он нежно обнял напряженное тело Гарри и тихо сказал:       — Да, ты можешь плакать сколько хочешь. Плачь, пока тебе не надоест, пока ты не будешь удовлетворен.       С этими словами зельевар склонил голову вниз, положив подбородок на макушку Гарри, все еще обнимая его. Несколько минут в комнате стояла тишина, если не считать всхлипов мальчика. Рыдания становились тише, остальные три профессора колебались между потрясением и умилением. Северус начал медленно выводить маленькие круги на спине Гарри, шепча ему на ухо:       — Ты чувствуешь себя лучше сейчас, я это знаю, — и он крепче обнял мальчика.       Гарри чувствовал себя опустошенным. Он очень устал. Он почувствовал, как все его тело напряглось, мышцы скрутило в узел, а в груди заболело. Ему нужно было лечь. Гарри ощутил, как руки сжались вокруг него, и его тело мгновенно расслабилось, когда он отдался этим рукам, прижимаясь ближе к теплой груди.       Северус немного переместился в более удобное положение, прислонившись спиной к стене и прижимая Гарри к груди. Позже он удивлялся, откуда у него достало терпения оставаться в таком положении в течение получаса, но в тот момент он был слишком благодарен, что Гарри успокоился, чтобы думать о чем-то еще. В какой-то момент, когда он обнимал мальчика, он услышал, что остальные тихо покидают комнату, но ему было все равно.       Гарри, наконец, пришел в себя и обнаружил, что принял утешение от последнего человека, с которым хотел встретиться. Все, что говорили его друзья, мгновенно всплыло в его памяти. Рон был уверен, что Снейп сделал это только для того, чтобы посмеяться над Гарри, и Гермиона тоже была уверена, что он понял это неправильно. Но почему Снейп здесь? Зачем ему обнимать и утешать его? Гарри не мог понять. Он был глупым, глупым и уставшим! Он посмотрел на профессора, который тут же мягко спросил его:       — Как ты сейчас себя чувствуешь?       Он попытался оторваться от Снейпа, но слишком устал, чтобы двигаться. Его голова снова упала на грудь человека, который, как ни странно, продолжал гладить ему спину.       — Тебе не нужно сейчас двигаться и не нужно говорить.       После нескольких попыток, которые Северус не остановил, Гарри отодвинулся немного дальше. Он посмотрел на него красными глазами, которые ясно показывали, насколько неустойчивы были эмоции Гарри.       — Ты не хочешь рассказать мне, что случилось? — спросил профессор.       Гарри хотел закричать на Снейпа и сказать ему, что это не его дело, что ему все равно, и он будет только смеяться над ним, но с губ сорвался лишь шепот:       — Люпин уезжает.       Снейп закрыл глаза. Почему именно он? Почему ему всегда приходится говорить в пользу людей, которых он ненавидит? Только вчера он должен был говорить в пользу этой проклятой собаки, а теперь он должен сделать то же самое снова для проклятого оборотня.       — Это все, Гарри? Да, Люпин уезжает, но это еще не конец света. Я уверен, что вы продолжите общение. Люпин знает, как много это значит для тебя, и он будет на связи с тобой, — затем он пристально посмотрел на Гарри. — Но это не может быть единственной причиной. Я знаю, что есть и другие, но я не буду давить на тебя. Я просто надеюсь, что сейчас ты чувствуешь себя лучше.       Сердце Гарри упало. Да, он был прав. Снейпу было все равно. Он никогда не будет заботиться о нем. Рон был прав, а Гарри был глуп. Он вызывающе посмотрел на преподавателя и рявкнул:       — Это моя проблема, а не ваша, так что не пытайтесь убедить меня в том, что вам не все равно!       Гарри пожалел о своих словах, как только они сорвались с его губ. Он не хотел этого говорить.       Снейп закрыл глаза и глубоко вдохнул. Это отродье позже определенно потеряет очки. Профессор свирепо посмотрел на мальчика, не опасаясь, так как был уверен, что Гарри уже пережил свой срыв.       — Поттер, я задал тебе вопрос, который явно означает, что мне не все равно, и только из уважения к твоим чувствам я не хотел давить на тебя, но, очевидно, я ошибся.              Гарри опустил глаза.       — Мне жаль.       Он действительно сожалел о том, что огрызнулся на Снейпа. Даже если профессору было плевать, он все равно утешал его и обнимал, когда тот плакал. Гарри огляделся.       — Где профессор Люпин? И что вы здесь делаете?       — Полагаю, директор счел разумным оставить нас наедине.       — Директор? Он… он тоже приходил сюда?       — Да, и профессор Макгонагалл тоже.       Гарри почувствовал, как у него вспотела шея. Отлично, просто отлично! Он устроил настоящее шоу перед тремя своими учителями и директором.       — Почему вы все были здесь, сэр?       — Ну, осмелюсь предположить, что ты сильно напугал Люпина, когда заплакал, он не смог тебя успокоить и обратился за помощью к Дамблдору.       — А если он позвал только Дамблдора, то как же вы с профессором Макгонагалл оказались тут?       — Мы оба были с директором, обсуждали твои планы на лето.       Хорошо, вот оно, сейчас есть шанс все исправить. Если Снейп действительно хотел посмеяться над ним, Гарри ясно даст понять, что не поверил ему.       — Почему вы обсуждали мои планы на лето, сэр? Чем это лето отличается от других?       Снейп посмотрел на Гарри так, словно у того выросла еще одна голова.       — Поттер, вы действительно такой глупый, или вам просто нравится меня раздражать?       Гарри покраснел.       Преподаватель вздохнул, затем заговорил четким медленным голосом, как будто разговаривал с глупым пятилетним ребенком:       — Я полагаю, мистер Поттер, мы договорились, что вы проведете лето в моем доме. Я просто сообщил об этом директору и обсудил дальнейшие планы.       Профессор заметил, что мальчику стало неловко.       — Гарри, в чем проблема?       — Я… э-э… думал… э-э… — начал заикаться Гарри.       — Что ты подумал?       — Чтовыпошутилинадомной.       — Что, прости?       Гарри откашлялся и прошептал:       — Что вы шутите… э-э… сэр.       Северус подумал, что он неправильно расслышал, поэтому повторил:       — Ты. Подумал. Что я. Пошутил. Над тобой!       Гарри действительно было не по себе от этого разговора. Несколько секунд он пялился на свои ботинки, потом поднял глаза и тут же отпрянул к стене. Мастер зелий выглядел возмущенным.       — Я… я не это имел в виду… понимаете…       — Ах, Северус, Гарри, как мило, что вы нас дождались, — раздался голос Дамблдора у камина.       Гарри почувствовал огромное облегчение, увидев директора. Он был спасен от дальнейших объяснений со Снейпом. Но через несколько секунд он покраснел, вспомнив, что директор видел, как он плакал, словно ребенок. Господи, неужели он никогда не перестанет выставлять себя дураком?       Дамблдор проигнорировал свирепые взгляды, которые посылал ему Мастер зелий.       — Я вижу, что вы двое любите сидеть на полу, и я сожалею, что не смогу присоединиться к вам. Вы знаете, мне больше не двадцать, — директор огляделся, а затем продолжил. — Прошу прощения за то, что немного опоздал, но у меня только что состоялся очень интересный разговор с мистером Уизли и мисс Грейнджер. Видите ли, я случайно наткнулся на них на обратном пути в кабинет. Похоже, они отчаянно пытались извиниться перед тобой, Гарри, за свою глупость. — Северус фыркнул. — И они просили передать тебе, что на самом деле не имеют права подвергать сомнению ни твое суждение, ни мотивы профессора Снейпа.       Гарри не знал, что на это ответить. Он был зол на своих друзей, но понимал, что они беспокоятся о нем. Может быть, они выбрали не лучший способ показать свою заботу, но они хотели как лучше. Поттер вздохнул и кивнул.       Северус, однако, не мог спокойно отнестись к этому.       — Так вы хотите сказать, директор, что эти два несносных сопляка осмелились задавать вопросы…       — Северус, в самом деле, не нужно терять самообладание. Я думаю, они оба знают, как ошибались. Похоже, что кто-то, скажем так, подтолкнул их к осознанию их ошибки.       Зельевар был доволен. Определенно был! Он лучше всех знал, как директор может довести человека до слез, безмятежно улыбаясь ему. Этот старый болван. Северус ничего не мог с собой поделать, но он действительно очень любил старика.       В этот момент появился Люпин. Он мягко улыбнулся Гарри и протянул ему руку, за которую тот с благодарностью ухватился. Люпин быстро поднял его и заключил в объятия. Затем он посмотрел на Северуса, который все еще был на полу и свирепо глядел на оборотня.       — Северус, это не принесет пользы твоим костям, если ты продолжишь сидеть на полу. Тебе помочь?       Люпин протянул руку к Снейпу, глаза которого тут же расширились. О, если бы взгляды могли убивать! Снейп отбросил руку Люпина и встал.       — Прочь с дороги, оборотень! — Затем он рявкнул на Гарри: — Поттер, минус двадцать очков Гриффиндору за оскорбление учителя! — и с этими словами Северус развернулся и вышел из комнаты, взмахнув мантией.       Люпин закатил глаза и посмотрел на очень удивленного Альбуса.       — Директор, я думаю, что Северус страдает от довольно сложного случая постоянной раздражительности.       Альбус усмехнулся и, посмотрев на Гарри, который некоторое время молчал, спросил:       — Гарри, тебе уже лучше?       — Да, сэр. Я прошу прощения за…       — Гарри, не нужно извиняться, ну, разве что перед дорогим Римусом. Его чуть не хватил приступ.       Поттер посмотрел на Люпина, который улыбнулся и заговорил, не давая Гарри возможности извиниться:       — Знаешь, Гарри, уже почти время ужина, и это мой последний ужин в Хогвартсе. Я хотел бы провести это время с тобой. Так что скажешь на то, чтобы поужинать со мной?       Гарри ухмыльнулся.       — Хорошо, развлекайтесь, а с тобой, Римус, я увижусь перед отъездом.       — Да, директор.       Когда Дамблдор ушел, Люпин посмотрел на Гарри и вздохнул.       — Что ж, твой визит в мой кабинет сегодня прошел неудачно. Может, начнем заново?       Ужин с профессором Люпином прошел гораздо лучше, чем ожидалось. Если они уже подружились за несколько месяцев до этого, то во время этого ужина их отношения вышли на гораздо более высокий уровень.       Люпин осторожно проникал в сознание Гарри и побуждал его определить и принять свои истинные чувства. Они долго говорили о детстве Гарри, его жизни с Дурслями, его чувствах к другим, о родителях Гарри, его друзьях, его учителях, о его желаниях и мечтах, о последних двух годах в школе, о его шраме и о Волдеморте. Это был первый раз в жизни Гарри, когда он нашел кого-то, кто его слушал, заставляя чувствовать, что то, что он говорит — важно, что он значим, и что он имеет право желать и мечтать. Да, это правда, что Снейп был единственным, кто смог приблизиться к Гарри, когда он сорвался, но именно Люпин помог ему разобраться с причинами этого срыва. И в сотый раз со вчерашнего вечера Гарри удивился, как эта природная мягкость может раз в месяц превращаться в такого чудовищного зверя. Он даже осмелился вслух задуматься о чувствах Люпина. Люпин лишь улыбнулся в ответ на его вопрос и снова перевел разговор на жизнь Гарри.       К концу ужина профессор Люпин стал Римусом, другом Гарри, и Гарри был убежден, что уход Римуса из школы не означает конец их отношений, что отсутствие Сириуса не означает, что он потерял его, и что Снейп действительно заботился о Гарри. Люпин, хотя и был шокирован предложением Снейпа, но призывал Гарри принять его как новый опыт. Он сказал ему, что было бы разумно не иметь завышенных ожиданий, но и не терять надежды, что Мастер зелий сможет быть рядом с ним все лето.       Когда Гарри вышел из кабинета Римуса с картой Мародеров, надежно спрятанной в кармане, было уже за полночь. Он пошел к гриффиндорской башне, чувствуя себя спокойным и расслабленным. Чуть больше чем за двадцать четыре часа весь мир Гарри перевернулся по меньшей мере дважды. Он вздохнул с облегчением, когда добрался до башни, не встретив Филча. Была еще неизбежная встреча с Роном и Гермионой, но он каким-то образом знал, что эта встреча пройдет удачно.       Как только Гарри вошел в гостиную Гриффиндора, Рон и Гермиона бросились к нему.       — Гарри, я знаю, что поступил глупо. Мне не следовало говорить все эти глупости. Я прошу прощения.       Гарри ухмыльнулся Рону. Всего несколько секунд назад он думал о том, что такого сказать, чтобы заставить Рона пожалеть о том, что он сделал. Гарри действительно простил своего друга уже несколько часов назад, но он все еще помнил, как сильно ранили его слова. Как только он увидел озабоченное лицо Уизли и услышал его извинения, он забыл обо всем. В конце концов, он только что говорил с Люпином о том, как он ценит друзей, и как много Рон и Гермиона прошли с ним и для него.       Поэтому Гарри ответил, прежде чем Гермиона успела заговорить:       — Все в порядке. Я больше не сержусь на вас обоих. Честно говоря, теперь все кончено.       Гермиона облегченно улыбнулась, но все же решила, что это ее долг — извиниться перед Гарри.       — И все же мне очень жаль. Обещаю, что впредь буду более внимательна к твоим чувствам.       — Я знаю, что вы лишь беспокоились обо мне, поверьте. Просто я действительно не мог вынести того, как вы оба вели себя, но теперь все в порядке, так что давайте забудем об этом, хорошо?       Они оба широко улыбнулись. Гарри нервно взглянул на друзей.       — Эм… у меня для вас плохие новости.       Гермиона тут же протрезвела.       — Какие, Гарри? Надеюсь, это ничего… О, это из-за ухода профессора Люпина?       — Да, но как вы узнали?       — Дамблдор сказал нам, приятель. Жаль, он был лучшим учителем Защиты, который у нас был.       — Да, но Дамблдор, похоже, не против отставки профессора Люпина. Он сказал, что Люпин настаивает на том, что не может нести ответственность за повторение этой ошибки. Похоже, то, что случилось прошлой ночью, действительно потрясло его. Он не хотел снова подвергать опасности ни нас, ни любого другого студента.       Несколько мгновений они сидели молча, пока Гарри не вспомнил слова директора.       — Кстати, о Дамблдоре: что случилось? Он сказал, что встречался с вами и…       Гермиона прервала его:       — Гарри, э-э… ты знаешь, нам нужно лечь спать. Сейчас почти час ночи.       Гарри, видя, что и Рон, и Гермиона покраснели, не стал настаивать.       — Да, ты права. Тогда увидимся утром.       Они поднялись в свои спальни. Не успел Гарри переодеться, как услышал, что Рон уже храпит. Он тихо рассмеялся и лег в постель, думая обо всех событиях прошедшего дня. И заснул, ухмыляясь какой-то шутке, которую, как он помнил, Римус рассказывал ему за ужином.