Дети дошкольного и младшего школьного возраста как персонажи

У меня есть дети — таким признанием никого не удивишь. В деле детоводства специалистов больше, чем неспециалистов. Чтобы встретить специалиста, даже не нужно ходить на Фикбук в раздел «Статьи», достаточно присесть на лавочку во дворе. Почему я при таком количестве экспертов на душу населения решила тоже написать статью — потому что у меня есть опыт не (только) воспитания детей, но написания детей. Я создавала в своих работах детей-фокальных персонажей и детей-рассказчиков. Впрочем, эта статья может вам пригодиться, даже если ребёнок у вас в работе не главный герой, а второстепенный — а на Фикбуке они обычно именно такие. Речь у нас пойдёт прежде всего про персонажей-детей в работах, написанных не для детей, а для взрослых. Я выбрала для статьи возрастные рамки с 3 до 11 лет, хотя малышей до 3 лет тоже буду упоминать. Но про младенцев и без меня много пишут, а подростки всё-таки уже не дети — не во всём, по крайней мере. Некоторые из них сами имеют аккаунты на Фикбуке и при желании могут написать про себя статью. Итак, мы будем говорить о дошкольниках и младших школьниках примерно до момента получения ими условного письма из Хогвартса. И сразу несколько слов о том, как обозначить возраст ребёнка. В работах, которые я читала, его часто не называли вообще. И правда, странно было бы герою в своём внутреннем монологе упомянуть «сестру Анечку, которой исполнилось восемь лет» — смахивает на инфодамп. Однако если внешность персонажа-ребёнка не описана (это тоже частый случай) и при этом он строит свои высказывания как взрослый (о речи мы ещё поговорим во второй главе), то читатель может находиться в заблуждении, что сестре Анечке лет 15, пока Анечка в середине фанфика вдруг не попросит помочь ей с таблицей умножения. Так что если у Анечки есть проблемы, которые позволят читателю определить её возраст, то пусть она сразу тащит свой букварь (или выпавший молочный зуб, или три свечи на торте, или не выговариваемый звук «р») в первую сцену. Как мы знаем, герои второго плана должны либо раскрывать главных, либо двигать вперёд сюжет. С этим у детей-персонажей обычно всё в порядке. Но при этом второстепенным героям, как и главным, желательно быть живыми. А вот с этим на Фикбуке бывают проблемы. Дети в большинстве фанфиков и ориджей, которые мне довелось читать, выполняют три основных функции. В работах любовной направленности их роль — сводить вместе главных героев. Распространённый сюжетный ход — когда у одного героя или героини есть сын, или дочь, или младший брат, или младшая сестра, а второй герой или героиня легко входит с этим малышом в контакт, завоёвывает доверие и отлично ладит. В этом клише самом по себе нет ничего неправдоподобного. Пытаться заполучить расположение члена семьи своего (будущего) партнёра совершенно естественно. К тому же совсем нетрудно баловать того, с кем ты редко видишься: вы друг для друга в новинку и занимаетесь чем-то новым, плюс ты всякий раз приходишь с подарком. А вот когда тебе, уже занявшему в отношении этого ребёнка место второго опекуна, изо дня в день нужно заставлять его делать уроки, которые он делать ни в какую не желает, тут-то и происходит разрыв литературного шаблона. Впрочем, с фанфичными детьми такого не случается: они зачастую являют собой образцы послушания. Здесь надо сказать, что после достижения 3 лет дети — настоящие, не фанфичные дети — не слушаются взрослых беспрекословно, если только их не сломали и не сделали дрессированными. Они спорят и отстаивают своё мнение, они пытаются манипулировать и давить на что только могут, они врут и тихонько делают по-своему. Вообще ребёнок большую часть своей детской жизни вынужден делать не то, что хочется, а то, что требуют. Его никто не спрашивает, хочет ли он идти в детский сад и школу или остаться дома, хочет ли он завтракать кашей или пирожными, хочет ли он вымокнуть под дождём или предпочитает плащ и резиновые сапоги. В какой-то момент протест против постоянного принуждения выражается в том, что дети говорят «нет» даже тогда, когда хотят сказать «да» — это так называемый кризис трёх лет. Со временем дети учатся выражать свою волю иначе, но у некоторых отрицание как способ заявить о своём мнении не проходит и позже. Итак, если в вашем фанфике или оридже ребёнок старше 3 лет — робот на ножках с голосовым управлением модели «куда послали — туда и пошёл», а все диалоги с ним строятся так: «А теперь иди в кровать, милый. — Спокойной ночи, мамочка» — я подчёркиваю, если речь не о единичных случаях, а абсолютно обо всех указаниях со стороны взрослых — то это повод задуматься, не нужна ли этому ребёнку помощь психолога. В одной из моих самых любимых работ на Фикбуке, «Шестьдесят минут до конца света» автора YKET, сиблинги (брат и сестра) спорят между собой и со своей матерью: — Я не буду с ним сидеть. — И я не буду, он воняет. — Не говорите так про брата. — Он воняет-воняет-воняет! — Меня от его яда тошнит. Вот тут читателю легко поверить, что эти дети — живые. Вернёмся к функциям. В работах любовной направленности ребёнок нередко играет роль купидончика: мирит героев, подводит их друг к другу и (в слэше) спрашивает с чисто детской непосредственностью: «Почему папе нельзя жениться на дяде?» Здесь использован троп «устами младенца глаголет истина». Как сказала американская писательница Мэри Секстон в книге «Shotgun», «с детьми никогда не знаешь, что будет. Только что их ангельские уста изрекли неожиданную мудрость, а в следующий момент они запихивают себе в нос горошины». Фикрайтеры используют часть про мудрость, но пропускают про горошины. Зря! Горошины добавили бы живости. Вторая функция детей в фанфиках — быть спасаемыми из беды. Если мы прибавим сюда работы, в которых пролог / первая глава / отдельный флешбэк посвящены детству главного героя или героини, то получим ещё одну функцию: быть хорошим ребёнком, который стойко переживает ничем не заслуженные несчастья. У меня и у самой в работе есть такой ребёнок, причём два в одном — и главный герой, и жертва злодея, так что не мне упрекать других фикрайтеров в использовании этих распространённых сюжетных ходов. Эти три функции описывают роли детей во множестве работ на Фикбуке. Из такой скудости ролей проистекает самая большая проблема детских персонажей: они зачастую даже не второстепенные герои, а статисты. Они никакие. Даже про того несуществующего ребёнка, которого якобы спасли Мишка с Дениской в рассказе Виктора Драгунского «Пожар во флигеле, или Подвиг во льдах», мы узнаём, что «он вовсе не тяжёлый был. Кило десять — пятнадцать, не больше». А с точки зрения фикрайтеров это лишние подробности. Какая разница, заикается ли малыш, которого вытаскивают из лап бандитов, или наоборот тараторит? Пусть скажет спасибо (или промямлит, или выпалит — автору неважно) за то, что вообще жив остался! Дети появляются на сцене, произносят свою реплику и исчезают до следующего выхода. Когда автору надо — робко улыбаются, когда надо — весело смеются, когда надо — капризничают, и то лишь по делу и исключительно красиво: никакого оглушительного рёва, никаких соплей пузырями. Удобно. Спойлер: настоящие дети так не делают. Если мы представим, что герой-ребёнок живой и мы хотим ангажировать его участвовать в нашем фанфике или оридже, то события могут разворачиваться примерно так: мы будем долго его уговаривать, в конце концов подкупим чем-нибудь сладким, потом он вынесет нам мозг вопросами «Когда уже моя реплика?», а в самый ответственный момент откажется надевать тот наряд, который нужен по сюжету. Как написать живого ребёнка? Первое — придать ему его собственную мотивацию, которой он будет руководствоваться в своих поступках. Да, для нас он купидончик, но у него должен быть и свой интерес находиться в данный момент на сцене, помимо сводничества. А цель герою-ребёнку придумать легче, чем взрослому, потому что для детей ещё нет ничего невозможного. Взрослому персонажу, если он бескрылый, вы вряд ли сможете дать цель «научиться летать», а маленькому — запросто. И если цель ребёнка будет меняться в каждой сцене, это тоже никого не удивит. Впрочем, кое-какие знания о круге интересов детей тут могут пригодиться. Все интересы младенца сосредоточены в нём самом, детей до 3 лет больше всего интересуют помимо них самих их семья и питомцы, а с 3 и примерно до 7 интересы ребёнка в основном находятся в игровой комнате. Это значит, что лет до 3 персонажа-ребёнка выманит сыграть его роль в фанфике кто-то из родных: ребёнок выйдет на сцену, потому что ему страшно спать одному, или любопытно подглядеть, что делают взрослые во время тихого часа, или надо срочно пожаловаться близкому человеку на соседа по шкафчику в детском саду. А ребёнка от 3 до 7 лет, помимо названных выше причин, которые все остаются в силе, привлечёт к вашим героям новая игрушка или новая игра, причём в этом качестве подойдёт что угодно. Для игры в звонок по телефону не нужен ни настоящий смартфон, ни его игрушечный розовый брат — дети способны звонить и по чехлу, и по снятому с автомобиля зеркалу заднего вида, и по тапочку. Надо ещё отметить, что игра до 7-8 лет воспринимается детьми более реально, чем её воспринимают взрослые. В смысле «мы играем, что ты как будто монстр, и я знаю, что ты это ты, но всё равно страшно». В возрасте плюс-минус около 7 круг детских интересов расширяется и теперь уже включает «взрослый» мир: и природный, и социальный, и технику, и историю. Берите своими героями ребёнка под руки с двух сторон и ведите в музей, если у вашей парочки там свидание — теперь есть шанс, что он воспримет информацию, а не будет всю экскурсию играть в перепрыгивание по чёрным квадратикам шахматного пола. Второе, что можно сделать для оживления героя-ребёнка, — дать ему характер. Нередко дети в фанфиках — как женские персонажи типа Смурфетты в мужских компаниях. У смурфиков есть Растяпа, Ворчун, Благоразумник и Смельчак — и есть Смурфетта, которая не Растяпа, не Ворчунья, не Благоразумница и не Смелая. По мысли создателей, ей не нужен никакой особый характер — всё её отличие состоит в том, чтобы быть единственной женщиной в коллективе. Точно так же и дети в фанфиках. Я не люблю слова-ярлыки вроде «яжемать», но здесь одно такое слово как раз просится: у всех героев есть характеры, а вот этому не нужно, этожеребёнок. Я не открою велосипед и не изобрету Америку, если скажу, что все дети разные. Есть шумные, есть тихони, есть бойкие, есть плаксы. И это я сейчас утрирую и леплю на детей этикетки, которые описывают их очень грубо: один тихоня — мечтатель, второй тихоня не уверен в себе, а третий молча дуется на весь мир. Если вы придумаете своему персонажу-ребёнку характер, ваш герой скажет вам спасибо. Или прошепчет, или проорёт в ухо, или молча разрешит вам поиграть его любимой игрушкой в знак благодарности — дети-то разные. У Юрия Казакова в рассказе «Во сне ты горько плакал» говорится: «Ты уже так много знал, уже приобрёл характер, привычки, научился говорить, а еще лучше понимать речь, у тебя уже есть любимое и нелюбимое…» Читатель и правда много узнаёт про Алёшу, героя-адресата Казакова: что он восхищённый созерцатель, что он обожает всё крошечное и что он никогда не выходит на прогулку без палки — а Алёше всего полтора года, он гораздо младше тех детей, о которых мы тут говорим. Если вы наделяете детей, которые фигурируют в главах о воспитании героев, характерами взрослых персонажей — «самих себя в будущем» — то стоит иметь в виду, что не все наши черты — из детства: кто-то мог сознательно работать над собой, кто-то мог пережить события, изменившие характер. Правда, такие вещи как экстравертность/интровертность с детства вряд ли изменятся. При создании характера главного героя в детстве нужно учесть то же пожелание, которое относится ко взрослому протагонисту: не делайте его идеальным. Пусть он будет ребёнком с хоть одним недостатком. Каким-нибудь распространённым детским недостатком, например: чуть что — в слёзы, или чуть что — с кулаками, или чуть что — к воспитательнице. Ну или пусть хотя бы ковыряет в носу. То, что вместо ребёнка со своим особым характером во множестве фанфиков и ориджей фигурируют «просто дети» с единым для всех набором (чуть не написала «пакетом») черт: милые, наивные, добрые, весёлые и согласные на всё, что им предлагает родитель/старший сиблинг или хотя бы его/её партнёр — так вот, этот факт работает против самих фикрайтеров. Потому что читать про стереотипных детей скучно. Читатель хорошо представляет себе стереотипного ребёнка хотя бы из телерекламы и может предсказать все его действия и реакции. В такой «детской» главе не может быть «вотэтоповорота». Авторы сами это чувствуют и в примечаниях извиняются за то, что эта глава не такая интересная, как другие. Как мне кажется, если вывести на сцену не робота-статиста, а ребёнка со своим особым характером и со своей отдельной мотивацией, это может придать главе интереса. Кроме того, сделать «детскую» главу нескучной поможет комизм, потому что где дети, там смешно. Некоторые авторы успешно этим пользуются (среди детей — бесперебойных генераторов забавных ситуаций, например, Варя из «40° по Валентину» авторов Deus Rex и fukai_toi). Что касается драматичного «вотэтоповорота» и вообще трагизма в работах с детскими персонажами, добиться этого легко и одновременно трудно. Детей жальче, чем взрослых, однако несчастья, сваливающиеся в фанфиках и ориджах на детские головы, настолько распространены, что уже стали клишированными: ну, потерял обоих родителей, ну, похитили или пытались изнасиловать, ну, убили — с кем на Фикбуке такого не бывает. Иногда кажется, что сами авторы становятся нечувствительными к детским бедам и вставляют в работу такой эпизод как само собой разумеющееся, не давая читателю времени на сопереживание. Обратите внимание: несчастье с ребёнком может быть триггером для кого-то, и когда вы его пишете, не стоит проскакивать его походя, не дав возможность посочувствовать ребёнку. Возвращаясь к характеру: конечно, кое-какие общие черты есть у всех детей. Можно сказать, что маленькие дети эгоцентричны. Самый большой эгоист — новорождённый: все его интересы — есть, спать и на ручки, а там хоть трава не расти. Тут нет ничего плохого, это необходимо для его выживания. Но и выйдя из младенческого возраста, дети не избавляются от своего, повторюсь, совершенно нормального эгоцентризма в мгновение ока. Чтобы написать такого эгоиста, вы сами должны стать своему персонажу-ребёнку заботливым опекуном и в любой момент времени беспокоиться о том, сыт ли он, не холодно ли ему, не скучно ли ему, не хочет ли он в туалет. Проверяйте его в каждой сцене, как будто вы его тревожная мать: накормленный? ноги сухие? весь сухой? тёплый? но не горячий? Если оказалось, что он ощущает дискомфорт, то следует дать знать об этом окружающим его персонажам. Можно громким воплем. Добавим сюда, что детский организм менее вынослив, чем у взрослых: дети быстрее начинают испытывать жажду и голод, скорее утомляются, раньше перестают концентрировать внимание, меньше могут терпеть естественные позывы организма, больше потеют на жаре и замерзают в холод. Мне встретилась в работе на фикбуке десятилетняя девочка, которая жила одна, обеспечивала себя едой (находила пропитание), справлялась со всей домашней работой и самообслуживанием, при этом не плакала от отчаяния и одиночества и ни у кого не просила помощи, хотя взрослые вокруг были. Надо ли говорить, что она ни во что не играла (дети в 10 лет всё ещё играют, да). Всё это вызывает уважение, но в реальности едва ли возможно. Да, существуют десятилетние дети, которые могут сами пожарить картошку и помыть пол — но они живут не одни! Мотивация у них находится снаружи. Мне представляется, что десятилетнему ребёнку ещё трудно внутри себя найти мотивацию постоянно делать работу вроде подметания полов, которой от него никто не требует. И очень, очень трудно в этом возрасте быть полностью независимым от взрослых. Допустим, вы рисуете в тексте маленького героя, который чем-то жертвует для других. Да, для ребёнка долго сидеть без движения на неинтересном мероприятии — это тоже жертва: желанием двигаться и заниматься увлекательными делами. Если ваш персонаж — малолетний альтруист, то покажите, как у него в голове происходит эта внутренняя работа, которая заставляет его быть самоотверженным. Возможно, ему сказали, что если он не будет хорошим, то родителей заберёт ведьма? Возможно, он хочет заслужить любовь мамы с папой или учительницы/воспитательницы? Возможно, он тренирует силу воли? Возможно, в него уже успели накрепко вбить некоторые правила этикета? Если ничего такого нет, то для ребёнка в вашем тексте будет естественно не дать поиграть своей игрушкой, не уступить место на качелях и не поделиться шоколадкой. Даже братику или сестрёнке. Особенно братику или сестрёнке (не стоит забывать, что они друг другу не только родственники, но и конкуренты). А если вы практикуете глубокое описание (это где вместо «Она подумала, что они сволочи» пишут: «Вот сволочи!»), то ещё и обозвать других претендентов на его блага́ дураками. Из этих-то обзывательств мы построим мостик ко второй части статьи, посвящённой речи и логике детей.