Дети дошкольного и младшего школьного возраста как персонажи

— Хелли, какого чёрта ты стащила ручку? — Потому что Ингрид — сучка. — За языком следи. — Ну фифа. Вечно хвастается, куда ее родители сводили и что купили. В выходные они во французском кафе ели эклеры. Я спросила, что это такое, а она как давай смеяться. Ну я и разозлилась. Чего смеяться-то? — Хелли берет ручку, зло кликает Микки Маусу по голове. — Завтра вернёшь. — Что такое эти сраные эклеры? (из работы «Шестьдесят минут до конца света» автора YKET) Мы закончили прошлую главу на обзывательствах. Ни для кого не секрет, что некоторые (многие) дети вслед за взрослыми или сверстниками ругаются матом. Их употребление обсценной лексики отличается тем, что они ещё не твёрдо знают, какие слова «плохие», какие нет, какие кому можно говорить, какие кому нельзя. Они могут ляпнуть матерное слово на утреннике. Они могут в общественном месте спросить маму или папу, что оно значит. Тут у нас открывается дверь для комичных ситуаций, словарь жаргонизмов вам в помощь. Из моего опыта: мои дети до школы не знали, что слово «жопа» означает «задница». Они думали, что «жопа» — это «трудные обстоятельства». Речь в этой главе пойдёт про речь. Отступление про ругательства — это был фальстарт, а по-настоящему мы начнём с фонетики, а потом поговорим о синтаксисе и о лексике. Фикрайтеры иногда заставляют детей картавить и шепелявить. Это очень здóрово, что авторы стремятся таким образом передать особенности, свойственные детскому возрасту, и ввести отличия между героями. Хорошо, когда разные персонажи говорят по-разному независимо от их возраста, но уж детям это прямо предписано. До 4 лет раскатистого «р» у детей не бывает вообще. Звуки «р» и «л» встают сами (или не сами, а с помощью логопеда) последними по времени где-то между 5 и 7 годами. Дети, у которых не выходит «р», могут выговаривать его на французский манер, или заменять (не только на «л», но и на «й», «ы», «г», «в»), или вообще никак не произносить (у Юрия Казакова Алёша говорит: «Бегут по до-ожке»). Если вы используете этот приём, пробегитесь по всему тексту и проверьте, что в детских репликах нигде не осталось «Мы иглали рядом» (р-р-рядом) или «валенье и морожение» (мор-р-роженое). Правда, всё это можно объяснить тем, что звук «р» ещё не поставлен как следует, поэтому то он есть, то его нет. Но надо иметь в виду, в каких позициях его произнести легче, а в каких труднее. Из самых лёгких, например, «драка», и если у вашего героя «р» получается через раз, он уже вряд ли скажет «длака». В одном фанфике я видела в речи у ребёнка с логопедической проблемой «чкучал» вместо «скучал» и «чказал» вместо «сказал», но мне кажется, что если свистящие ещё не встали, то их нет и глухих, и звонких, то есть ни «с», ни «з» (сказ-з-зал), верно? Кстати, шипящие (ш, ж, ч, щ) в детской речи в норме появляются после свистящих (с, з, ц). Это значит, что ребёнок скорее будет не выговаривать «ш» и заменять его на «с» (или на «ф», или на «х» — вспомним «Заколдованную букву» Драгунского), чем наоборот. Впрочем, возможно, ребёнок, который заменяет «с» на «ш», просто недавно научился произносить «ш» и так рад этому обстоятельству, что лепит «ш» где надо и где не надо — такое тоже бывает. Что касается других особенностей речи, к 4 годам дети в норме осваивают сложносочинённые и сложноподчинённые предложения (можно и раньше, но не переусердствуйте), однако синтаксис детской речи отличается от синтаксиса взрослой. Можно для его передачи ограничиться упрощением, а можно использовать какой-нибудь специальный приём. Например, в «Денискиных рассказах», где Драгунскому удалось создать убедительный образ рассказчика-младшеклассника, встречаются абзацы, в которых каждое предложение начинается с союза «и»: «И я видел, что она прямо хочет меня погладить или даже поцеловать. И мне от всего этого не очень-то весело стало. И я пошел потихоньку на свое место, и весь класс смотрел на меня, как будто я и вправду сотворил что-то особенное. И на душе у меня скребли кошки». Швейцарский психолог Жан Пиаже в книге «Речь и мышление ребёнка» отмечает, что союз «потому что» почти отсутствует в самопроизвольном языке детей до 7-8 лет и может употребляться ошибочно: «Этот человек упал с велосипеда, потому что он потом был болен». Переходя к лексике, остановимся сначала на словах с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Стоит ли при описании ребёнка использовать слова вроде «глазки» и «личико»? Если ваш взрослый рассказчик или фокальный персонаж смотрит на детей с умилением — почему бы и нет! Впрочем, взгляд на детей не с умилением, а со снисхождением, раздражением или презрением, как в «Ах у ели» автора fukai_toi, — это необычно и не менее интересно, чем няшность и милота: …согласился обезьяну эту выгулять, пока мать с отцом «добавляют колбаску в оливье». Ну ладно, полдня без цунами и землетрясений они заслужили. И небольшой вечер наедине, пока часы не пробьют полночь и их лошади не превратятся обратно в детей. Сейчас надышимся с мартышкой в парке свежим зимним морозом, завалимся часов в девять обратно, пожрём, встретим Новый год и бухнемся смотреть мультики. Да, мне девятнадцать, и я смотрю мультики вместе с братом. Авторам нужно быть осторожными с введением слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами в прямую речь самих детей или в повествование от лица ребёнка-рассказчика. Сами дети ведь отнюдь не умиляются друг другу. Если ваш персонаж — ребёнок мужского пола — адресуется к своим приятелям, то для автора все они «мальчики», но сам герой ни за что не обратится к друзьям «Мальчики, привет!» Он скажет им «пацаны», или «братва», или «рéбя», или «парни». Ну и что, что им по шесть лет — они серьёзные люди. И играют не «в догонялки», а «в догоны»! Да, у детей есть свои словечки, которые отличаются от сленга старшеклассников и студентов, может быть, локальные, может — внутрисемейные. Некоторые взяты из регистра общения с детьми: вместо «мужчин» и «женщин» — «дяди» и «тёти» (у младших школьников тоже!). Плюс тут зависит ещё от эпохи, которую вы пишете. Мой ребёнок называет учительницу ИЗО «изичкой», а в моё время такого не было. Даже научившись выговаривать все звуки, дети всё ещё могут делать ошибки в длинных словах и переставлять слоги. А даже научившись произносить слово правильно, они могут не знать его значения. В моём фанфике в ответ на реплику взрослого: «Ты социализировал его», — герой-школьник переспрашивает: «Я что?» Если бы я вложила в его уста фразу: «Да, всё верно, я социализировал его», — потребовалось бы объяснение, откуда он такой умный выискался. А если бы герой был помладше и мне нужно было добавить шутку, можно было заставить его переспросить: «Я лисицызировал его?» Или «Я символизировал его?», почему бы и нет — дети ошибаются в значениях и смешивают понятия. Лет до 7-8 они путают километры и сантиметры, минуты и секунды, сотни и тысячи, город и страну. Тут у нас даже не открывается дверь, а поднимается шлагбаум для комичных ситуаций, рубрика «говорят дети» вам в помощь. Из моего опыта: «На чём ты остановился при чтении этой главы? — На мягком знаке». Пиаже в уже упомянутой книге «Речь и мышление ребёнка», которую я очень советую для знакомства с детской логикой, писал о том, что детям трудно даётся обобщение. Для нас это значит, что до школьного возраста они вряд ли попросят на ужин «овощи» (а не «картошку и те зелёные, которые как деревья») — разве что если в этот день они изучали понятие «овощи» в садике. Рассказывая про свой детский сад, ребёнок едва ли скажет «одна из воспитательниц», потому что не станет объединять совершенно разных тётенек в одну группу, а потом вычленять часть из целого. Не только переход от частного к общему затруднителен, но и вообще умозаключения строятся иначе, чем в более позднем возрасте. Приведу из книги Пиаже диалог с восьмилетним мальчиком, который иллюстрирует эгоцентризм детского мышления: «Есть у тебя братья? — Артур. — А у него есть брат? — Нет. — А сколько вас братьев в семье? — Двое. — А у тебя есть брат? — Один. — А он имеет братьев? — Совсем не имеет. — Ты его брат? — Да. — Тогда у него есть брат? — Нет». Итак, когда в фанфике или оридже ребёнку в возрасте до 8-9 лет отведено достаточно реплик для того, чтобы он начал рассуждать, то ему не надо быть по-взрослому логичным и последовательным, если только вы не пишете маленького гения. Вот некоторые особенности детской логики, выделенные Пиаже: «я это знаю» как единственное доказательство («Когда показывают ребёнку 4-5 лет два ящичка одинакового объема и спрашивают: «Который тяжелее?», ребёнок сразу же отвечает: «Вот этот», предварительно не взвесив их даже на руке!»); разные явления связываются не с помощью «потому что», а с помощью «и потом»; любые два предмета считаются связанными между собой, если ребёнок подумал о них одновременно («Как растёт луна? — Потому что она увеличивается. — Как это делается? — Потому что мы тоже растём. — Что заставляет её расти? — Облака»). А если ваш рассказчик — ребёнок, то весь текст от первого лица вам нужно вложить в уста человека, который ещё не освоил родной язык в полной мере и делает логические ошибки. Я приведу несколько удачных примеров такого повествования из «Денискиных рассказов». В «Здоровой мысли» рассказчик говорит: «Мишка очень охотно поволокся за ней». Коллегу-фикрайтера мы бы покритиковали за такое словоупотребление: если «поволокся», значит неохотно! И вообще, «поволокся», в каком мы веке? А в детской речи этот глагол, который явно употреблён неправильно, работает на возраст героя и служит достоверности. В следующей реплике не всё в порядке с причинно-следственной связью: «— Это ужасная история! Я промочил ноги! Потому что я не могу найти двери нашего дома» (герой промочил ноги не поэтому). В уже упомянутом «Пожаре во флигеле» Дениска награждает якобы спасённого им малыша не подходящим человеку эпитетом: «Что вы, какая может быть благодарность за эту пустяковую девчонку! Не стоит благодарности». В той же «Здоровой мысли» один первоклассник говорит другому: «Ведь тебе уже восемь лет! Жених». Понятно, что он не сам эту фразу выдумал, а повторил за взрослыми: Дениска, как и многие другие дети, любит подхватывать новые слова и включать их в свою речь, не разобравшись толком, что они значат. Наверное, из моей статьи может сложиться впечатление, что детей писать непросто. Вообще-то так и есть. Когда люди заводят настоящего ребёнка, они изучают материалы по воспитанию; когда фикрайтеры пишут ребёнка-персонажа, им тоже стоит проштудировать матчасть. Зато если написать ребёнка-персонажа живым, то, возможно, и радость читателям от него будет самая настоящая.