violín roto.

Прошла почти неделя, но размышлять о том, что произошло было как-то страшно и по-взрослому тревожно. Решиться на такой важный шаг — дружбу со стервой школы… А что, если та распустит какой-то дурацкий слух? Доверять таким — себя не уважать. Но чувства к этой хитрой девице лишь усилились, а сердце стучало приятным трепетом. Хотя… В последнее время Катя не пускала никаких слухов. Ее не видно и не слышно, ну, так казалось Морозовой. И, все таки, если Полина и признается — что-то плохое точно произойдёт! Катя пустит слух о том что Поля нетрадиционной ориентации и высмеет перед всеми. Нет. Такому риску поддаться не хотелось бы. Подождать чуда? Осторожно садясь на кровать, Полина закрывает глаза своими ладонями. В голове прокручиваются моменты с прошлых классов. Шестой класс… Пятифан в порыве злости разбивает об дерево скрипку, которой Морозова дорожила больше всего на свете. Катя обещала ей, что купит сто таких скрипок, лишь бы та не расстраивалась… Улыбка проскальзывает на лице Поли. Она решает откинуться назад, глядя в потолок. Что было дальше? Дальше был шёпот. Такой обжигающий и тревожащий… Такой доверчивый и в то же время грустный… Какая-то изюминка в нем была. То, что шептала Катя — совсем не было ей близко. Она обычно та, кто насмехается над другими и распускает самые мерзкие слухи. Это все начиналось ещё в классе пятом, но развилось сильнее лишь в 6-8 классах. Может и раньше. Возможно, ты мне нравишься. Забыть об этом трудно. Катерина не из тех, кто стал бы жертвовать репутацией ради чувств. А ведь тогда ее репутация стремительно росла, огибая самые страшные и небезопасные горизонты. — Стоять. — Зачем-то вслух сказала Полина. Она подошла к письменному столу, на котором обычно лежит скрипка, дабы на виду была. Она осторожно открывает чехол, вглядываясь в скрипку в нем. Мысли на минуту оступились, голову охватила пустота. — Эта скрипка, которую упоминала Катя недавно в разговоре… Полина вспомнила о том, как через время после признания Смирновой получила от неё же эту скрипку. Но… Не оставила ли она никаких отсылок на свою фигуру здесь? Никакой записки? Ничего? К чему тогда был этот подарок..? Почему-то в голове все смешалось. Щедрость этой девицы — самый важный подарок. Потому что никто не добивался от нее искренности и признания. Седьмой класс. По случаю нового учебного года Рома предлагает выпить. Полина стоит в стороне, слушая, как они что-то бурно обсуждают. Катя резко, словно из ниоткуда, появляется за спиной Морозовой и обнимает. Снова этот пугающий шёпот, доводящий до мурашек. — Ну, а что ты думаешь, Полиночка? От этого шепота хотелось бы бежать и прятаться, тон щекотал щеки и ухо. Катин голос приятно будоражил и одновременно пугал. Ступор схватил девушку, поэтому выбраться из объятий она почему-то даже не подумала. И ей не хотелось. Смирнова была такой… тёплой? Чувствовалась мягкость и лёгкость в ее касаниях. — А ты? — осторожно и неожиданно для самой себя интересуется Поля. Катины движения плавили, хотя она всего лишь легонько прижимала Морозову к себе. Антон и Рома обернулись, потому что сначала как-то и не заметили этой тесный контакт между девушками. — Ну, лично я за, — тепло отзывается Катя. Из-за этого голоса как-то даже не хотелось сопротивляться. — Значит и я тоже. Полина хоть и не видела, но почувствовала улыбку Катеньки. Сейчас же она, краснея, утыкается в подушку. Дочь классной руководительницы пугает и одновременно притягивает к себе. Так всегда было. Что было потом… Прокручивать старые запылившиеся воспоминания тяжело. Потом пришёл Бяша и объект обожания Полины отстранился от доверительных объятий. Именно доверительных. — На, успокойся, — Ромка протягивает банку Кате, что та забывает о конфликте с Бяшей (та, честно, уже не помнила суть конфликта). — Поль, ты будешь? — Да, — в голосе чувствовались нотки сомнения. — Подожди... что? — Да, буду, — Морозова неожиданно для себя самой выхватывает банку из рук парня. — Нихуя ты... Ладно. Потом они про что-то говорили… Но в основном диалог между Ромой и Антоном был. Воспоминания Морозовой приходят постепенно, но не слишком быстро. — Я пила залпом? Почти в седьмом классе..? Стоп. Водка?! — она произносила это вслух, быстро догадавшись закрыть рот, дабы дедушка не услышал. Сейчас Полина не особая любительница алкоголя. Для неё водка была врагиней на всю жизнь. Этот жгучий напиток был отвратителен, казалось, будто ты обжигаешь горло и вот-вот начнёшь дышать огнём. Странные ощущения для семиклассницы. — Эти воспоминания… — подумала Морозова. Она вспомнила о том, как в ее ладонях очутились тёплые щёки. Катя?.. Да! Точно. Это была она. Конкретно эти воспоминания отдавали с некими провалами. Наверное из-за алкоголя. «Я это сделала». — Сделала что, Полин? — интересуется девушка у самой себя. Этот момент никак не хочет всплывать. Что-то произошло… Что? Дальше снова провалы… Провалы, провалы… Поцелуй Ромы и Антона… Золотце… Стоп. Золотце? Она назвала так Катю. Глубокий вдох. — Полина Морозова. Официально объявляю тебя позорницей, — прошептала Поля, закрывая глаза ладошками, как будто бы вдавливая глазные яблоки куда-то внутрь. Думать об этом тяжело. И почему именно сейчас все воспоминания полезли в голову? Зачем именно сейчас копаться в самых тёмных закоулках разума? — Письмо! Точно, то самое письмо! Надеюсь, я не выкинула прошлые бумажки… На самом деле — свой письменный стол Морозова не разгребала довольно давно. В ящичках точно полный бардак. Еле-еле Полиночка решает подняться с кровати, ища в ящичках смятые листочки. В первом нет… Во втором? Пусто. В третьем… О, в четвёртом! Она достаёт три смятых листка. Тяжело вздыхая, девушка старается их аккуратно развернуть. На первом листе аккуратно написано «дорогая Катюша, я хотела бы тебе признаться… Дорогая Катя! Я хочу извиниться за то, что сделала там… на крыше! Прости меня». — Сделала что… — Недоуменно спрашивает у пустоты Морозова. Листок обрывается на этом. Видимо, неправильно придумала, что-то. Второй листок был ещё одной попыткой создать полноценное письмо. Там было что-то про кольца и про то, что она боится встретить Смирнову в школе теперь. И много перечёркнутого. Скукота. Поля отложила этот листок. Третий лист "ударил" по мыслям Полины. Какая-то внутренняя боль почувствовалась в сердце. Этот лист был полностью занят красиво выведеным именем «Катя». А посередине листа было написано «я люблю тебя» и обведено несколько раз. Кажется, этот лист был побрызган духами. Ежевика… Хм. Копошиться в воспоминаниях больше не хотелось, уж больно это неприятно. Может написать Смирновой? А что писать..? И зачем? Мысли спутались. Стоп. Колечко. Да! Кольцо! Она стала снова искать и копошиться на дне ящичков. Найдя маленькое колечко с солнышком захотелось плакать. Она правда-правда хранила колечко с божьей коровкой. Стало грустно. Очень-очень!! По-детски грустно… Захотелось открыть диалог с ней в Инстаграме. «я смотрю ты не спишь!!» — Хаха… Она прочитала весь диалог, вспомнив о том своём сообщении.

«Кать, знаешь я... хотела эээ извиниться? На самом же деле я не ошиблась номерами и хотела написать тебе, что волновалась. Но я чегот побоялась и ну... извини пожалуйста»

Она в самом деле волновалась за Смирнову. За Пятифана волноваться нечего! У него есть Петров. А кто есть у Кати? Ведь их общая компания давно-давно развалилась. Так странно, что как только образовалась — так и развалилась. Забавно. «ПОЛЬ ПРОСТИ Я ЕБАНУТАЯ» Ох… Стоит ли Полине надеяться на взаимность? Но то сообщение было и вправду странным… — Я уже ничего не понимаю! — вздохнула Морозова. Пальцы сами нажимают на кнопки: «Какой ты ориентации?». Но она тут же стирает все, кроме буквы К. — БЛЯТЬ. — громко и вслух произносит Морозова, в надежде, что дедуля не услышал. «и тебе привет??» «это какой-то культ? поклонение букве К?.. ????» — Ага, поклонение Кате Смирновой. Культ, ага. Он самый, Катюш, — шепчет Поля с улыбкой.

«Привет! Я хотела спросить как дела… А тут вот само отправилось…»

«все, к счастью, хорошо. а ты как??» Почему-то девушку настиг прилив любвеобильности. Хотелось заобнимать Екатерину, говоря, что она чудесная.

«Я тоже хорошо»

Она улыбалась, смотря, как Катерина печатает. Ей так хотелось бесконечно ей говорить, что та ее любит и целовать. Целовать! Целовать! И ещё раз целовать! Очень хотелось. Любвеобильность такая сложная штука. Но осуждать ее нельзя. Все таки, она дарует хотя бы немножечко некого осознания любви. «чем занимаешься? я вот валяюсь. почему-то о тебе подумала и вот! ты пишешь… судьба наверное» Судьба?.. Да… Наверное. Улыбка стала шире, а эмоции ярче. Она обо мне думала. Хотелось визжать и танцевать от удовольствия. Танцевать под мелодичные ритмы скрипачей. Хотелось закружить Смирнову в каком-нибудь вальсе. Или в чем-то достаточно энергичном! И поцеловать… Да! Обязательно. Мысли были спутанными. Желания были яркими. А чувства неспокойными. И все это объединялось, заставляя чувствовать эйфорию и грусть одновременно. «хэй? ты чего там молчишь» — А? — резкая вибрация телефона вернула Морозову в реальный мир. — Ой, прости, солнышко… — шептала она.

«Я тоже лежу!!! Задумалась просто»

«вместе лежим хыхы»

«Да, вместе :]»

***

— Я по тебе скучаю, Поль… — мысли были пустыми. Только желание коснуться Морозовой вновь. «Да, вместе :]» — Моя ты хорошая. — Кать, ты с кем там разговариваешь? — недоуменно спрашивает Лилия, встревая на пороге комнаты. — Да я с собой, мам. — Ну… ладно. — И зачем ты спросила? — подумала Екатерина, смотря в потолок. Он был белым. Это все. Лилия покинула комнату, удаляясь в спальню. Снова, наверное, читать свои глупые романы о гетеро любви. Неинтересно. Кате вспомнилось, как Павловна давала прочесть одну из ее книг. Такие они… отвратительные? И как это можно читать? Глубокий вдох. Выдох.

«поль. а ты любишь читать?»

Печатает… Как же она быстро отвечает. Неужели ждёт сообщений? Ха. Бред. «Не особо… Читала, конечно. Но ещё не было той книги, которая мне понравилась бы»

«ясненько»

«А ты?»

«ну так… плюс минус»

Смирнова в воздухе выводит какие-то хаотичные линии пальцем, потому что ей совсем нечем заняться. Впервые в субботний день ей нечем заняться. Мама не в школе, потому что там какие-то дела, которые не ей решать. И все такое… Мда. Скукотища. Катерина переводит взгляд на свой шкаф. Шкаф, в котором пылятся обломки скрипки Полины. Зачем она их хранит..? — И Катя, выброси свой дурацкий хлам! Пора бы прибираться в своей комнате хотя бы иногда, — послышалось из спальни. — Ладно. «Хочешь прогуляться?»

«… чего?»

«Ну… мы же, вроде как, подруги? Почему бы нам не погулять по-дружески?»

«и то верно, лан, пойдём»

«а во сколько?»

«Минут через 15»

«ладно!»

***

Ровно через пятнадцать злосчастных минут послышался стук в дверь. — Кать, открой! — Иду-иду. На пороге стояла Морозова в клетчатом шарфе. Он смотрелся с ней весьма гармонично. Но не об этом. Катерина, зевая, здоровается. — Привет. — Угу, день добрый. Щас я оденусь. Никуда не убегай, хорошо? Полина мягко улыбнулась: «Хорошо». Спустя минут пять они уже закрывали входную дверь. — Прогуляемся по лесу? — Ты приглашаешь меня на… пикник? Только сейчас Катерина заметила милую корзинку в руках девушки. — Да! — изумленно улыбалась Морозова. — Но я ведь даже не взяла с собой никакой еды… Что ты меня не предупредила! — наигранно злилась Катя. — Да ладно! У меня все есть. — Ну хорошо, — Смирнова ухмыльнулась. — Ну-с… Пойдём? — неуверенно протягивает руку. — Пойдём! — резко и без раздумий отвечает Катенька, хватая девушку за руку. От такой неожиданной реакции почему-то в животе запорхали ненавистные бабочки. Они направились в самую глубь леса на прекрасную полянку. Катя жутко волновалась, она не бывала в подобных ситуациях, да ещё и с Полей… Вдох. Выдох. — Можно я покурю? — они резко остановились в каком-то поле. — Хорошо, — милая улыбка. Осторожными движениями она вынимает из пачки сигарету, также осторожно ее поджигая. — Красиво здесь, да? — ухмыляется Смирнова, поглядывая на Морозову. Ну, конечно красивее девушки, что постелила сейчас какое-то полотно… или что это? Полотенце? Плед? Непонятно. В общем! Нет никого лучше той, что сейчас перед ее глазами. — Да! Мне всегда нравилось это место. Правда, летом здесь получше будет. Ну ничего! Выдохнув дым, она наклонилась к Полине. — Это что там у тебя? Скрипка? — Э… Да. — Та самая?? — Угу. — И ты вот прям на ней играешь-играешь???? — И я на ней играю, да, — Морозова отвечала так спокойно и осторожно. Как будто бы боялась оступиться. — А можешь что-то сыграть? — Ну, давай поедим и я посмотрю на твоё поведение, хаха! — Слушаюсь, синьора! Они смеялись. Катя, докурив сигарету, стала рассматривать еду, что здесь есть. И все выглядело так просто и вкусно… Даже странно. — Ты это все сама готовила? — говорила Катерина, уже набивая свой рот чем под руку попадёт. — Да! — дальше она тихо шёпотом произнесла: «Для тебя старалась». — Пфрям таки дфя мефя? — удивлялась Смирнова с полным ртом. Поля покраснела, многозначительно кивнув. «Мило» — ответила девушка. — Как фе это фсе фкуфно!!!! — улыбка сверкала на лице одноклассницы. Никогда Полина не замечала ее такой довольной. Спустя какое-то время Смирнова все же наелась. Поблагодарив за вкусный обед, она все таки упомянула скрипку. — Сыграешь? — в этих глазах была какая-то детская мольба. Выглядело как: «ты ведь купишь мне эту игрушку??». — Хорошо… Я сыграю одну мелодию. Она взяла смычок и скрипку из своего чёрного-чёрного чехла. Смирнова сидела вся в предвкушении. — Я, правда, не знаю, знаешь ли ты эту мелодию, но тем не менее!!! Смычок прекрасно лёг на струны и она начала играть какие-то хорошие ритмы, которые раньше не доводилось слышать. Стоп… Она собралась петь?

Крепко трещит костёр.

Меж веток твоих высоких сестер!

Тихо плывёт речь, и пар расцветает до плеч.

И в самом деле — эту музыку Катерине не доводилось слышать. Она была какой-то старой… но по своему чудесной. А голос Полины был таким… Подходящим?? Это трудно объяснить. Наверное, это ее любимая песня, раз она знает все это наизусть… Или нет?

Ливень пройдёт стеной.

Здесь рой комаров и я счастлив с тобой!!!

Вот улыбается мне…

жук на твоей руке!!!

Эти строчки… Такие милые. Возможно, где-то в глубине души Морозова посвятила их Смирновой. Мелодия чудесна и нежна… Ощущения летней поры почему-то настигли обеих. — Тебе бы в вокал, дорогая. — Пф. Да брось! — Ну правда! «Эту песню стоит потом сохранить во Вконтакте» — подумала Катя. — И где ты так, блять, научилась играть?! — Ну… годы, Катюш, годы. — Говоришь, как будто постарела уже на лет семьдесят, ему богиня! — снова тянется за сигаретой. Хотелось потянуться и поцеловать ее. Но она лишь осторожно закуривала новую сигарету. Такой мучительный стресс, когда не можешь поцеловать того, кого любишь. — Люблю твой голос, — резко вырвалось из Катиных уст. — Спасибо, — она засмущалась, убирая инструменты в свой чехол. И, как только она положила чехол на землю, на плечо опустилась холодноватая рука. — Честно, я скучала по тебе. — И я… Смущение. Катя отворачивается, чтобы выпустить дым не в лицо своей возлюбленной. Рука начала немножечко сжимать плечо Поли, но не до боли, конечно. Хотелось прижать к себе и не отпускать. Но побороть страх — опасно. Мало ли кто завидит их рядом. И чего? Пустят слух, конечно. Параллельные классы, мягко говоря, глупые. Им лишь бы испортить репутацию кого-либо. — Кать… а тебе правда понравилось пение? — Очень! Ты всегда так чудесно пела… Мне очень нравится. «Я тебя люблю,» — подумала Полина. «Я люблю тебя,» — задумалась Катерина. И как быть? О чувствах сказать — страшно. Пепел с сигареты упал на землю. Что-то с этим определенно надо делать… Но что? Потушив сигарету, Смирнова крепко обняла Морозову. — Давай будем долго-долго дружить, а? Мы так давно избегали друг друга… Я правда скучала. — … Давай. Я тоже скучала Они обнимались так очень долго… Казалось, что время напрочь остановилось. «Я тоже счастлива с тобой, Полин,» — мысли о песне все не покидали разум. Катя легонько чмокнула Полину в лоб. Они покраснели совсем немножко. — Ну, куда дальше махнём? На северный полюс?? — Не хочу к медведям! Давай куда-то потеплее! — Да хоть на край света! — Точно! Туда тоже зайдём! — Ура! И снова довольные улыбки. Все таки, им нельзя было расставаться так надолго…