A New Experiment

Эфир никак не мог понять, как люди Тейвата обходились без него. Было почти смешно, сколько людей просили его о помощи и сколько поручений он выполнял. То, что начиналось как дружелюбие, постепенно превратилось в жалость ко всем, кто нуждался в помощи. Он задавался вопросом, ждали ли они, чтобы кто-нибудь пришёл им на помощь, и если да, то как долго. Но он не возражал. И был более чем счастлив помочь своим друзьям с тем, в чём они нуждались. Он был рад, что Венти смог открыться ему и рассказать о человеке, о котором так долго горевал, и был счастлив помочь облегчить боль, которую тот так долго нёс в одиночестве. Путешественник обязательно здоровался с ним каждый раз, когда они с Паймон останавливались у таверны, чтобы насладиться яблочным сидром, который Дилюк всегда наливал к его приходу в тот день и час, что он всегда заходил. Он все ещё находил время, чтобы поиграть с Кли, когда она была одна, гулял с Чжун Ли по всему Ли Юэ и взахлёб слушал его лекции по истории, и даже начал получать удовольствие от спаррингов, которые они еженедельно проводили с Чайлдом. Или, может быть, ему просто нравилось надирать задницу Предвестнику Фатуи и наблюдать, как Тарталья все больше и больше расстраивается от каждого поражения. Прошло две недели с их последнего поединка. Он не пропускал ни одной недели, пока не начал свои «эксперименты» с Альбедо. Это просто вылетело из головы. В ответ он получил несколько гневных писем от Чайльда, в которых тот требовал, цитата, «Приди же и снова сразись со мной, собери яйца в кулак и перестань быть жалким глупым трусом», но Путешественник всегда забывал отвечать. Эфир столкнулся с Чжун Ли в гавани Ли Юэ по пути к стойке Гильдии искателей приключений, и тот спросил, в порядке ли парень, так как он уже две недели подряд пропускает их еженедельную прогулку, о которой они договаривались. Было действительно неловко объяснять Богу Контрактов, что он забыл об их планах, потому что он, ну… был занят другим… делом. С одним его… другом. И прогулка просто выскользнула из его головы. Чжун Ли сказал (Эфир мог поклясться, что в его тоне был намек на пассивную агрессию), что прощает героя. На этот раз. Кли взволнованно спросила Эфира, пришёл ли он поиграть с ней, когда тот уже выходил из штаб-квартиры рыцарей после того, как они с Альбедо... гм... «ночевали». Чужеземцу пришлось объяснить ей, что ему действительно надо идти и он не может остаться, так как у него слишком много дел. Её печальное лицо будет преследовать его во снах. А во время последней остановки в таверне Дилюк сердито спросил его, предпочитает ли он сейчас тратить свои деньги и находить компанию в «Кошкином хвосте», и если да, то тогда ему следует донести до него, чтобы он, цитата, «не тратил моё чёртово время на приготовление напитков, для которых, по всей видимости, ты слишком хорош». Путешественник так боялся, что ему набьют морду, что забыл поздороваться с Венти, который перестал петь, чтобы посмеяться над ним. В последний раз они с Альбедо встретились ненадолго. Они остановились на обед в «Хорошем охотнике», а затем отправились в «Кошкин хвост», чтобы посмотреть, действительно ли они достаточно хороши, чтобы Дилюк увидел в них конкурента, крадущего клиентов. Они разговаривали о жизнях друг друга, ничего более, но Эфир не возражал. Он мог слушать, как алхимик разговаривает весь день, и любил узнавать те мелочи, которые Альбедо открывал ему, все те части, что делают его целым. Они решили проводить свои встречи раз в неделю, чтобы устаканить своё расписание и дать им обоим время на друзей и найти время побыть с самим собой. Несмотря на это соглашение и уверенность Эфира в том, что теперь-то он везде будет успевать и будет больше внимания уделять другим своим делам, он понял, что много мечтает. Он выиграл бой с Чайльдом, но не так быстро, как в предыдущие разы. Он почти проиграл, когда отвлекся на мысль о том, что он может накупить для Альбедо на всю эту сияющую мору, окружающую их, и получил прямо в челюсть. Он так же на мгновение отвел взгляд от Кли, задумавшись о том, как река сияла тем же бирюзовым оттенком, что и глаза Альбедо. К тому времени, как её экспериментальная бомба взлетела в воздух, было уже слишком поздно. Пока в таверне в течение часа Венти по просьбе рыдающего придурка пел о любви, Эфир не переставал думать об Альбедо. Он был так отстранён, что даже не понял, что бармен наполнил его бокал семь раз. Это стало суровым испытанием для кошелька парня, и Паймон не переставала называть его глупцом всю ночь. Он поклялся себе никогда больше не фантазировать. Но вот, с разбега на те же грабли... Он смотрел, как щебетали птицы и шелестела листва на утреннем ветру, прогуливаясь по извилистым дорогам Ли Юэ. Эфир думал о том, как белый, яркий, ранний утренний свет, охвативший все вокруг него, сиял так же, как сквозь занавески окон тем утром, когда герой проснулся рядом с Альбедо. Это напомнило ему мягкую улыбку и полуприкрытые глаза, залитые сонливостью и желанием. Он думал о его голосе, который шептал ему на ухо эти милые и любящие словечки; о голосе, которым он издавал эти прекрасные, отчаянные звуки, охваченный удовольствием. Чужеземец подумал о том, как очаровательно видеть, как рушится самообладание Принца мела, в то время как тот обычно был таким собранным– – Эфир? Ты в порядке? Эфир снова вернулся к реальности и посмотрел на Паймон и Чжун Ли, которые смотрели на него с растерянными лицами. – Да, я в порядке, – сказал он и быстро улыбнулся. – Я звал тебя по имени в течение трёх минут, и ты никак не реагировал, – заявил Чжун Ли. – Мне бы хотелось, чтобы ты поделился со мной тем, что у тебя на уме. Эфир закрыл лицо руками и закричал в них. – Мне так жаль! – воскликнул он, лицо порозовело. – Я пообещал себе, что перестану витать в облаках, но я не могу остановиться! Чжун Ли задумался, изучая его красное выражение лица и размышляя об изменении поведения Эфира, которое стало особенно заметно в течение месяца. – В последнее время твоё поведение меняется всё сильнее. – заметил Чжун Ли. – Может быть… скажи мне, если мои подозрения неверны… ты влюбился в кого-то? Сердце Эфира остановилось на секунду. Ох, может быть, это действительно было так очевидно. – Чжун Ли, ты НЕРЕАЛЬНО прав, – лукаво усмехнулась Паймон. – Они вдвоём как будто из слащавой мелодрамы вылезли– – ПАЙМОН! – Ах, понятно. Моё предположение оказалось верным. – сказал он, задумчиво постукивая по подбородку рукой в ​​перчатке. – В этом есть смысл, учитывая, что ты забыл о наших планах на прошлой неделе… И на позапрошлой, – Эфир съёжился от тона, которым Чжун Ли выделил слово «забыл» и «позапрошлой». Он чувствовал, что мужчина ещё долго будет это припоминать. – Я надеюсь, что твои ухаживания были респектабельны и соответствовали традициям. – У-ухаживания? – Факт того, что Чжун Ли заговорил на такую тему, заставил его лицо гореть от смущения. – Да, конечно, – сухо сказал он. – Я хорошо осведомлён о способах ухаживания, которые на протяжении тысячелетий использовали смертные. Хотя я не знаю норм твоего мира, если эта женщина, о которой вы говорите, из Ли Юэ, ты обязан должным образом подойти к отношениям и ритуалам ухаживания. Для начала, в таких делах мужчина всегда должен основываться на собственных желаниях, считаться с мнением семьи женщины и, естественно, соблюдать традиции. Я был бы более чем счастлив помочь с твоими начинаниями и рассказать, как делать правильно. – Чжун Ли... она на самом деле он– – Первым шагом должно стать одобрение ваших отношений, – сказал Чжун Ли, не обращая внимания на Эфира, продолжая прогулку, уже вовсю поглощённый своей лекцией. – Ну вот, началось, – пробормотал Эфир, и они с Паймон медленно последовали за ним, пока Чжун Ли продолжал вещать. – Для меня было бы честью стать твоим сватом. Да, вполне можно предположить, что данная роль будет отдана мне. Со всей своей скромностью, позволю себе сказать, что я знаю об ухаживаниях гораздо больше, чем кто-либо, и, поскольку мы хорошие друзья, следовательно, выбрать меня было бы наиболее разумно. В соответствии с традициями я должен изучить ваши натальные карты и определить совместимость по звёздам, а также проверить правда ли вы являетесь соулмейтами (Прим. переводчика: родственными душами, иначе говоря). Есть старая легенда в Ли Юэ, что каждая женщина, рождённая в стране, уже связана красной нитью с её мужчиной, с которым ей суждено встретиться– – Он парень. Чжун Ли на мгновение остановился. – Ах, в таком случае ухаживания немного отличаются, – просто сказал он, продолжая лекцию. – Предлагаю всё так же брать за основу то, что ты играешь типичную мужскую роль в… Ах, это высказывание не имеет смысла. В конце концов, вы оба мужчины. Прошу прощения за своё невежество. Я должен признать, что не привык к однополым ухаживаниям, но я быстро составлю план, которому вы оба сможете следовать. Тебе нужно будет познакомить меня с ним в ближайшее время. Предлагаю прямо на следующей неделе. Да, следующая неделя идеальна. Среда, ровно в шесть утра, не раньше, не позже. Казалось, он уже просто говорил сам с собой. – Мне всё равно придется проверить вашу совместимость, прежде чем я сочту вас подходящими для женитьбы, но процесс будет отличаться, – С каких это пор Эфир должен получать от него разрешения?! – Я расскажу тебе об этом, как только спланирую серию практических мероприятий, которые необходимо осуществить. Теперь о подарках, которые ты должен преподнести– – Эфир! Ты не сказал Паймон, что женишься, – закричала Паймон, одарив Эфира язвительной насмешливой ухмылкой. Путешественник чувствовал себя как меж двух огней. Он даже не дослушал её до конца. Как будто ему мало было того, что каждую их встречу Кэйа бомбардировал его шуточками про секс. Хотя бы они были достаточно косвенными, чтобы Паймон поняла их. – П-подожди минутку, – пробормотал Эфир, но Чжун Ли продолжал идти. – Я должен выбрать правильные даты и время, чтобы ты преподнес подарки его семье. Ты должен заручиться их одобрением, прежде чем строить надежды на отношения с ним. Если его семья не сможет соответствующим образом вернуть подарки, я сделаю это вместо них и отдам их вам, как только будет составлен и скреплён печатью брачный контракт. Напишу его, конечно же, я. Я был бы более чем счастлив написать контракт для тебя и его семьи, чтобы обе стороны получали равную выгоду. Сначала ты должен подарить чай, который я был бы не прочь помочь тебе выбрать, так как разные виды имеют разное значения, а затем – ассортимент выпечки, вино, домашний скот, как самок, так и самцов, дабы обеспечить стабильный и надёжный источник пищи. Предпочтительно самой ценной и плодородной породы– – До брака нам ещё далеко, – выпалил Эфир. – М-мы только начали ходить на свидания! Чжун Ли снова замолчал. – Вы же были не одни, – медленно сказал он, – верно? – Конечно, одни. К тому же, мы только недавно признались в чувствах друг другу, примерно полторы недели назад– – Эфир! – Чжун Ли ещё ни разу не выглядел настолько ужасающим. – Ты не можешь оставаться наедине со своим избранником без благословения его семьи и проведения ритуалов сватовства, не говоря уже о настолько интимных вещах! Что, если вам обоим придется расстаться, потому что вас сочтут неподходящими друг для друга?! Эфиру пришлось прикусить язык так сильно, что он почти начал кровоточить, чтобы удержаться от смеха, когда в его голове промелькнули воспоминания об их встречах.

-

– ...а потом он сказал: «Эфир! Ты не можешь оставаться с Альбедо наедине и признаваться ему в любви, пока не получишь одобрение его семьи и выполнишь какие-то там ритуалы ухаживания! Это слишком интимно!» Альбедо и Эфир вместе сидели и смеялись на винокурне «Рассвет». Путешественник слегка стукнул по столу от накативших воспоминаний, и алхимик искренне и сердечно засмеялся рядом с ним, схватившись за бока и делая сдавленные вздохи в перерывах между хихиканьем. Сегодняшнее свидание на ​​винокурне «Рассвет» с последующей ночёвкой стало сюрпризом для почетного рыцаря, несмотря на запланированность их встреч. В этот раз Альбедо взялся за дело сам, без каких-либо косвенно или прямо замешанных рыцарей. Однако, в выборе меню он решил прибегнуть к помощи Дилюка. Уж слишком легко было убедить его помочь, не предлагая ничего выгодного взамен. Все, что нужно было сделать Альбедо – упомянуть, что свидание, спланированное рыцарями, пошло не по плану, и Дилюк уже вынашивал план мести, ругаясь, как не эффективны рыцари. Заявление о том, что свидание не задалось, было ложью лишь на половину. – Возможно, будет разумным не раскрывать слишком много интимных деталей наших отношений ему. – прохрипел от смеха Альбедо, стараясь не шуметь, чтобы скрытый смысл слов не дошёл до любопытствующих ушей. – Что? – Эфир прошептал, понизив голос, чтобы ужасным образом спародировать Чжун Ли. – Вы не можете заниматься сексом! Вам нужно подождать ещё шестьдесят лет! Эфир и Альбедо снова захохотали. Путешественник кашлял в перерывах между попытками сохранить голос на приличной громкости, а алхимик смеялся так сильно, что не смог издать и звука. После того, как их смех утих, они некоторое время сидели в тишине, пока Альбедо низким голосом не прогрохотал: «И только в миссионерке», и они снова заржали. Эфир продолжал несильно ударять по столу, сгорбившись, а учёный попытался скрыть ухмылку руками, когда горничная посмотрела на них. – Эй, голубки, – рявкнул Дилюк. – Давайте потише как-нибудь. Если бы Эфир плохо знал его, то подумал бы, что эти слова были наполнены злобой. Однако, маленькая игривая весёлая ухмылка показывала очевиднейшую гордость, что их свидание, с которым он помогал, прошло намного лучше того, что спланировали рыцари. Хозяин винокурни практически чувствовал внутреннее злорадство, добавляя ещё пунктик к постоянно растущему списку вещей, которые он делал лучше них. Эфир прошептал ему «извини», продолжая хихикать. Альбедо же положил голову на стол и накрыл её руками в попытках скрыть лицо. – Убери руки, – засмеялся Эфир, слегка отводя их от его лица. – Это так неловко, – прошептал Альбедо, стараясь отдышаться от смеха. – Ты единственный человек, который видел, как я смеюсь, и единственный, кому я хочу показывать свой смех. Сердце Эфира кольнуло от подобного заявления, но он решил отложить разговор о необходимости быть более открытым в своих чувствах на лучшее время. – Но ты такой красивенький, когда смеёшься, – прошептал в ответ Эфир, любуясь улыбающимся лицом Альбедо, которое начало краснеть от этих слов. – А ты ещё красивее. Настала очередь Эфира прикрыть руками своё взволнованное лицо, в то время как Альбедо хихикнул. – Ты же только что просил не делать меня так, – улыбнулся Альбедо, убирая руки Эфира от лица и изучая его. – Ты так чудесно выглядишь, когда улыбаешься. – Спасибо, какашка. – Эфир! Только не снова! Они оба продолжали смеяться, пока горничные забрали тарелки от десерта. Они были настолько чистые, что их даже можно было бы посчитать вылизанными. Затем Аделинда подошла к ним, сделала небольшой реверанс и улыбнулась. – Джентльмены, с вашего позволения я сопровожу вас в вашу комнату. Она была подготовлена в соответствии с вашими пожеланиями, господин Альбедо. – Она быстро подмигнула ему, и он слегка кивнул. – Спасибо, Аделинда, – сказал он, медленно восстанавливая самообладание, и встал из-за стола. Эфир был так взволнован, лишь догадываясь, какие ещё сюрпризы приготовил для него Альбедо. Они вместе последовали за ней, взявшись за руки. Эфир спиной чувствовал самодовольную улыбку Дилюка, в то время как юноши держались за руки и продолжали хихикать и улыбаться меж собой. Путешественник уже мог представить, как хозяин винокурни будет бросать насмешки в сторону Кэйи по этому поводу.

–

Эфир вошёл в комнату и снял обувь рядом с дверью вместе с Альбедо. Оглядевшись, почётный рыцарь застыл в восхищении. – Альбедо... это так мило. Кровать была покрыта лепестками сесилий, а на столе стояли закрытая бутылка вина и два бокала. Хотя он сам не пил, и Альбедо это знал, можно было предположить, что это постарался Дилюк, глубоко убеждённый, что романтика и вино неотделимы. Вся комната, и даже занавески, была просто великолепна. Вид был настолько невероятен, что можно было подумать, что это картина. Помещение, к тому же, было довольно большим. Парню стало интересно, является ли эта комната каким-нибудь романтическим люксом, и отбросил мысли о том, насколько дорого это обошлось Альбедо. Назвать это номером не поворачивался язык, скорее уж апартаментами. Огонь в камине (да, в комнате было достаточно места и для него) мягко потрескивал, излучая теплый свет на стены. Также было несколько свечей, которые освещали темное пространство, мерцая, словно звёзды. Эфиру казалось, будто он плыл по ночному небу. Он вошел в помещение, и его совсем не волновало, что двери за ним закрылись, и Аделинда и Альбедо улыбнулись в победном одобрении. – Я хотел сделать для тебя что-нибудь особенное, – сказал Альбедо, взяв Эфира за руку. Они медленно прошлись по комнате, кружась в освещённом свечами пространстве, наполненном сладким ароматом цветов и воска. Это было так красиво. Альбедо выглядел таким красивым. Эфир почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, потому что все было так идеально. – Мы танцуем прямо сейчас? – Хочу наверстать упущенное. Эфир рассмеялся, этот смех был лёгким и тихим. – Но здесь же нет музыки. Альбедо взял одну из его рук и мягко положил себе на грудь. Эфир чувствовал биение сердца, кожей чувствовал удары, и от этого его собственное сердце затрепетало. – Мне достаточно этого ритма, – прошептал Альбедо. – И я слышу только его, когда я рядом с тобой. Меня почти раздражает то, что я так сильно реагирую просто на нахождение в твоей компании, просто на прикосновение к тебе. Эфир невольно запищал. Тут же он начал ругать себя за то, что испортил настрой, уткнувшись лицом в шею Альбедо. – С тобой все в порядке? – тихо спросил Альбедо, мягко отпуская руку Эфира, чтобы погладить его по голове. – Ты такой романтичный и красивый, а я… – Эфир издал гул разочарования прямо в шею Альбедо, легонько ударив его по плечу свободной рукой. Другая рука всё ещё лежала на груди. Он таял от каждого удара сердца Альбедо. – Охуенно безупречен, – недовольно сказал он, поцеловав Путешественника в шею. Казалось, Альбедо хотел что-то сказать. Юноши всё ещё медленно кружили по комнате. – Эфир… – он звучал немного нервно, – у меня есть к тебе просьба. – Что такое? Для тебя я сделаю всё. Эфир поднял голову, чтобы одарить его маленькой улыбкой, положив голову ему на плечо, продолжая смотреть в глаза. Сердце Альбедо начало плавиться от такого вида. Он осознанно решил оставить эти восхитительные губы на потом. – Как ты знаешь, я люблю рисовать, – начал Альбедо. Эфир сразу понял, к чему все идёт, и волнение проникло в его улыбку. – Ты выглядишь так красиво при таком освещении. Что ты думаешь насчёт того, чтобы я нарисовал тебя. Я хочу носить часть тебя с собой, когда мы не вместе. – Ни слова больше, – сказал Эфир. Он вырвался из объятий и двинулся к кровати. Почётный рыцарь сел на край, сложил руки на коленях и пристально посмотрел на Альбедо. – Просто скажи, в какой позе ты меня хочешь. Слова могли трактоваться двойственно не случайно, Эфиру хотелось подразнить его. Он ухмыльнулся, когда Альбедо покраснел и запутался, когда шарился возле себя в поисках альбома и карандаша, лежавших наготове на столе. Алхимик придвинул стул к кровати и сел. – Так… пойдёт, – тихо сказал Альбедо. Он открыл альбом и приставил карандаш к бумаге. Эфир задумался, купил ли учёный новый альбом для рисования только для этого. – Для начала, я хотел бы нарисовать просто портрет. – Хорошо. Альбедо начал рисовать. Карандаш невесомо заскользил по странице, запечатляя основные черты Эфира на бумаге. Иногда Альбедо отрывался от рисунка и, когда их глаза встречались, он слабо улыбался Путешественнику, а после возвращался к работе. И каждый раз сердце Эфира трепетало, а лицо сильнее окрашивалось румянцем. Внезапно Эфир понял, какое выражение лица сделал. Он попытался сделать более расслабленное лицо, но не мог перестать улыбаться как идиот, глядя на безмолвно рисующего Альбедо. Ему не терпелось увидеть законченную картину, но почётный рыцарь постарался набраться терпения, не двигаясь, по возможности, чтобы не прерывать работу. Примерно через десять минут Альбедо оторвался от страницы и перешёл к следующей. – Я мог бы провести целую вечность в попытках запечатлеть тебя на бумаге, – начал он, – но даже в таком случае, у меня получилось бы передать только один процент твоей красоты. Эфир закрыл лицо руками, чтобы скрыть румянец. – Я мог бы уделить рисунку больше времени, – продолжил Альбедо, – однако, я хочу сделать ещё несколько набросков. – Какого рода набросков? – Эфир надеялся на определенный ответ. – Пожалуй, ещё несколько портретов, но при другом освещении, – Блин. – Если поставить свечу напротив лица, а не рядом с ним, то при новом освещении лицо будет выглядеть иначе– – Только портреты? Альбедо с восхитительной невинностью склонил голову. – Ты хочешь, чтобы я нарисовал что-то другое? – Ну, типо, я сижу на кровати, – Эфир одарил его озорной ухмылкой, игриво подняв в ноги. – Может, что-то более... интимное? Альбедо потребовалось мгновение, чтобы уловить суть слов, и как только это произошло, он безмолвно открыл рот, а насыщенный румянец залил лицо. – Ах... Я понял, – Альбедо снова запутался в словах. Почему он был таким милым, когда волновался? Это просто несправедливо. – Честно говоря, я... хотел бы нарисовать подобного рода вещи, но я слишком волновался, чтобы попросить тебя об этом. Мне не хочется просить тебя о слишком многом или доставлять неудобства. – Альбедо, не нужно так думать. Нам нужно быть честными друг с другом в том, чего мы хотим! Общение так же важно, как и согласие. Даже если бы мне не хотелось этого – а мне, по правде говоря, очень бы хотелось – я мог бы просто сказать «нет» и не заострять так на этом внимание. Обещаю, что так и сделаю, – Эфир успокаивающе улыбнулся ему. – Пожалуйста, расскажи мне всё, что хочешь сделать, как бы странно это ни было. Альбедо кивнул и мягко улыбнулся ему. – Хорошо, – тихо сказал он. Некоторое время алхимик молчал, обдумывая свои дальнейшие слова. – Мне хотелось бы – медленно начал он, – поговорить о более интимных вещах и коммуникации… Альбедо на секунду задумался над дальнейшей фразой – Так как мне нужно быть более открытым в своих желаниях, я спрошу тебя кое о чём. Мне нравится занимать доминирующую роль во время секса. И я задался вопросом, можем ли мы сделать что-нибудь, когда я доминирую, например… пытаюсь… Эм… – Типо ролевые игры? Альбедо нетерпеливо кивнул. – Как раз об этом я и говорил. И исследовал подобного рода вещи, и это привлекло моё внимание. Н-но только если ты не возражаешь, конечно. Эфир в своей восхитительной манере поднял палец вверх. – Конечно! – он лучезарно улыбался. – Я готов попробовать с тобой практически всё. Что мы будем отыгрывать? – Ну... – Казалось, Альбедо думал об этом уже какое-то время, а одобрение Эфира позволило ему расслабиться. – Я понял, что мне больше нравится отдавать приказы и видеть, как ты их выполняешь. Как ты и сказал, если бы у меня была возможность делать это с того момента, как я начну рисовать тебя, и до конца нашего занятия интима сегодня... мне было бы очень приятно, честно. – Ага, звучит кайфово! Только давай придумаем стоп-слово на случай, если кто-нибудь захочет остановиться. – Стоп-слово? Прошу прощения, я не уверен, что знаком с таким понятием. – По сути, это ещё один способ сказать «стоп» или «притормози», – объяснил Эфир. Альбедо был удивлён, что он знал об этом больше, чем алхимик. – Полагаю, это помогает лучше окунуться в «ситуацию». Если хочешь, нашими стоп-словами могут стать просто «стоп» и «притормози», или мы могли бы придумать что-то более весёленькое! Альбедо на мгновение задумался. – Пожалуйста, не мог бы ты привести пример? Извини, это всё ново для меня. – Хорошо. Эм… – Эфир оглядел комнату. – Допустим, мы в середине сессии. «Стоп» пусть будет «бутылка вина», а «притормози»… «занавески». Итак, если кто-нибудь из нас скажет «бутылка вина», мы должны закончить сессию, полностью и немедленно. А если же «занавес», то мы должны остановиться, но подразумевается, что после мы продолжим игру. Понятнее? Альбедо кивнул. – Да. Это и будут наши стоп-слова? – Я не против! – Эфир снова улыбнулся ему. – Так что, пока я не произнёс эти слова, даже не думай останавливаться и колебаться. Делай со мной все, что хочешь и когда захочешь. Альбедо немного озадачило такое заявление. – Ты уверен? – Именно для этого стоп-слова и нужны, – простонал Эфир. – Альбедо, мне нравится, что ты всегда переспрашиваешь меня и просишь разрешения, но я же говорю тебе, что полностью «за» практически всего и всегда, и я обещаю тебе, что дам тебе знать, если мне нужна будет передышка или же мне не захочется продолжать вовсе. Я делал это раньше, поэтому не волнуйся о том, что я занервничаю или что-то типо того, и не скажу тебе остановиться. Просто продолжай, пока не услышишь стоп-слова. Альбедо мгновение думал над своим ответом, а затем кивнул. – Понял. – Никаких остановок на «ты уверен?» или «ты в порядке?». – Хорошо. – Это то, чего я хочу. Будь смелее. – Понял. – ...Никаких пауз. Альбедо кивнул. – Т-ты уверен, что– – Альбедо. – Прости. Альбедо перекатывал между пальцами карандаш, пока не умерил свою нервозность. – Так… как нам начать? – Мы можем потратить несколько минут на то, чтобы подготовиться и настроиться, – предложил Эфир. – Итак… поскольку ты хочешь быть домом, ты можешь инициировать сессию, когда захочешь, произнеся сигнальную фразу или же сделав определённый жест. Это может быть всё, что захочешь. Например, «ты готов служить?» или что-то в этом роде. Альбедо закрыл лицо руками при мысли об этом. – Может, что-нибудь другое? – пробормотал он в руки. – Тогда какие у тебя предложения? – Эм... как насчёт «давай подготовимся»? – Говоря это, он чувствовал себя немного глупо. Алхимик ужасно скрывал своё смущение. – Хорошо! Итак... мы... – Да, – кивнул Альбедо. – Эм… Давай подготовимся. – Я буду готов через пять минут. Эфир встал с кровати и направился в ванную, в то время как Альбедо не отрывал глаз от альбома для рисования. Они действительно собирались это сделать. Ему стоило спросить об этом раньше. Если бы он знал, что Эфир захочет сделать это так же сильно... Из-за ожидания он заволновался. Спустя время, которое казалось небольшой вечностью, Эфир вышел из ванной комнаты, прошёл к кровати и сел на неё. Он молчал, внимательно глядя на Альбедо. Его внезапно осенило, что Путешественник ждёт команды. Это будет весело. – Начнем, – сказал Альбедо как можно хладнокровнее, вертя карандаш в руке. – Да, пожалуйста. Альбедо вздохнул, взял себя в руки, затем изменил свою позу: откинулся на спинку стула и переместил ногу так, чтобы она удобно лежала на колене. – Хорошо, – сказал он, вернув себе самообладание, – сними одежду с верхней части тела и откинь в сторону. Внезапный переход Альбедо к своей доминантной стороне застал Эфира врасплох, но это нисколько не испугало его. Путешественник смотрел в глаза алхимику, пока снимал шарф, перчатки, топ, бросая их на пол. Он откинулся назад, оперевшись на вытянутые сзади руки и слегка выгнув спину, не нарушая зрительного контакта. – Вот так? – Раздвинь немного ноги. Его член дёрнулся от возбуждения от этих слов, сказанных так спокойно и безо всяких колебаний. Он безмолвно повиновался, раздвинув ноги ровно настолько, чтобы подразнить. Затем Альбедо начал молча делать наброски, безуспешно пытаясь скрыть покрасневшее лицо за альбомом. Несмотря на то, что он знал, что учёный всё контролирует, почётный рыцарь чувствовал пламя ликования и силы, видя его настолько взволнованным. На рисовании тела потребовалось больше времени, чем на лицо, что, в принципе, понятно. Эфир не возражал, позируя для Альбедо, изучающего каждую его часть. Он не ожидал, что будет испытывать возбуждение, когда за ним наблюдают и восхищаются таким интимным образом во время зарисовки. Ему нравилось, как глаза блондина скользили по его телу, останавливаясь на определенных частях в попытках идеально их запечатлеть. Но после он поднимал свой остекленевший взгляд на всё его тело целиком. – Вот так неплохо, – сказал себе Альбедо, переворачивая страницу. – Я хочу сделать несколько быстрых одноминутных зарисовок, учитывая наше ограничение по времени. Встань на колени на кровати. Эфир кивнул головой, встал на колени на кровати, сцепив руки за спиной, чтобы Альбедо мог хорошо видеть его грудь. Он чувствовал, что парень больше всего смотрит на эту часть тела, поэтому решил, что лучше акцентировать внимание именно на ней. – Ты забыл кое-что сказать, когда я отдал тебе приказ. Эфир в замешательстве уставился на него. – Я должен был что-то сказать? Альбедо посмотрел на него, и Эфир вдруг понял, о чём он говорил. Его лицо расплылось в широкой улыбке. О, так Альбедо понравилось, когда он назвал его так на Драконьем Хребте. Это выскользнуло изо рта, у него не было намерений сказать это, но сейчас он этому даже рад. – Да, сэр, – сказал он, не отрывая взгляда. – Хорошо, – похвалил Альбедо. – Медленно сними штаны. Не торопись. – Да, сэр, – вздохнул он. Путешественник не знал, почему эти слова подарили ему такой комфорт. Казалось, что он полностью отдавал себя Альбедо и, кроме того, утверждал, что тот здесь главный. Почётный рыцарь чувствовал себя в безопасности в его руках. Это было потрясающе. Эфир начал расстегивать пуговицы на своих штанах очень-очень медленно, ожидая, пока Альбедо взглянет на него, а после начал стягивать их с себя. Алхимик все это время делал быстрые штрихи карандашом, изучая его тело и движения, пока взгляд медленно скользил по ногам. – Замри. Хорошая поза. Эфир остановился. Парень слегка наклонился, его штаны почти опускались до колен, и посмотрел на него с выражением лица, которое уже было искажено возбуждением, и он знал это. Герой почувствовал, как член медленно затвердевает. Он чувствовал себя жалким, ведь его так возбуждало то, что Альбедо просто приказывал ему и изучал его, но это было очень приятно. Чужеземец и не думал, что веселье начнётся так быстро. – Есть. Продолжай. Альбедо быстро перевернул страницу, а Эфир медленно полностью снял штаны. К тому времени, как они оказались на полу, учёный уже перешёл к следующему листу. Эфир немного расстроился из-за того, что рисунки получились не настолько подробными, как хотелось бы, однако, у него появилась идея. – Ты не хочешь взять мою камеру? Альбедо остановился. – Камеру? – спросил он, заинтересованно приподняв бровь. – Она фотографирует– – Я знаю, что такое фотоаппарат. Я не знал, что он у тебя есть. Эфир кивнул. – Он в сумке у двери. Альбедо кивнул, в одно мгновение встал и подошёл к сумке, чтобы достать необходимую вещь. Сердце Эфира начало колотиться в груди от ожидания, когда алхимик зашагал назад, изучая устройство в своих руках. – Хотя я ценю то, что ты обратил моё внимание на камеру, я хочу, чтобы из твоего рта выходило только «да, сэр» и, в случае необходимости, стоп-слова. Всё понятно? Эфир уж было хотел подразнить его за косвенный вопрос о согласии, но сдержался, вспоминая требование Альбедо. Его постоянные перепроверки и спрашивание разрешения просто восхитительны. – Да, сэр, – вместо дразнящей фразы сказал он дрожащим голосом. – Отлично. Кто знал, что ты так сильно хочешь, чтобы тебя засняли в настолько распутном виде, Эфир. Сердце Эфира ёкнуло, и он почувствовал, как от этого замечания по нему прошлась волна жара. Он закусил губу, чтобы не сказать ничего лишнего. – Вот так. Какое чудесное выражение лица. Не двигайся. Альбедо держал фотоаппарат неподвижно, остановился, стараясь поймать фокус, затем мягкий щелчок эхом разнесся по комнате. После из полароида вылетела фотография, которая была изящно поставлена ​​на стол рядом с Альбедо. – Твой стояк уже виден через боксёры, – заметил Альбедо, откинувшись на спинку стула. – Кто бы мог подумать, что тебе так нравится непристойно позировать для фотографий? Эфиру пришлось подавить стон, вызванный этими словами. Альбедо снова схватил блокнот и карандаш и устроился поудобнее. – Сядь на край кровати, – дал он указания. Эфир молча повиновался и на коленях быстро подполз к краю. – На задницу и раздвинуть ноги. – Эфир сглотнул, а затем принял нужную позу. Он примерно на половину раздвинул ноги, внезапно очень взволнованный тем, что за ним так пристально наблюдают. Путешественник чувствовал себя таким незащищённым, но это было очень, очень сексуально. Он сделал мысленную заметку о том, чтобы попросить Альбедо рисовать его почаще и подумать о других возможных позах на будущее. – Шире. И опусти руку к паху. Не прикасаясь. Эфир так сильно прикусил губу, что чуть не пошла кровь. Он не хотел унизить себя стоном от такой простой команды. Путешественник раздвинул ноги шире, колени почти касались кровати, а его вес удерживался лишь на подушечках пальцев рук. Альбедо снова начал рисовать, явно потратив больше времени на детализацию. – Перемести руку влево с моей стороны. Я хочу все видеть, – Эфир молча повиновался. Он чувствовал, что вот-вот лопнет. – Фотографии детализированы, – начал говорить Альбедо, – но рисунки кажутся несколько интимнее. На странице запечатлена не только сама жизнь, но и то, как я ее вижу. Никакие фотографии не могут передать то, что я чувствую, когда смотрю на тебя. Альбедо взглянул на Эфира, чья грудь начинала вздыматься в предвкушении, а выпуклость на боксёрах неуклонно росла. – Не могу дождаться, когда ты увидишь, как выглядишь с раздвинутыми ради меня ногами, с твёрдыми сосками, настолько возбуждённым, что всё твоё тело пылает румянцем. Он рисовал и говорил одновременно. – Я вижу очертания твоего члена через ткань нижнего белья, – сказал он тихо низким голосом. – Тебе, должно быть, неудобно, раз ты уже настолько твёрдый. Эфир не смог сдержаться. Он в предвкушении вздохнул, а голова слегка откинулась назад. Ожидание убивало его. Он использовал весь свой самоконтроль, чтобы не прикоснуться к себе. – Я ещё не говорил, что ты можешь двигаться, – сказал Альбедо, бросив на него холодный взгляд. Эфир снова поднял голову, прошептав небольшое извинение, опасаясь, что он испустит ещё один стон, если будет громче. Он сосредоточился на том, чтобы держать рот закрытым, тяжело дыша через нос. Спустя время, которое казалось вечностью, Альбедо закончил набросок и снова посмотрел в глаза Эфира. – Сними оставшуюся одежду. – Да, сэр. Он начал снимать нижнее бельё в той позиции, в которой находился. Почётный рыцарь слегка откатился назад, сомкнув ноги вместе, чтобы облегчить себе задачу. Его член, высвободившись из ограничений, упал на живот, пока он сильнее откинулся назад. – Замри так. Эфир остановился, верхняя часть тела откинута назад, а ноги, сжатые вместе, подняты вверх, и тело образует прекрасную версию буквы V. Альбедо встал со стула, держа полароид, и подошёл к нему, пытаясь поймать фокус. – Посмотри в камеру и немного подними руки. Они мешают. Я хочу запечатлеть этот великолепный член, который встал только для меня. Эфир молча повиновался, глядя в камеру и делая ровные и глубокие вдохи. Он слышал щелчок камеры несколько раз и смотрел, как фотографии выкатываются и Альбедо забирает их и кладёт на стол. Эфир по-прежнему не двигался, с нетерпением ожидая следующей команды. Альбедо схватил альбом и карандаш, вернулся к Путешественнику и положил принадлежности рядом с собой, держа камеру в руке. – Отлично. Ты прирождённая муза. А сейчас сними их полностью. Эфир медленно полностью снял боксёры и бросил их к остальной куче одежды на полу. Он сел, руки были за спиной, ноги вместе, а член так напряжён, что даже больно. Альбедо одобрительно кивнул. – Отлично. Ты неплохо справляешься. А теперь посмотри в камеру, – Эфир так и сделал. Ощущение прохладного воздуха, охватившего всё его обнажённое тело, в совокупности с Альбедо, который решил выжать из этой ситуации максимум, заставило его дрожать от предвкушения. Он не знал, сколько ещё сможет выдержать. Альбедо сделал ещё пару снимков, нажимая кнопку до тех пор, пока печать фотографий не прекратилась. Затем он вздохнул, отложив фото и камеру на кровать рядом с Эфиром, который все ещё сидел, обнажённый и неподвижный. – Должно быть, это знак свыше, чтобы я вернулся к рисованию, – вздохнул Альбедо и взял альбом для рисования. – Ложись и снова раздвинь ноги. Альбедо встал перед Эфиром, когда он раздвинул дрожащие ноги и лег на кровать. Почётный рыцарь чувствовал взгляд алхимика, когда тот делал набросок, восхищаясь тем, как одна рука Эфира прикрывала открытый рот, другая лежала над головой, а его член непрерывно дёргался в предвкушении. – Секунду. Альбедо отошёл от Эфира, роясь в вещах в попытке что-то найти. Парень смотрел в потолок, его разум уже находился так далеко, терпеливо ожидая возражение алхимика. Затем он почувствовал, как Альбедо встал перед ним и снова посмотрел на тело на кровати. – Просто рисовать тебя в разных позах без дела становится скучновато, – как бы для себя подметил Альбедо. – Вставь в себя пальцы. Начни с одного. Альбедо так небрежно отдал столь пошлый приказ, застав тем самым Эфира врасплох. – Ч-что? – на автомате пробормотал он, сразу ругая себя за подобный ответ. – Не вижу нужды повторяться. – Д-да, сэр. Эфир закрыл лицо рукой, а второй потянулся к заднице. Он остановился на мгновение, собираясь попросить смазки, но затем почувствовал, как холодная жидкость полилась на пальцы. – Этого должно быть достаточно, – сказал Альбедо, закрыв тюбик смазки. – Сообщи мне, если тебе понадобится больше. – Да… с… –Эфир замолчал, когда начал проталкивать указательный палец внутрь, приподнимая бедра, чтобы получить лучший доступ. В его голове крутилась мысль о том, как ему преподнести себя Альбедо. Он делал это раньше, но на этот раз был другим. Более интимный. Более горячий. Эфир издал дрожащий стон, когда первый палец скользнул внутрь, затем начал тихо скулить от каждого движения руки. Преэякулят сочился ему на живот, и звук карандаша по бумаге эхом разносился по воздуху. От всего этого у него кружилась голова. – Альбедо, – всхлипнул он, вводя второй палец, – пожалуйста, я– – Разве я разрешал тебе вводить второй палец или разговаривать? Эфир тихонько захныкал в руку, оставляя лишь один палец, продолжая мастурбировать. – А-Альбедо, пожалуйста, мне нужно… – Тебе разрешено только то, что я скажу и когда я захочу, понятно? Ты же не хочешь быть наказанным? Эфир заскулил при этих словах. Он не знал, был ли он больше напуган или взволнован, от мысли о наказании. – Д… Да– аxxx… Он издал высокий сладостный стон, когда нашел то самое место и повернул руку, продолжая стимулировать его. Альбедо остановил его руку, без слов приказывая остановится и замереть в очередной раз. Эфир чуть не заплакал. Он чувствовал, что вот-вот сломается из-за того, что ему велели так долго ждать. – Держи руку неподвижно. Мне трудно рисовать, когда ты так быстро и поспешно перемещаешь её, – Неужели он действительно так сильно трахал себя пальцем? Вполне возможно. Он слишком возбуждён, чтобы осознавать свои действия. Единственное, что Путешественник способен понимать сейчас – это приказы Альбедо и растущая потребность в облегчении. – Есть. Теперь можешь добавить второй палец. Эфир застонал, двигая рукой, добавляя второй палец, делая ножницы и пытаясь снова найти то место. После той остановки он никак не мог его найти. Испытываемого разочарования было достаточно, чтобы довести его до крайности. Он начал дрожать, слёзы потекли по лицу. – Альбедо, пожалуйста... Пожалуйста, ах, можно мне ещё? – Всё вокруг начало кружиться. Его не волновало ни то, насколько жалко он звучал, ни то, что он нарушал правила. – Пожалуйста, мне нужно– ох, блять... Мне нужно больше. Мне очень нужно– – С чего ты взял, что можешь ослушаться меня? Я сказал тебе молчать. Эфир застонал и слегка приподнял бёдра. Он понятия не имел, почему от раздражения Альбедо голова кружилась ещё сильнее. Путешественник молча кивнул, показывая, что всё понял, и потёр бёдра друг об друга, пытаясь получить столь необходимую разрядку. Когда он снова нашёл простату, смущающе громкий стон вырвался из груди, а спина выгнулась. – Бля, как бы мне хотелось, чтобы камера засняла больше, – ругался как бы сам с собой Альбедо. – Ты выглядел так красиво, когда застонал и выгнул спину. Альбедо не смог удержаться от того, чтобы провести карандашом по дрожащей ноге Эфира, рассматривая, как он скользит по изгибам. От прикосновения по венам как будто ток прошёлся. Эфир издал ещё один сдавленный стон, ещё глубже погружая пальцы. – Добавь ещё один палец и начни играть со своим членом. Эфир кивнул, опуская руку вниз, чтобы коснуться кончика сочащегося члена, и скользнул ещё одним пальцем внутрь себя. Он был сверхчувствительным из-за накопившегося предвкушения, поэтому от прикосновения всё его тело содрогнулось. Почётный рыцарь непреднамеренно издал серию мягких проклятий, пока его рука начала ласкать член, в то время как другая продолжала стимулировать в другом месте. Он чувствовал, что уже выходит за рамки лимита. – Ты можешь кончить, когда захочешь, – прошептал над ним Альбедо спокойным голосом, который, казалось, плавился. – Мне не терпится запечатлеть твою возбуждённую зияющую дырочку и твое тело, покрытое твоей– Эфир прервал его своим дрожащим, высоким, хриплым стоном, когда он быстро кончил, запачкав живот, грудь и даже лицо. Бёдра поднялись в воздух как бы толкаясь, рука глубоко вошла внутрь дырочки, а голова запрокинулась назад. После того, как накал ощущений немного спал, он продолжал трястись и дёргаться, пребывая в посторгазменом состоянии. Затем парень убрал руки от своих интимных частей тела и положил над головой, стараясь прийти в себя, закрыв глаза, дыша тяжело и прерывисто. Когда он открыл глаза, Альбедо возвышался над ним, зарисовывая то, что лежало перед остекленевшим от похоти взором. Путешественник понятия не имел, сколько пролежал в блаженном беспамятстве, покрытый спермой, пока его дырочка продолжала морщиться и сжиматься, маня алхимика. Он хотел что-то сказать, но не мог. В его силах было только смотреть на Альбедо, безмолвно рисующего с полуприкрытыми от возбуждения глазами. Наконец, спустя время, которое казалось вечностью, учёный закрыл альбом и нежно улыбнулся. – Хорошо постарался, – похвалил он. – Не могу дождаться показать тебе парочку красивых фотографий завтра. Хотел бы я найти время сейчас, чтобы ты смог увидеть, насколько ты прекрасен, когда возбуждён, но… не думаю, что у меня хватит терпения на это. Альбедо нежно взял его за плечо и заставил сесть. Эфир молча подчинился, пока блондин переворачивал его на живот так, чтобы голова и плечи покоились на матрасе, а спина и задница находились в воздухе, перекладывая весь вес на колени. – Блять, – выругался под нос Альбедо, проведя руками по заднице Эфира и услышав от него короткое отчаянное хныканье. – Я так сильно хочу тебя трахнуть, но это слишком красиво, чтобы не запечатлеть. Не двигайся. На этот раз терпение Эфира начало ослабевать. Его член был уже наполовину твёрдым, несмотря на то, что кончил всего несколько минут назад. Он тихонько заныл, услышав, как карандаш Альбедо снова соприкоснулся с бумагой. Пальцев было недостаточно. Ему нужно больше. Сейчас ему уже нужно было больше. Эфир повёл бёдрами назад, пытаясь найти трение. В конце концов он наткнулся на выпуклость в штанах и застонал, прижимая к ней бёдра сильнее и раскачивая ими. Парень почувствовал, как Альбедо крепко положил руку ему на задницу и грубо оттолкнул от себя, удерживая на месте. Он поднял руку, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Затем по стенам эхом разнесся громкий шлепок, и резкая сильная боль поразила ягодицы. Неприлично громкий стон вырвался из Эфира, когда Альбедо ласкал его задницу, наблюдая за появившимся отпечатком левой руки. Он чувствовал, как его член смущающе быстро затвердел. Альбедо вряд ли был бы так груб с тем, кому не доверяет. И герой не знал, что сделал, чтобы заслужить его, но в любом случае, оно, чёрт подери, того стоило. – Я сказал не шевелиться. Меня очень разочаровывает то, что ты продолжаешь не подчиняться моим приказам, Эфир. Эфир застонал, когда Альбедо снова ударил его по заднице, на этот раз сильнее, а затем прижал пальцы так сильно, что от этого остались синяки. И это ебать как приятно. Он хотел сказать ему, насколько ему хорошо, но прикусил язык, чтобы больше не разочаровывать его. Вместо этого чужеземец обернулся, чтобы посмотреть на него, закусил губу и задрожал, когда увидел, что Альбедо тяжело дышал и покраснел. Он выглядел так, будто вот-вот сорвётся. Когда блондин встретился взглядом с Эфиром, его самообладание пошатнулось ещё больше. – Кажется, ты вовсю наслаждаешься, – подметил Альбедо с ухмылкой. – Тебе, должно быть, нравится, когда к тебе относятся как к никчёмной музе, как к личной игрушке для траха, созданной только для того, чтобы ею восхищались и рисовали. – Д-да, сэр, – прохныкал Эфир. Его голос так сильно дрожал. – Скажи мне, чего ты хочешь, – голос Альбедо был низким и полным желания. – Я разрешаю тебе говорить. Эфир попытался составить предложение, но был прерван дрожащим стоном, когда Альбедо отложил альбом и раздвинул ягодицы, обнажив растянутую, блестящую, опухшую дырочку, которая была подготовлена ​​специально для него. – Я-я хочу, чтобы ты т … трахнул меня, – мягко задрожал Эфир. – Пожалуйста... Пожалуйста, выеби меня. – Чем? – Он слышал, как Альбедо расстёгивает штаны. Когда ему разрешили вести грязные разговоры, Эфир снова ушёл в отрыв. – Своим членом, – захныкал Эфир, когда штаны Альбедо упали на пол. Сука, он не мог дождаться. Он уже не может ждать. – Пожалуйста, трахни мою дырочку своим членом. Я– угх... хочу почувствовать... как ты входишь... ахх... Эфир вздохнул, когда почувствовал, как Альбедо выровнял полностью твёрдый, сочащийся преэякулятом член напротив его отверстия и упёрся в неё своим весом. От этого по венам словно прошлась молния. Все тело Эфира начало дрожать, когда он почувствовал, как головка слегка прижимается ко входу, угрожая войти. – Ты хорошо умоляешь меня, – вздохнул Альбедо, он погладил Эфира по пояснице, успокаивая. – Ты такая хорошая отчаянная шлюшка для меня. – Пожалуйста, – заплакал в кровать Эфир, сжимая простыни от ожидания. – Пожалуйста, выеби меня. Я не могу больше ждать... Пожалуйста, по– Он не смог договорить, так как протяжно застонал, когда Альбедо толкнулся в него без предупреждения. Больно. Было очень больно, но боль смешивалась с удовольствием. Альбедо издал хриплое неустойчивое «ах», чувствуя облегчение от того, что, наконец, вставил в Эфира после столь долгого ожидания. Эфир начал всхлипывать в кровать. – Так хорошо, – захныкал Эфир, когда Альбедо отстранился и снова толкнулся в него.– Это так хорошо– аххх, блять... – Великолепно, – простонал Альбедо, переходя на быстрый темп. – Я бы хотел, чтобы ты видел, как мой член входит в тебя. Как ты так сжимаешь меня... Бля, ты всем телом так отчаянно жаждешь всяких грязных делишек со мной. Эфир чувствовал, что Альбедо смотрит, как его член входит и выходит из его задницы. Это было унизительно, но не менее волнительно. Каждый толчок заставлял его видеть звёзды, чувствовать себя таким счастливым и всё больше оторванным от реальности. Он не слышал звуки, которые издавал. Он был слишком возбуждённым, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме ощущения теплого пульсирующего члена Альбедо, небрежно трахающего его в мокрую скользкую дырочку. Новая поза была потрясающей. Он чувствовал, что Альбедо входит ещё глубже, чем раньше, и поражает те точки, о которых он даже не знал до сих пор. Это сводило Эфира с ума. Он плакал и пускал слюни на простыни, издавая высокие пронзительные стоны от каждого толчка, точно задевающих простату, словно тело само подстраивалось под Альбедо. – Здесь, – заплакал Эфир. – Вот так– ах, так хорошо! Это так хорошо! Так глубоко, Альбедо, ты так глубоко трахаешь меня... Альбедо издал протяжный стон, услышав крики Эфира. Его темп уже стал неорганизованным и неряшливым. – Блять, Эфир, – простонал Альбедо, особо сильно и глубоко толкнувшись и попав в то самое место. Эфир почувствовал, что начинает заваливаться на кровать. – Ты, ах... знаешь, как сексуально ты выглядишь, когда говоришь подобные вещи? Эфир только скулил и стонал в ответ, когда толчки Альбедо становились всё грубее и грубее. Казалось, алхимик просто уничтожит его, и он больше никогда не сможет ходить. И мысль о том, что Альбедо настолько яростно его выебет лишь сильнее подталкивала к оргазму. Эфир снова начал подталкивать бёдра навстречу Альбедо, пытаясь углубить толчки. – Я кончу, – рыдал Эфир. – Я скоро кончу… – Я тоже, – простонал Альбедо, небрежно толкаясь в Эфира. – Я хочу кончить внутрь– – Пожалуйста! – Тут же заплакал Эфир. – Пожалуйста, кончи внутрь. Пожалуйста, кончи в меня, пожалуйста– Оргазм накрыл его без малейшего предупреждения. Он пролился на кровать и издал сдавленное хмыканье в матрас, почти потеряв сознание от того, насколько его переполняло удовольствие. Путешественник почти забыл, насколько хороши были его оргазмы, когда рядом Альбедо. Восхищало то, насколько они были интенсивными и захватывающими, охватывая каждый нерв тела горячим экстазом и поджигая их всех до единого. Эфир, плотно сжавший мышцы вокруг члена Альбедо, заставил его застонать и кончить. Он словно не хотел его отпускать, держа внутри и практически выдаивая. Они оставались так некоторое время, соединённые и тяжело дышащие, отходящие от оргазмов, прежде чем Альбедо медленно вышел и плюхнулся на кровать рядом с ним. – Я кончил, – фыркнул Альбедо между вдохами, – всего за минуту. П-прости– – Я тоже, – засмеялся Эфир. – Мы оба были немного нетерпеливы и взволнованы после почти двухнедельного отсутствия. Альбедо засмеялся, захватил Эфира в объятья и крепко сжал. – Мне было так приятно, – сказал он, слегка поцеловав его в макушку. – Надеюсь, тебе было так же весело, как и мне. – Я не ожидал, что это меня так возбудит, – сказал Эфир, слишком уставший, что попытаться подавить волнение. – Это было очень-очень горячо, Альбедо. Спасибо, что сделал это со мной. Альбедо поднял подбородок Эфира, чтобы поцеловать его. Путешественник растворился в поцелуе, их губы двигались синхронно, а языки танцевали вместе. После того, как юноши оторвались друг от друга, Эфир ещё раз поцеловал его в нос. – Мы ещё не целовались, – прошептал Эфир ему в рот. – Наверстать упущенное было приятно. – Я... прошу прощения за то, что не сделал этого раньше. – Всё в порядке, – улыбнулся Эфир, снова чмокнув его. – Сейчас мы одни и я могу любить тебя, сколько хочу. Я счастлив быть с тобой вот так. Альбедо притянул почётного рыцаря к себе для ещё одного поцелуя, затем поднял голову к его уху. – Я готов на ещё один раунд, – прошептал Альбедо низким голосом. – Не хочешь попозировать мне ещё немного? – Нет. Я слишком устал. – Хорошо, – немедленно сказал Альбедо. – Всё будет, как ты скажешь. Он нежно улыбнулся ему и слегка убрал волосы с лица. «Как он, блять, может так переходить из режима сексуальности к режиму милоты», – мысленно кричал Эфир. – Мы должны прибраться. – Позже, – прошептал Эфир, втягивая его в ещё один глубокий поцелуй. – Я устал. Давай поваляемся минутку. Сейчас я хочу только обниматься и целоваться. Эфир не помнил, как заснул в объятиях Альбедо, или как долго они целовали друг друга, прижимаясь, в то время как свечи продолжали мерцать вокруг них. Когда алхимик заметил, что тот засыпает, он тихо и осторожно вымыл его и себя, погасил все огни, уложил в кровать, всё ещё покрытую лепестками, и любовался его спящим лицом, пока сам не заснул от усталости.