яблоки

— милая, тебе нужно поесть, — говорит горошко, смотря на меня. — мне это нельзя, — я раздраженно ему отвечаю и откидываюсь на стуле, показывая, что я не намерена есть эти чертовы спагетти. — тебе нужны углеводы, — он настаивает. — мне нужно похудеть, — я качаю головой. — саш, пожалуйста. я боюсь за тебя, — в голосе серёжи слышится беспокойство.       он выглядит очень грустным и напуганным. я не ем ничего, кроме яблок уже вторую неделю. ну а что? в яблоках мало калорий, они вкусные и их можно растягивать надолго. выходит в день килокалорий 350-400, если съесть 4 штуки. мне хватает сполна, я чудесно теряю вес и уже даже есть не хочу. ну а зачем мне есть? мне не нужна еда, я прекрасно себя чувствую без неё. в моём теле уже все есть, как только закончится — я начну есть что-то другое, не вопрос. а сейчас-то зачем?       я встаю из-за стола и ухожу в спальню. не хочу сидеть перед ним и нюхать эти мерзкие спагетти. это грязная еда, она сделана из много раз переработанных продуктов, ничего полезного в спагетти с томатным соусом не осталось. только калории. очень много калорий. 519 ккал на порцию — это дохрена. я столько за день съедаю. я никогда не похудею, если буду так питаться.       я лучше чем-то полезным займусь. у меня осталось много непрочитанных книг, которые стоило бы прочитать в этом году. надо уже закончить эти «параллельные миры» мичио каку, хочется все-таки найти ту главу, где большой взрыв описывается поминутно.       но мне совершенно не хочется думать и что-то читать. сил нет, наверное. может, лучше посмотреть что-то? открываю ютуб. в рекомендациях вылезает какой-то рецепт гордона рамзи. буду смотреть его. но только вот минут через 5 я была прервана серёжей, зашедшим в комнату. — саш, я не могу так больше. поговори со мной, — он умоляюще смотрит на меня, стоя в дверном проеме. — о чём? — я останавливаю видео и поднимаю на него взгляд, как бы сообщая «я тебя слушаю». — о твоей еде. — о чем тут можно разговаривать? — я раздраженно отрезаю. — со мной все отлично. — это не так, — он подходит ко мне и садится на край кровати. — так. — нет, блин, не так! ты постоянно лежишь и ничего не ешь, — горошко сорвался на нервный крик. — ошибаешься. я ем, — я начинаю злиться. — яблоки?! — он резко поднял голову и стал на меня смотреть. в его глазах была смесь из непонятных мне эмоций. он и напуган, и зол, и очень расстроен. — да. яблоки. это еда, — я начинаю на него почти рычать. — ты умираешь, саша! — он начинает кричать, заставляя меня отвернуться. как он не понимает? со мной все отлично, пусть занимается своими делами. — я в порядке. — посмотри на меня, пожалуйста. прошу, — он берет меня за руку и резко смягчает голос, — саш? — что? — я поднимаю взгляд. — я хочу тебе помочь. тебе нужно помочь, — он почти плачет, — милая, ты весишь 43 килограмма. ты умираешь. — я в порядке. ты ошибаешься. уходи, — я снова отворачиваюсь. — никуда я не уйду. — тогда я уйду.       я захлопываю ноутбук, вылезаю из-под одеяла и открываю шкаф. натягиваю первую попавшуюся кофту и выхожу из квартиры. горошко провожает меня взглядом, я чувствую это спиной, но не смотрю на него. он достал. почему он не может понять, что я в порядке? мой вес с ростом 170 — не маленький.       иду куда-то, просто чтобы уйти подальше от моей собственной квартиры. это он должен был уехать к себе. когда же он отстанет? понятия не имею, как дошла до невского проспекта, но поняла одно: я больше не могу идти и не дойду назад. не знаю, что делать. просить серёжу приехать за мной я не хочу совсем, вызывать такси дорого, а идти пешком тяжело. в любом случае, последний вариант наименее противный, поэтому, немного посидев на лавке, я встала и пошла домой.       в квартиру я зашла где-то в половину десятого. из коридора был виден свет на кухне. дома было тихо, я не сразу поняла, есть ли там кто-то. разувшись, я забрела на кухню. серёжа сидел за столом с чашкой чая и очень нервно кусал пальцы. он быстро меня заметил. через два шага оказавшись рядом со мной, он сгрёб меня в объятия и начал всхлипывать. я опешила от его реакции на мой приход. я чувствовала себя очень неоднозначно, неуверенно обняла горошко и стала поглаживать его по спине. — я переживал, тебя два часа не было, — он продолжает плакать. — почему ты плачешь? — я почему-то говорю шёпотом. — я испугался, что с тобой что-то случилось, я боялся позвонить тебе, потому что я боялся, что ты не захочешь разговаривать. просто я так боюсь, что ты где-то упадёшь в обморок или что-то ещё случится. я бы это не пережил, — он начал плакать ещё сильнее, уткнувшись замерзшим носом в мою шею.       я отстранилась. его рыжие волосы были очень лохматыми, он весь был красный и трясся. либо замёрз, либо запаниковал, либо все вместе, что, наверное, и было правдой. я сама начала мёрзнуть, мне хотелось поскорее постоять под горячим душем и пойти спать. ходить так много было сложно, у меня сильно болели ноги и я готова была душу продать за то, чтобы согреться. — я пойду помоюсь, — говорю шёпотом. серёжа кивает и отпускает меня в ванную.       одежда полетела на пол, в ванной холодно и я сжимаюсь. открываю кран и блаженно прикрываю глаза. горячая вода приятно падает на кожу и зарывается в волосы. хочется потянуться, размять спину. чтобы не упасть, хватаюсь за штангу для душевой лейки и начинаю тянуться. в глазах резко темнеет, голова начинает кружиться и я абсолютно теряю ориентацию в пространстве. надо сесть. а то ноги не стоят, я уже почти не слышу звуки воды, я будто бы лежу где-то в ванне и все вокруг такое странное и приглушенное. я совсем теряю восприятие окружающего пространства и закрываю глаза, откидываясь на стену. сил сопротивляться нет. чувствую какую-то странную боль на лице, меня кто-то зовёт по имени. снова боль, но уже где-то на животе, руках и плечах, как будто бы меня щипают.       открываю глаза, пелена тьмы потихоньку спадает, слух возвращается и передо мной предстает очень напуганный серёжа, трясущий меня за плечи. — саша, посмотри на меня! саша! — его голос становится чётким.       я пытаюсь что-то сказать в ответ, но сил нет, поэтому я просто мычу что-то непонятное. вижу, как он берет полотенце и начинает вытирать меня. полотенце неприятно колет кожу, почему оно такое жёсткое? — милая, помоги мне достать тебя из ванны, — я слабо киваю в ответ.       горошко встаёт в ванну и подхватывает меня подмышками, слишком сильно вытягивая вверх. мне больно, но я не могу сопротивляться. приходится пытаться встать и выйти из ванны. серёжа вытаскивает меня и усаживает на пол. он садится рядом и продолжает вытирать меня. — подожди, я принесу одежду, — он выходит.       серёжа помог мне одеться и унёс в спальню на кровать. снова ушёл. в комнате очень холодно, я жутко замерзаю, но я в ступоре и не могу пошевелиться. гадкое ощущение. горошко заходит в комнату с чашкой, протягивает её мне. — полностью выпей, — я киваю и делаю глоток. нет, нет, только не сахар! сколько он туда положил? пять ложек? — нет, — из моих глаз покатились слёзы. только не сахар, мне нельзя сахар. — если не выпьешь, то придётся ехать в больницу. пей, — он сам этому не рад. садится рядом и смотрит на меня так напуганно и жалобно. он молча умоляет меня сделать это. — я не могу, — мотаю головой. — мне тебя силой напоить? — перестань… — меня захлестывает паника. — пей.       серёжа смотрит на меня каким-то диким взглядом. в нем смешалось вообще все, а я в жуткой панике. если меня положат в больницу, то будут капать капельницы по 1000 ккал за раз, это будет ужасно, это жуткое количество калорий, мне слишком страшно.       я делаю ещё один глоток. я слишком боюсь. мне слишком больно смотреть на серёжу. чай тошнотворно сладкий, его слишком тяжело пить. мне мерзко и страшно, но приходится пить этот яд. я не хочу… — меня тошнит. в желудке тяжело… я не могу больше, — я заливаюсь слезами, смотря на горошко, — серёж, пожалуйста… — если ты это не выпьешь, то тебе ещё хуже будет, — он опускает взгляд, — допей.       еле выпив этот треклятый чай, я ставлю чашку на табуретку, служащую прикроватным столиком, и ложусь. сидеть нет сил. смотрю на серёжу, он начинает плакать со мной. ложится рядом со мной и сгребает меня в охапку. он всхлипывает и гладит меня по спине, пересчитывая позвонки. — ты самая красивая на свете, какой бы ты не была. перестань убивать себя, прошу. — мне нужно похудеть. — ты умираешь. тебе нужно поправиться. — ты не понимаешь. я толстая. — ты как живой скелет. саша, остановись. прошу. — нет. я не могу.

***

— серёжа, куда мы едем? мы едем не в кино, да? — я начинаю паниковать. — прости. мне пришлось соврать. — он виновато закусывает губу. — куда ты меня везёшь? — у меня начинает дрожать голос, — горошко! — в больницу. я уже собрал твои вещи. прости. — я ненавижу тебя, — я начинаю кричать, — за что? — из моих глаз катятся слёзы. — я знаю, кис. прости меня. прости, пожалуйста, — он выглядит очень растерянно и виновато. — за что ты так со мной? — я отворачиваюсь и перевожу взгляд в окно. видеть его не хочу. — я люблю тебя. ты умираешь. у меня нет выбора. — ненавижу тебя. — я знаю… — шёпотом.