Рыцарь гагатового жезла

В таверне было шумно.  — Надо нанять мага! — вопил староста, стуча пустой деревянной кружкой по столу. — Наемники вряд ли справятся! Стоящий напротив него жрец Защитника в коричневой рясе, уперевший руки в бока, хмурился и твердо повторял:  — Не благое это дело, господ магов беспокоить. Сами справимся, с помощью Древних. А не сами — так наемники сладят. Вопрос решался серьезный: на местном кладбище, близ храма Защитника, повадились появляется неупокоенные. Слабые пока недавние покойники поднимались из могил, бродили за загородкой, пугая и возмущая как местных жителей, не привыкших к соседству с умершими знакомыми, так и проезжих, которых смущала скорее нарастающая опасность Искаженных, чем их внешность. Мага хотели позвать из ближайшего крупного города — ближе никого не было. Человек в черно-сизом потрепанном дорожном плаще, забившийся в самый незаметный угол обеденного зала постоялого двора, казалось, не замечал разговоров. Мужчина пил квас, увлеченно уплетал за обе щеки печеную свинину, нарезанную щедрыми ломтями, закусывал вареной картошкой. Даже не поворачивался в сторону яростно спорящих, хотя на них пялились уже все остальные посетители (и парочка чумазых детских лиц за окном). Его не замечали в ответ, поэтому никто не отреагировал, когда он поднял тяжелую седельную сумку и заплечный мешок, из горловины которого торчало что-то длинное, замотанное в потрепанную темную холстину, с пола и поднялся по лестнице, исчезнув на втором этаже, где были отведенные постояльцам комнаты. Мужчина не стал говорить деревенским, что найм обычного городского мага — напрасная трата денег. С восставшими мертвецами могла справиться только боевая тройка — солнечная или звездная, не важно. У троек шансы были, а одиночку сами мертвецы бы и разорвали, осмелься он зайти внутрь ограды. Эпоха Полных Источников все-таки давным-давно прошла, и похвастаться силой могли очень и очень немногие маги… Зато помочь мог Черный, конечно. Они всегда были специалистами по мертвечине. Да только где его найти, в такой дали от Черной Земли?.. Мужчина усмехнулся, раскладывая небогатые пожитки по полкам шкафа: одежду из темного льна, завернутые в холстину книги… Вытащил из заплечного мешка торчащий сверток, погладил ласково, развернул ткань. В середине полотна, почти квадратного, лежал черный металлический жезл, с маслянисто блестящим в закатном свете навершием из заключенного в железную клетку крупного эллипсоида гагата. Мужчина бережно погладил отполированное до темного блеска железо, взял жезл в руки, не отрывая взгляда, и задумался, прикрыв глаза. Кончики его пальцев обволокло едва заметной черной дымкой. В дверь робко постучали, и мужчина быстро закутал жезл обратно, прежде чем явно недовольно откликнуться:  — Что?  — Господин заказывал нагреть воды для ванной к вечеру… — прозвучал из-за двери глубокий, чуть грубоватый женский голос. Взгляд хозяина комнаты метнулся к стоящей за загородкой в углу большой лохани, и он несколько расслабился.  — Да, заносите. Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая женщина с одним деревянным ведром, над которым поднимался легкий пар. За ней следовали двое крепких парней, у каждого было еще по паре ведер с горячей водой. Мужчина повернулся к ним лицом, заслоняя собой лежащий на комоде сверток. Темные полуприкрытые глаза внимательно следили за всеми движениями прислуги, словно он опасался их и оставался начеку каждую секунду. Ладонь лежала на обмотанной черной тканью рукояти висящего на поясе меча. Расслабился вновь мужчина только когда за женщиной, поклонившейся напоследок, закрылась дверь. Только после этого он вновь взял в руки сверток с гагатовым жезлом и осмотрел комнату, словно размышляя, куда можно было бы его спрятать подальше от рук и глаз слуг. Найти артефакт не должен был никто, даже если перевернет комнату вверх дном… Идеи богатством не отличались, как и комната — разнообразием убранства. Мужчина в конце концов крякнул, вздохнул и нехотя полез под кровать, взяв с собой еще обрывок веревки. Ему казалось, что перевернуть постель вверх ножками, чтобы изучить обратную сторону дощатого настила под матрасом, никто не догадается, а поперечные брусья позволяли незаметно привязать к ним небольшой сверток. Вылезя из-под кровати и придирчиво оглядев ее со всех доступных сторон — даже специально нагнувшись, — он остался доволен тем, что вышло. Отряхнул от пыли рубашку и колени (убирались под кроватью явно хорошо если в этом году), распустил и растрепал связанные на затылке в тугой узел волосы и отправился мыться — вода в лохани как раз чуть-чуть подостыла и перестала быть обжигающим кипятком. Когда мужчина вышел из-за загородки, с распущенными волосами, мокрый и укутанный в большое льняное полотенце, солнце уже садилось. Снизу, из зала, доносилась простенькая лиричная мелодия лютни, а спор головы и жреца, кажется, окончился. Мужчина хмыкнул, глядя в окно, и задвинул тяжелую штору. В комнате стало абсолютно темно… ненадолго, пока глаза постояльца не вспыхнули темно-фиолетовым. Зрачки его расширились, занимая всю радужку. Темнота ему помешать определенно не могла. Из оставшейся на комоде небольшой поясной сумки он достал серебряный медальон-диск с крупным синим сапфиром в центре. Сжал в ладони, сосредотачиваясь. Вспыхнуло несколько искр в воздухе, и над кулаком мужчины появился идущий рябью синевато-голубой прямоугольник, похожий на раму зеркала.  — Сид Рандшпиль, — четко проговорил мужчина. Прямоугольник мигнул, светлея в центре. Спустя несколько секунд из рамки послышался низкий скрипучий голос:  — Харрис, сколько зим! Ты давненько со мной не связывался, что же заставило тебя вспомнить о старом учителе? В прямоугольнике проявилось лицо пожилого, но еще не откровенно старого мужчины.  — Здравствуй, наставник, я по делу, — усмехнулся названный Харрисом, меряя шагами комнату по диагонали. — Я сейчас на севере Конфедерации. Здесь тоже… начинается. В округе уже три кладбища беспокоятся. К двум я успел до того, как местные что-то заметили, третье… В общем, судя по тому, что я успел услышать, здесь поднялись Искаженные первой стадии. Ночью я собираюсь наведаться на погост, проверить. Его собеседник нахмурился и подергал себя за аккуратно подстриженную бородку.  — Сиала тоже докладывала о пробуждающихся кладбищах в районе северной части Гнилого болота на Восточном… Похоже, эта зараза расползается куда быстрее, чем я думал. Что ж. Удачи. Пребудет с тобой Кроющийся. Харрис кивнул и разжал ладонь. Связь прервалась. Отложив амулет на кровать и сев, мужчина стал заплетать мокрые волосы в косу и заметно задумался. Взгляд его сияющих фиолетовым отсветом глаз блуждал по комнате.  — Надо еще как-то договориться со старостой об оплате… полюбовно. Опять, что ли, во сне прийти… Да, думаю, это лучше, чем заявляться в открытую. И значительно безопаснее. Мужчина поднялся, перекинул рывком головы косу за спину и отошел к шкафу — выбрать свежую одежду. На этот раз он оделся в темное, завернулся в прежний потасканный плащ поверх опоясанной ремнем с ножнами грубой рубахи и похожих на дневные как две капли воды штанов, натянул высокие черные сапоги из мягкой кожи, зашнуровался и подошел к двери. Провел ладонью по лицу — глаза его перестали светиться. Накинул капюшон, скрывая большую часть лица в его тени — и вышел, закрыв за собой дверь на ключ. Харрису предстояла нелегкая ночь — впрочем, он давно к таким привык, будучи странствующим магом.