Рыцарь гагатового жезла

Путь до таверны занял совсем немного времени, гораздо сложнее оказалось пробраться незаметно к себе в комнату — оказывается, с наступлением глубокой ночи хозяин запирал входную дверь. Харрису пришлось лезть через окно, по стене, цепляясь пальцами и упираясь носками сапог, подбитыми железом, в стыки камней и облицовочного дерева. Оказавшись в комнате, мужчина запер за собой окно и полез под кровать, прямо не снимая плаща и сапог. Снова извозился в пыли, вылез грязным, но и сверток, ранее припрятанный, вытащил. Аккуратно развернул холстину, спрятал блестящий даже в темноте жезл за пазуху, под один из ремней перевязи меча, сунул ключ в замочную скважину и тихо выругался. Замок, закрытый снаружи, открывался тоже только снаружи. Харрис посмотрел на окно, вздохнул. Незаметно вылезти с ценной ношей под плащом было несколько сложнее, чем залезть в комнату без нее, но куда было деться… Ночь скрыла и то, как некромаг спускался враскоряку по стене, и как не удержался на последних полутора локтях пути и с глухим бряцаньем упал на сухую траву под окном кухни, благо, никто не услышал и не выглянул. Глухо выругавшись сквозь зубы, потирая поясницу, мужчина потащился обратно к кладбищу, стараясь не выходить из тени возле заборов. Откуда-то залаяла собака, но он шикнул на нее, и она замолкла. Он уже почти готов был, держа руку на жезле, махнуть через ограду кладбища, но тут в окнах храма Защитника мерцнул свет. Кажется, жрец не спал. Харрис затаился в тени дерева, растущего возле ворот погоста, ожидая хоть чего-то, и не зря. Мужчина в коричневой жреческой рясе и с подсвечником в руке спустился по лестнице, осторожно закрыв за собой дверь, и направился по короткой дорожке прямо к воротам кладбища.  — Только не заходи, только не заходи… — зашипел себе под нос Харрис, осторожно вытаскивая меч, чтобы если что, успеть прикрыть не слишком умного жреца, страдающего бессонницей и клинической несообразительностью. Однако тот, прошествовав бестрепетно мимо притаившегося в тени некромага, остановился перед воротами, поднял руки, благословив кованые железные створки, крепко запертые, символом Семи, забормотал что-то себе под нос и пошел вдоль ограды кругом.  — Да чтоб тебя приподняло и шлепнуло… — обессиленно выдохнул Харрис, осторожно последовав за клириком. Стало понятно, чьими стараниями был заблокирован прорыв Хаоса и благодаря чьему вмешательству серая гниль не распространилась за это время за границы кладбища. Видно, сила молитв была достаточна, чтобы сдерживать расползающуюся дыру в потоках магии гораздо дольше, чем думал маг. Когда клирик завершил круг, Харрис проскользнул мимо него и вновь укрылся в тенях возле дерева. Жрец обернулся, почуяв чужое присутствие, но никого не увидел, лишь насторожился. Спустя несколько долгих минут он скрылся за дверью храма, и мужчина в черном услышал приглушенный стук тяжелой задвижки — видимо, даже доверяя своим молитвам, жрец не пренебрегал правилами безопасности. Наконец, снова воцарилась свойственная погостам — правда, обычно спокойным, — тишина, прерываемая лишь шелестом травы и криками ночных птиц, пролетающих над селом. Харрис выдохнул. Ночь заканчивалась, а нужно было еще многое успеть. И то, что теперь ему не нужно было беспокоиться за собственный резерв магии и доступ к ней, не значило, что упокоение кладбища и устранение прорыва должно было стать особенно легче. Маг собрался с духом и перемахнул через забор. Искаженные собрались возле ворот, прячась от случайных взглядов за высокими могильными плитами. Почуяв нарушение границы кладбища, они глухо заворчали и обернулись, разыскивая взглядами пустых глазниц смельчака. Харрис присмотрелся — мертвецы вели себя подозрительно сообразительно. Даже еще сообразительнее, чем час назад. Прорыв сочился магической гнильцой, словно нарыв, и вот-вот мог лопнуть, распуская серые щупальца хаотической энергии по округе. Тут, конечно, больше пригодилась бы выжигающая энергия Белой магии, но в округе не было ни одного владеющего ей создания. Харрису приходилось довольствоваться тем, что было у него самого. Некромаг вытащил из-под плаща жезл и прокрутил его в руке, приноравливаясь к инструменту. Гагат в навершии масляно блеснул в свете звезд, по камню пробежалась струйка черного дыма. Жезл тоже почувствовал пустоту на месте потоков магии и начал ее заполнять энергией, заключенной внутри. Эту энергию и собирался использовать некромаг. Три паутины «Вечного Покоя» сорвались с навершия жезла и опутали мертвецов. Те наконец-то повели себя как положено и рухнули без движения на землю. У мужчины появилось время для того, чтобы окончательно их упокоить. Начал он с того трупа, которого он уже ранил мечом. «Упокоение» было хоть и не слишком ресурсозатратным заклинанием, но времени занимало не очень-то мало, так как требовало подготовки. Сначала Искаженного требовалось расчленить, что, учитывая их устойчивость к воздействиям обычных металлов, уже представляло собой немалую сложность. Впрочем, с этим этапом Харрис справился быстро, перехватив жезл левой рукой и вытащив меч. Отдельно остались лежать на земле голова, конечности и сочащийся зеленоватой жидкостью, в которую обратилась кровь мертвеца, обрубок тела, рассеченный надвое. Весь этот склад останков, некогда бывших человеком, Харрис обвел жезлом и стал расчерчивать в воздухе печать. Сила текла в линии ровно, без задержек и избытков, жезл работал, как ему было положено, и уже через пять минут узор заклинания был готов. Некромаг тяжело вздохнул и опустил его на труп. Тот тут же засиял темно-серым, зашипел, зеленая кровь запузырилась, как свежий гной, и испарилась, оставив после себя только мерзкий запах испорченного мяса. Как только свечение исчезло, мужчина повернулся к следующему трупу… и тут же вздрогнул, чувствуя шевеления под землей. Кажется, Хаос, вцепившийся в это место, не хотел так просто его отдавать, и кроме трех — уже двух, — Искаженных достаточно низкого ранга собирался пробудить что-то еще. Серое месиво бурлило и двигалось, сосредотачиваясь над старой частью кладбища.  — Э, нет. Этого нам не надо… — проворчал некромаг, торопливо разбираясь со вторым ходячим трупом. Разделение, начертание узора, чуть менее тщательное в угоду экономии времени… Второй труп еще не перестал туманно светиться, а Харрис перешел к третьему, вытирая гнилую кровь с лезвия меча плащом. С ним получилось разобраться еще быстрее — сказывалась набитая рука мага-практика и сила гагатового артефакта. Вот только после третьего «Упокоения» даже жезл остался наполовину вычерпанным, силы в нем хватило бы только разве что на штопку прорыва. А что-то под землей уже начинало двигаться, и это что-то размером уже превосходило обычного Искаженного. Харрис смотрел, как земля начинает светиться плесневело-серым, и гадал — кто выкопается на этот раз — костяная гончая или что-то покрупнее?.. Сможет ли он справиться с этим и не погибнуть? Останутся ли силы затянуть прорыв? Земля вспучивалась, сопротивляясь попыткам Искаженного существа выбраться на поверхность — мешала не только плотная почва, но и корни растущих тут и там на старой части кладбища деревьев, и наложенные силой жрецов Защитника, видимо, давно обустроившихся в деревеньке, молитвы, благословения и оговоры… Но серая плесень Хаоса потихоньку пересиливала, разъедая магические плетения, а существо, движимое хаотической энергией, набиралось сил и разрывало физические препятствия. Наконец, Харрис дернулся — как некромаг, он отлично чувствовал Искаженных и их энергию. Земля с утробным чавком провалилась, пара могил и плит съехала в яму, а на поверхность выбралось флюоресцентно светящееся существо, срощенное из мертвых костей и обрывков истлевшей плоти, похожее на огромную — с хорошую такую откормленную корову, — собаку, с длинной зубастой пастью. Двигалось создание еще не очень уверенно, но Харрис прекрасно знал — еще пара минут, и оно станет гораздо более ловким и быстрым. Хаос стремительно напитывал гончую своей силой, съедая уже не только магические потоки над запертым кладбищем, но и жизненные силы — несколько деревьев неподалеку от центра старой половины быстро и незаметно увяли, уронив на землю ворох сухой листвы.  — Плохо дело, — пробормотал некромаг, вскидывая меч. С костяной гончей он не встречался довольно давно, а с прорывом такой силы — и вовсе один раз, еще во время практики на Черном континенте, когда Учителю выпало упокаивать старое кладбище чьих-то опасных экспериментов. Но выбора не было, сбежать мужчина не мог — судьба, которая могла постигнуть злополучную деревеньку и округу, была незавидной. Да и позвать на помощь было некого — все знакомцы-Черные были разбросаны по миру, и успеть прийти в такую глушь не мог никто. Харрис обязан был справиться сам. И с гончей, принюхивавшейся и тихо, клокочуще рычащей, и с прорывом. Когда костяная собака наконец пришла в себя и унюхала нарушителя границ, мужчина был уже готов. «Покой» в случае такой твари был бесполезен, большинство некромагических заклинаний ее не брали, зато неплохо брал меч. Магия оставалась лишь на поддержке. И первым делом Харрис бросил в Искаженного замедление, взмахнув жезлом. Это помогло не слишком сильно, гончая прыгнула на него, одним движением преодолев расстояние в разделяющие их несколько шагов, но маг успел увернуться и полоснуть мечом по вытянутой морде. Раскрывшийся порез не кровоточил, но на один глаз создание Хаоса временно ослепло, взвыв не слабее волка. В деревне залаяли собаки, в храме снова мелькнул свет, но на это некромаг внимания не обратил, сосредоточившись на бое. Поймал удар мощной передней лапы с когтями длиной в ладонь на клинок, металл зазвенел о кость, по той пошла трещина, но костяную гончую это не остановило. Она зарычала и попыталась достать мага укусом — но тот снова успешно увернулся, и в зубах Искаженного остался только кусок плаща, а сам мужчина оказался со слепой стороны. Удар меча примерно в сонную артерию (туда, где она должна была быть у живых) разрубил пополам шею создания, но не остановил. Рана на морде медленно затягивалась, и Харрис, выругавшись, облегчил себя магией и отпрыгнул подальше, начав плести очередное заклинание. Гагатовый жезл вспыхнул, насыщая плетение Силой черного Источника, впитанной камнем, и узор впечатался прямо в живот и грудь твари, прыгнувшей на мага. Та вспыхнула черным пламенем, истлевшая плоть зашипела, задымилась, распространив по кладбищу мерзкий запах тлеющего гнилого мяса, костяная гончая взвыла вновь, сбившись с прыжка, и перекатилась по земле, пытаясь потушить огонь. Харрис торопливо отскочил, рубанул мечом практически наугад… Тварь замерла, голова ее, отрубленная двумя ударами, удачно пришедшимися примерно на одно и то же место, покатилось по земле, стукнулась о треснувшую могильную плиту, зеленые гнилостные огоньки глаз погасли, глаза Искаженного создания затянуло пленкой… Но тело еще дергалось, пытаясь подняться на лапы. Упокаивать костяную гончую нужно было по частям, и то, что Харрис смог первой отрубить голову, можно было счесть лишь исключительным везением. Это ослепило и дезориентировало его противницу, но не уничтожило. Теперь следовало отсечь лапы и расчленить костяное тело, обтянутое сухой полуистлевшей кожей. Без головы это было легче сделать, и Харрис про себя помянул с благодарностью Легкую Руку — удача была на его стороне. Сражение затянулось, некромагу пришлось нанести еще с десяток ударов, прежде чем поверженный Искаженный рухнул на землю, вяло подергиваясь. Одна лапа, валяющаяся в яме, из которой вырылась гончая, попыталась было зарыться в землю, но маг поспешно сжег ее Черным пламенем, после чего приступил к уничтожению остальных частей. Вскоре запах гнилой паленой плоти залил все кладбище, зато от гончей не осталось и следов… кроме вывороченных могил, свернутых надгробий с громадными глубокими царапинами на них и пары дымящихся угольных пятен. Некромаг оглядел сотворенный беспорядок и вздохнул. По кладбищу будто ураган прошелся… когтистый и вонючий. Исправить это за оставшееся время — а солнце уже начало выкрашивать небо в светло-розовый, — было невозможно. Осталось его только на закрытие прорыва… И Харрис, перейдя на магическое зрение полностью, перехватил жезл в правую руку. Навершие засветилось, из него потянулась нить Черной магии, которой маг принялся стягивать края серой туманной дыры. Хаос сопротивлялся и бурлил, пытаясь разорвать штопку, но некромаг был сильнее (даже сейчас, когда магии оставалось всего ничего). Затянув шов, он вздохнул и утер плащом лицо — от напряжения выступил пот.  — Ну, вот и все. Солнце уже почти встало, и ему следовало исчезнуть с кладбища как можно скорее. Да и спать хотелось жутко — сказывался перерасход силы. Впрочем, есть тоже хотелось, и прежде чем падать обессиленно на кровать, стоило позавтракать. Перемахнув через ограду там, где кусты были почаще, мужчина огородами двинулся к таверне, хозяин которой как раз должен был открыть кухню. Вечер того же дня выдался не менее шумным, чем предыдущий. Жители набились в нижний зал, открытый для всех посетителей, громко обсуждая следы схватки на кладбище. Версий о случившемся было очень много, но никто не подумал на некромага, и тем более не обвинял в учиненном беспорядке потрепанного мужчину, ужинавшего в углу. Молчал о договоре и староста, настороженный и нервный. Жрец Защитника все твердил о божественном вмешательстве, кто-то предполагал, что это дело рук заезжего колдуна, кто-то — что это был подвиг таинственного благородного воина света, до которого дошли слухи о бедах деревни… Харрис глотнул сидра и ухмыльнулся в кружку. Оставалось только дождаться ночи, забрать плату и ускользнуть из деревни. С учителем он уже связался, рассказал все, что случилось, и сир Рандшпиль посоветовал ему вернуться в цитадель, чтобы заново зарядить жезл у Источника, благо их соратник из Белых (единственный, кто как-то контактировал с их школой) как раз вернулся из рейда и готов был предоставить свои услуги. Они регулярно сотрудничали. Харрис согласился, что это было логичным, но возвращаться сразу отказался. Ему хотелось узнать, как далеко протянулись щупальца Хаоса на этой земле.