violín roto.

Пролетело некоторое время. Пролетело безвозвратно, незаметно и так легко, что хотелось бы вернуться, да толку-то? Екатерина и Полина сблизились настолько, что пропасть неловкости просто исчезла, превратившись в мостик близости, что находился через реку прошлых ошибок. Теперь молчание сменяется смехом, высокомерный взор — тёплым и добродушным, а сплетни друг о друге и вовсе исчезают. Смирнова разговаривает с Морозовой на переменах, провожает до дома, иногда даже остаётся на ночь. Ну, и конечно же все это вызывает сомнения и подозрения у одноклассников. Как эти две врагини вдруг стали подружками? А может не подружками? Может любовницами… все это наводило на странные мысли, местами может и извращённые. Одноклассники не могут этого принять. Какой-то промежуток времени Полина твердила, что покончит со сплетницей и поставит на место. что она не заслуживает быть такой важной. И какую картину одноклассники наблюдают сейчас? Морозова смущенно берет Смирнову за руку, обнимает, постоянно оборачивается к ней на уроках. Подозрительно. Сейчас же они сидят на чердаке дедушкиного дома, у них бутылка какой-то дешевой газировки, пачка сигарет с ягодной кнопкой и глупый вид из окошка на снежный лес. В этом помещении как-то душновато с закрытым окном. — Ну, и чем займёмся? — спокойно говорит Смирнова, открывая газировку. — Даже не знаю. Тебе принести кружку? — Не, из горла вместе попьём. Я не брезгаю! — ухмыляется Катерина, делая пару глотков. Полина пожимает плечами, задумываясь о предстоящем вечере. — Мда… ¡Estoy tan aburrido! — Чего? — Испанский вспомнился, ха! Прости. Я сказала, что мне скучно. — C'est bon! — А это чего? Ээ… Итальянский? — Тьфу! Итальянский! Ага! Французский, милочка. А сказала я: ничего страшного. — Это кто еще милочка?! — Смирнова смешно нахмурилась, а Морозова тем временем легонько ткнула пальцем в область между бровями. — Ну, перепутала! С кем того не бывает, а? ну с кем?! — Ты смешная, — ненавязчиво улыбнулась Поля, смеясь. — Так ты, значится, французский знаешь? — На любительском уровне, но немного так. А ты? — И я… училась через всякие видео, но запомнила всего пару фраз и слов. — Жесть… я тоже почти так училась. Катерина быстро поднимается, говоря: «¡Descanso para fumar!» — А на этот раз ты что сказала? — Перекур! — Перекур?.. Вау. На русском всего одно слово, а на испанском целых три. — Ага! — запрыгивая на подоконник, Смирнова достаёт сигарету из пачки и тут же суёт ее в рот, — забавно, да? — открывает окно, — и так почти во всех языках! — закуривает, — иногда мне даже кажется, что русский достаточно лёгкий язык, чем иностранные. Смекаешь, да? — выдыхает дым, — но это, увы, далеко не так.. столько правил. Уф. Полина с каким-то воодушевлением слушает и наблюдает за ней, сидя напротив на том же подоконнике. — Да… во французском тоже так бывает. — О! О-о-о! Знаешь что вспомнила? — выдыхает дым, отворачиваясь на Морозову. — Ты ж на скрипке играешь, ну? — кивок. — А ты на французском спеть чет можешь? — Нет, к сожалению. Но очень хотела бы, мне нравится французский… и Париж нравится! — О, Париж… достаточно банальный выбор, — усмехается, отворачиваясь в приоткрытое окно, — странно, почему все всегда говорят о Париже… есть и другие города между прочим! Ницца, например. Ещё Стратсбург… ой. Или нет..? — снова поворачивается к спутнице, — а ты знаешь как правильно? — Не припоминаю, но читала об этих городах. Вроде бы он зовётся Страсбург. — Да-да! Страсбург! Спасибо, моя хорошая. Забыла совсем чего-то. — Да уж… А вот насчёт Испании… я мельком читала, смотрела. Мадрид это ж столица, верно? — Ну? — Почему туристы так не любят его? Это же столица, черт возьми! Как тот же Париж! — А что, по твоему огромный народ людей собирается лететь в Вашингтон вместо Нью-Йорка? — Ну… может и да. — Не исключено, но туристы предпочтут тот город, что популярнее и лучше. Вот так и с Мадридом. Туристы предпочитают Барселону. Их диалог про страны продолжался и продолжался, сигарета Кати потухла, поэтому та принялась за новую. Морозова резко остановилась, помотав головой. — А… можно я попробую?.. — сбивчиво вполголоса проговорила она, неуверенно смотря на сигарету в руке подруги. — Попробуешь что? — опускает взгляд на сигарету, — аа! Сигу что-ли? Ну, даже не знаю… Это вредит организму. Не хочу, чтобы потом у тебя были проблемы с этим. — Ну хорошо-хорошо. Ладно. Духота сменяется быстрой мерзлотой. Мда. Неудивительно, конец зимы же. Смирнова закрывает оконце, садясь на пол, Полина следом. — А помнишь, как мы только-только на прогулку вышли? Я тебе тогда сыграла… — Сыграла?.. Не припоминаю… Хм! — наигранно говорит Катя. — Как не помнишь?! — печально отвечает Морозова, потухая. — Да помню я, помню. Эту песню я не знала… Даже и не слышала прежде. Как там название? — Прогулка? — Да нет же! Исполнителя! — Аа… творожное озеро. — Да-да, творог этот. Прослушала парочку песен, некоторые были без текста… странно. Но вот те, что с текстом… не совсем понимаю их. — Хаха, ничего страшного. — Вот, например, строчка из… ээ… — Смирнову ощутило смятение. Вот вроде она и помнила название, а вроде и нет. — Я не помню название… Но неважно! Там пелось «по рукам течёт арбуз, сковородка греет плоть». — Плоть? — удивленно улыбается Поля, — нет же, солнце! Там был плов. Хе-хе. — Плов?.. я слышала плоть. — Тьфу на тебя, Смирнова! — Опять я Смирнова! Смирнова-смирнова! — А кем хочешь быть? Как мне тебя называть? — Госпожой, — подумала Катя. — Катенькой, Катюшей и производными, — уже вслух. — А котенькой? — Котенькой тоже. — Ну это же производное! Катя то же самое, что и котя! — Ну-ну. Смех. — Может послушаем… этот… творог твой? — Ну… а ты прям хочешь? — Я не все песни послушала! К тому же, твои любимые не знаю. — Хм… Пролистывая музыку в своём телефоне, Поля находит песню «Утренний вальс». Чоканье бокалов… Кажется, что-то наливают. Пластинка… «давай же построим здесь дом» «среди дружелюбных лесов» «здесь все, что казалось нам сном» «окажется радужней снов… Смирнова закрывает глаза. Ощущения странные, эта песня как будто родная, знакомая. Но эту песню она точно не слушала, когда искала исполнителя. «цветов полыхающий сад» «ручьями плескает восход» «горячие угли дымят» «и простыни ветер несёт» Полина тоже наслаждается, осторожно кладя свою руку на руку Катерины. Они ложатся на пол вместе, переплетая пальцы. Им так спокойно, этот перерыв между куплетами… Он хороший, какой-то по-своему нежный, вводящий в покой. Морозова сжимает ее руку сильнее, боясь, что если отпустит, то девушка растворится и исчезнет насовсем! … «вот звезды уж будит закат» «вот ветер за дубом утих» «горячие чашки дымят» «на утро рассыплется в них» «крахмальная скатерть дождя» «ажурных резных облаков» «давай же построим здесь дом» «среди дружелюбных лесов?» — Давай построим дом… — шепчет Катя в перерыве. И Морозова ее слышит. — Давай, — шёпотом отвечает и улыбается Полина, а глаза у обеих все ещё закрыты. Это полное доверие, наверное. По крайней мере, резко вставать не хочется, открывать глаза тоже, они просто лежат на полу. Хотя до матраса всего ничего, но им легче, когда они лежат на полу, переплетая пальцы. На улице уже постепенно темнеет, по полу прошёлся холод, но не такой ощутимый. В этой музыке слышно дыхание обеих… просто наслаждение мелодией. Ничего более. … «давай же построим здесь дом…» Кате голос именно в этот момент показался прокуренным и невероятно грустным. Она сжала ладонь Полины посильнее, лишь бы та не ослабляла хват. «но вижу тебе уж пора» «жмёт на ладонь телефон» «за плащ тянут в омут дела» «ну вот, мы уже на путях» «и дальше нам не по пути» «давай же построим… хотя…» «хотя… ты хотя бы звони» Катерину эта песня задела. Не на шутку задела. Морозова осторожно открыла глаза, выключая следующую песню. — Ну, ты как? — придвигается поближе Полина, смотря на лежащую Смирнову. Толи на ее глазах проступили слёзы, толи ещё что… — Ну, Катенька… Чего же ты так? Поля тянется ее обнимать, а та охотно идёт в объятья, утыкаясь в плечо. Она старается держать накопившиеся слёзы, прижимаясь ещё сильнее. А Морозова тёплой рукой гладит ее по спине, обнимая. — Все хорошо, котенька, я тут. — Я так люблю тебя… — думает Смирнова, но не вслух. Вслух нельзя. От этих мыслей ещё больше хочется заплакать. Эта тишина… После мелодии так странно слышать тишину, хотя мелодия была всего полторы минуты что-ли… — Так! Пойдём-ка на матрас. Пойдём-пойдём. — Полина тянет ее на матрас, попутно укрывая одеялом и ложась рядом с ней. — Ну. Чего же ты? — Не бросай меня, хорошо?.. — Не брошу. Я теперь всегда тут буду. С тобой всегда. — Хорошо… В этот момент Полина подумала, что Катя максимально похожа на маленького ребенка. На такого крохотного и беззащитного. Хочется быть рядом. — Дай мне листочек, — говорит Катя, почти всхлипывая и утыкаясь в одеяло. — И ручку? — Угу… Она ищет листочек и ручку у себя на чердаке, хорошо, что она часто рисовала, и тут стоял ее милый столик. — Держи, — осторожно притянула листик и ручку Морозова, присаживаясь рядом. — Отвернись. Не смотри. И она отвернулась. Смирнова стала выводить большими буквами одну фразу: «te quiero». И тут же зачеркивает со всей силы, даже порвав листок немножко. Касаясь плеча Поли, Катерина, словно крот, притягивает листочек ей же. — Спасибо за листок, — и ныряет обратно в одеяло, укутавшись. Морозова покрутила этот листок, пытаясь вчитаться в надпись. — Te amo, — единственная фраза на испанском, которую знала Полина. — … что ты сказала? — Ты ведь это написала? — Ну… почти. — Это единственная фраза, которую я знаю на этом языке. — молчание. — Ну… тогда… ¿te amo? — ¡Yo también te quiero! — Что? Смущение. — Наверное, мы поспешили… Спокойной, — отвернулась. — Стой… стой-стой, — развернула обратно, — ты меня любишь? — я… я… — глоток слюны, — да. я тебя л-люблю… да… — пизда. — Полина. — Екатерина. Серьёзная пауза молчания, пристально смотря в глаза. Смех. — Я тоже тебя люблю, Катюша… — шепчет Морозова. А голос дрожит просто предательски. — Я так боялась тебе в этом признаться, я думала ты возненавидишь меня. — Было бы за что ненавидеть. Сама себя ненавидела. Ну-ка, иди сюда. И Смирнова вылезает из своего кокона в объятия любимой. Момент волнительный и внезапный, на самом деле все было даже быстрее, чем кажется. Не до конца разобравшись уже признаваться в любви… — Давай лучше ляжем обратно? — просит Катюша. — Да, давай. И они ложатся рядышком, обнимаясь. — Знаешь какую фразу я знаю на французском? — Какую? — Voulez-vous coucher? Полина краснеет, закрывая Кате рот ладошкой. — Ты хоть перевод-то знаешь? — А что в нем такого? — Ну… да так! — Скажи? — Давай переспим. — Давай, а перевод-то какой? — Тьфу ты! все! отстань!