Плохие мальчики любят клубничное мороженое

      — Сокровище, какие цветы любит твоя мама?       — Вкусные. Она больше любит их нюхать, чем смотреть.       — Извини, но тебя я не могу завернуть в упаковочную бумагу. Ты мой.       Чонгук приобнял мальчишку за талию и в подтверждение своих слов приник носом к шее, втягивая его приятный аромат глубоко в легкие.       Чимин захихикал и попытался мягко отстранить мужчину, на что Чонгук недовольно цокнул и всё-таки успел оставить нежный поцелуй, перед тем как парнишка выскользнул из объятий.       Большой цветочный магазин пестрил разнообразными букетами и кувшинами с цветами. Чимин расхаживал по залу, любуясь цветочным ковром из ярких пятен. Его взгляд привлёк один кувшин, и он подошёл к нему, аккуратно провёл пальцами по бутону и как заворожённый не мог отвести взгляд.       Перед ним стояли чёрные розы. Парень оглянулся в поисках Чонгука и негромко позвал его к себе:       — Гука, иди сюда. Смотри, какие необычные цветы. Пожалуй, такой букет можно подарить отцу. Как раз в тему.       — Глупенький. Его сын влюблён и счастлив, разве это траур?       Чонгук укоризненно покачал головой и еле заметно улыбнулся уголком губ. Его блестящие чёрные глаза искрились обожанием и любовью, и Чимин на мгновение засмотрелся, падая в их глубину.       — Нет, Гука. Я не прав, извини. Эти розы так же прекрасны, как твои глаза.       — Сокровище, что за дешёвые подкаты? Теряешь сноровку, — Чонгук стукнул его по кончику носа пальцем и хотел оставить на щеке легкий поцелуй, но Чимин вновь увернулся. Он улыбнулся смущённо и поторопился уйти в другой конец зала.       Чонгук принял из рук продавца довольно увесистый букет белоснежных лилий и, окликнув парнишку, направился в сторону двери. Чимин быстрым шагом нагнал его и сразу схватился за его ладонь обеими руками. Он до сих пор не верил до конца, что Чонгук рядом с ним, и боялся, что в любую минуту мужчина может исчезнуть, испариться, оставить за собой лишь шлейф горького понимания, что всё это Чимину не больше, чем приснилось.       — Любимый, — мягкий тембр голоса вызывал у Чонгука мурашки по спине. — Папе ты тоже хочешь сделать подарок?       — Конечно, должен же я подкупить будущего тестя хоть чем-нибудь. Твой брат обещал, что он пристрелит меня.       — Боюсь, это тебе дорого обойдётся, — Чимин поник. Он понуро опустил голову и плёлся рядом. Как бы парнишка не старался настроиться на хорошее, его одолевали переживания за реакцию родителей. Если его мама была мудрой и понимающей женщиной, то папа был старых устоев, с жёсткими рамками и строгим нравом.       Чонгук сжал его ладонь сильнее, чтобы обратить на себя внимание, и как только Чимин поднял на него взгляд, сразу чмокнул его в кончик носа.       — Чим, да не нервничай ты так, всё будет хорошо, — мужчина на несколько секунд задумался, а потом слегка толкнул парня плечом, — ну а если будет плохо, всё равно всё будет хорошо. Главное, что мы вместе. Если твой отец не сможет смириться, что ты по уши влюблён в мужчину, его проблемы. Мне на это абсолютно плевать. И тебе тоже должно быть.       Мальчишка благодарно улыбнулся и последовал за Чонгуком в винный бутик. Хорошая бутылка алкоголя ещё никого не оставляла равнодушным.

***

      Золотистый ламборджини с громким рокотом остановился возле ворот частного дома. Чимин перевёл на Чонгука немного обеспокоенный взгляд, и сразу был пойман в плен тёплых ладоней. Мужчина обхватил его лицо и, притянув ближе к себе, чмокнул в губы несколько раз, делясь с парнишкой своими спокойствием и уверенностью.       Он не врал, ему действительно плевать на то, как отреагирует семья Чимина на новость об их отношениях, он не рисовал себе воздушных замков, прекрасно зная мнение взрослого поколения о вопросах нетрадиционных пар. И на самом деле он бы спокойно пережил, если бы вообще никогда не знал родителей своего мальчика, но если это важно для Чимина, значит, это станет важно и для него.       Подойдя к входной двери, Чимин не стал отпирать её своим ключом. Он позвонил в звонок, и каждую секунду обратного отсчёта до того момента, как он посмотрит в глаза своей семье, его сердце отбивало громкими стуками в ушах. А когда за дверью послышалось копошение и щелчок замка, Чимин совсем задержал дыхание и вцепился пальцами в ладонь Чонгука с такой силой, что мужчине совершенно точно было больно.       Дверь распахнулась, и на пороге их встретила миловидная женщина с красивыми тёмными волосами. Она повесила на плечо кухонное полотенце и отошла в сторону, чтобы впустить в дом гостей.       — Мамуль, привет, — Чимин чмокнул её в щёку.       — Добрый день. Проходите. У меня почти всё готово.       — Добрый день, миссис Пак. Это вам, — женщина приняла букет, не ожидая, что он настолько тяжелый, и чуть слышно удивлённо ойкнула.       — Ёнсу, зовите меня просто Ёнсу.       — Чон Чонгук. Просто Чонгук.       — Чимин, дай гостю тапочки, и проходите в дом, — мама мягко улыбнулась обоим и направилась на кухню.       Чимин кинул быстрый взгляд в зеркало и поправил и без того идеально уложенные волосы. Он поймал в отражении взгляд Чонгука и вновь виновато ему улыбнулся:       — Гука, заранее извини за всё, что будет сегодня происходить. Я правда не знаю реакцию папы. Он может быть достаточно суров в своих высказываниях. Ох, — парень немного вздрогнул от внезапных объятий со спины, в которые его укутал Чонгук. — Надеюсь, что до драки не дойдёт.       — Сокровище, ты забыл где я работаю? Я вёл переговоры с такими людьми, о которых тебе вообще лучше ничего не знать. Успокойся, пожалуйста. Кстати, — он развернул мальчишку к себе лицом, — мне нужно съездить в Англию на следующей неделе дня на три. Поедешь со мной? Алекс звал тебя в гости.       Чимин улыбнулся и потянулся вперёд чуть дотронуться до губ мужчины своими в знак благодарности за попытку отвлечь от тёмных мыслей предстоящей поездкой.       — Я не уверен, что на работе мне сразу дадут отгул, — Чимин потянул его за руку в дом.       — Об этом поговорим позже, я думаю, это решаемая проблема.       Они очутились в довольно просторной гостинной, где хлопотала мама Пак. Она пытаясь уместить все закуски, расставляла тарелки на столе.       — Вы заказали так много еды. Я боюсь, что для неё не хватит места.       — Нестрашно, — отозвался Чонгук — я не знаю местную кухню, поэтому просто взял почти всё меню в одном из ресторанов.       — Чимин, — женщина освободила поднос и махнула сыну головой в сторону кухни, — поможешь мне распаковать мясо. А Чонгук может пока посмотреть наш семейный альбом. Чонгук, — женщина заговорщески прошептала, — там полно фотографий Чимина в подгузниках, вас ждёт увлекательное зрелище.       Чон хохотнул от удручённого выражения лица Чимина и взял со стола заранее подготовленный альбом. Он присел в кресло возле окна и раскрыл альбом на случайной странице. Ему в глаза сразу бросилось одно из детских фото парнишки, и мужчина поиграл бровями, поддразнив его:       — Сокровище, да здесь сплошной компромат на тебя.       — Мама, это было жестоко, — буркнул мальчишка с надутыми губами. — Чон, не скучай, я скоро вернусь, — и отправился следом за матерью на кухню.       Чимин зашёл в комнату и сразу увидел маму, которая стояла, в ожидании прислонившись спиной к столешнице. По её взгляду ему стало всё ясно, и он медленно, словно на расстрел подошёл к ней ближе и, не говоря ни слова, обнял, утыкаясь носом в изгиб её шеи.       — Тебе Чихен рассказал?       — Чимин, — мама выдохнула в ответ и обняла сына за плечи. — Он очень переживал, что папа убьёт твоего друга, поэтому не выдержал и показал мне вашу переписку.       — Мам, прости меня, пожалуйста, — парень бубнил в шею матери. Он не мог смотреть ей в глаза, пока не был готов.       — После прошлого нашего с тобой разговора, — мягкий голос мамы успокаивал парнишку, — я подумала, что у тебя отношения со взрослой женщиной, — она аккуратно отстранила сына и присела на край стула, затем взяла его за руку и потянула вниз. Тёпло ее ладони грело заботой, мальчишка повернулся к столу, отодвинул стул и сел рядом. — Потому что то, что ты мне рассказал о ваших отношениях, никак не вязалось у меня с девочкой. Но когда я увидела ваше фото, то многое встало на свои места. Твой рассказ обрёл смысл.       — Ты меня осуждаешь? — глаза Чимина искрились надеждой на отрицательный ответ.       — Честно сказать, пока не поняла. Я пока в шоке. На первый взгляд он кажется обычным человеком, только богатым. Он сильно богат?       — Очень, мам. Очень сильно.       — Я надеюсь, он не держит тебя в плену или не оплачивает за твои, кхм, сомнительные услуги.       Женщина кошлянула в кулак и опустила глаза. В её голосе были слышны нотки тревоги и волнения. Чимин сначала опешил, но затем наклонился к ней и вновь обнял.       — Мамуль, конечно, он не к чему меня не склонял насильно. Я безумно его люблю. Пожалуйста, прости, что я говорю тебе это. Но я правда влюбился в мужчину. И я не смогу без него. Я пытался, но у меня получалось паршиво.       Слеза покатилась по щеке парня, и он, не в силах больше держать всё напряжение внутри себя, всхлипнул. Слезы покатились по его лицу неконтролируемым потоком. Он стирал их ладонью, не хотел, чтобы мама видела его таким уязвимым. Но остановить их не мог, как ни старался.       Слишком много событий произошло за последние два дня. Слишком стремительно его жизнь меняла свой вектор, Чимин не выдерживал такие виражи. Ему сложно, ему физически тяжело, а морально он не понимал ещё, как справиться со всем этим. И вроде поводов для радости намного больше, но слёзы всё равно упрямо рвались наружу.       — Мам, я всегда старался быть хорошим сыном. Я хорошо учился, был первым почти во всём. Но здесь я облажался. Но я не могу по-другому, я не смогу без него. И самое главное, — он наконец-таки взял себя в руки и, шмыгнув последний раз, отстранился, — я не хочу без него. Это не прихоть и не блажь, мы пережили с ним достаточно много событий, чтобы я был в этом уверен. Но окончательно я понял это, когда мы переступили порог нашего дома. Моя жизнь без Чонгука не имеет абсолютно никакого смысла. И я прошу лишь об одном: пожалуйста, дайте ему шанс. Дайте нам шанс. Не отталкивайте сразу. Я докажу, что это правильное решение. Я сделаю всё для этого. Чтобы быть счастливым с ним.       — Сынок, — мама нежно погладила его по щеке. Её глаза также блестели от слёз, а проникновенная речь сына застала врасплох. — Я очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь. Я пока не очень. Мне необходимо немного времени. Сегодня я постараюсь сгладить реакцию папы, но не могу ничего обещать.       — Спасибо. Это уже очень много. Я люблю тебя, мам, — Чимин оставил тёплый след от губ на щеке мамы.       — Бери мясо и пошли в гостиную, пока папа не опередил нас. Иначе мы уже ничего не успеем сделать.       Чонгук всё так же расслабленно сидел в кресле. Альбом лежал на его колене, а сам мужчина что-то изучал в телефоне. Как только он услышал шум, сразу поднял глаза и встретился взглядом с женщиной.       Они пересеклись на короткий миг, но Ёнсу хватило и этих секунд, чтобы по её спине пробежал холодок непонятной тревоги, и она, неловко улыбнувшись, повернулась к сыну.       Она наблюдала, как Чимин смотрит на Чонгука, но в отличии от неё, он кротко и мягко ему улыбнулся и, получив в ответ такую же улыбку, буквально светясь радостью, перевёл взгляд на маму обратно.       — Мам, а папа уже вернулся домой?       — Да, перед вами пришёл. Он, скорее всего, сейчас в душе.       Женщина остановилась возле вазы с цветами и понюхала их. На её лице расцвела нежная улыбка, и женщина провела кончиками пальцев по лепестку. Она достала из пакета, который вручил ей Чонгук ранее, упакованную бутылку коньяка. Покрутила картонную коробку в руках и решила не снимать упаковку, а поставила как есть возле вазы с цветами.       — Ёнсу, Чимин не вернулся еще? — мужчина вошел в комнату, вытирая волосы полотенцем. — Ого, это что за пир, в честь чего?       — Чимин пришел не один, — женщина взяла из рук мужа полотенце и указала головой на кресло возле окна, — с ним его друг. Хочет познакомиться с нами, они заказали доставку.       Чимин сидел на подлокотнике кресла и рассматривал вместе с Чонгуком фотографии, они настолько увлеклись, что не замечали ничего вокруг, полностью погружённые в прошлое.       — Ты хочешь сказать, этот мужик его друг? — мужчина недоверчиво окинул взглядом парочку и нахмурился. — О чём ему дружить с молоденьким мальчишкой? У Чимина точно всё в порядке?       — Джихо, всё хорошо. Не нервничай. Чимин сам всё расскажет тебе.       Женщина закончила приготовления к обеду и позвала младшего сына. Чихён ворвался вихрем в гостиную и тут же резко остановился перед столом. Его удивлённые глаза загорелись радостным восторгом от разнообразия закусок, и он метнулся к одной из тарелок и украл оттуда кусочек мяса.       — Чонгук-хён, привет, — его звонкий голос разрушил неловкую паузу. — Смотришь, как Чимин пускал слюни и сосал соску?       Чонгук закрыл альбом и положил его на столик возле кресла. Он дождался, пока Чимин поднимется, а затем встал следом за ним.       — Привет, мелкий, — пожал он протянутую руку мальчишки. — Добрый день. Чон Чонгук, — пожал он руку и главе семейства.       — Пак Джихо. Вы и младшего моего сына знаете?       — Ага, познакомились на фестивале, — с набитым ртом ответил Чихён.       Джихо сел во главе стола и жестом пригласил других присоединиться. Ёнсу расположилась сбоку от него и сразу положила руку на его плечо. Невозможно было не заметить настороженного и недоверчивого взгляда отца семейства.       — Чимин, где ты был два дня? — мужчина не притронулся к еде. Он сложил руки на столе в ожидании ответа.       — Я был с Чонгуком. Мы встретились на фестивале. Когда я уехал из Сеула, он был в командировке, и мы не виделись какое-то время, поэтому как только он освободился, приехал ко мне.       — Что это за дружба такая? У Чонгука нет друзей ровесников? Сколько вам? — цепкий взгляд Джихо следил за каждым движением мужчины. Чонгук взял палочки, подцепил несколько кусочков говядины и положил их на тарелку Чимину.       — Поешь, ты с утра ничего не ел, — Чон положил палочки на стол и облокотил вторую руку на спинку стула Чимина. — Почти тридцать семь.       — Не слишком ли вы взрослый для дружбы с молоденьким мальчишкой? Вы на четыре года моложе его отца.       Подозрение мужчины нарастало вкупе с недоверием к новому знакомому. Джихо продолжал пытливо сверлить взглядом Чонгука и чем дольше смотрел на него, тем больше ощущал пропасть между ним и Чимином. Взрослый, солидный, сразу видно, что богатый, он сидел возле его сына, молоденького студента.       — Давайте начнём сначала. Позвольте мне представиться, как подобает. Я Чон Чонгук, мне почти тридцать семь лет. Живу и работаю в Сеуле. Являюсь владельцем корпорации Чон Индастрис Компани.       — Чон Индастрис? — брови мужчины удивлённо взлетели вверх. — Корабль в порту?       — Да, господин Пак. Судно в вашем порту принадлежит мне.       Джихо немного растерянно перевёл взгляд на свою жену, а затем вновь на Чонгука.       — Извините, но я ничего не понимаю, — в разговор вмешалась Енсу.       — Чего тут не понять. Этот хмырь очень богат, у него свой корабль. Ты хоть представляешь, сколько денег стоит содержать транспортное судно? Чимин, как ты вляпался в таких знакомых? Чонгук, что вы делаете в моем доме, и зачем вам мой сын?       Чимин положил руку на бедро Чонгука и перевёл на него умоляющий взгляд. Его пальцы дрожали, а ладонь была настолько холодной, что это чувствовалось сквозь ткань спортивных брюк Чонгука.       Чимин отложил палочки в сторону и сделал быстрый глоток сока. Он молчал под пристальным взглядом отца, все слова моментально выветрились из его головы, и составить хотя бы одно предложение казалось для парнишки непосильной задачей. Он теребил салфетку, чтобы хоть на чём-то сконцентрировать своё внимание. Кончики пальцев мужчины прошлись по его спине, и парень вздрогнул от неожиданного прикосновения. Он сколько угодно мог уверять всех и себя, что давно самостоятельный, что живёт взрослой жизнью, сам принимает решения и несёт ответственность за себя. Это было там, далеко в Сеуле, а здесь, под пристальным взглядом отца, он ощущал себя ребёнком, маленьким мальчиком, который разбил или сломал важную папину вещь и сейчас ему предстояло оправдаться за своё поведение и вынести весь гнев, который с минуты на минуту выльется на него огромной волной.       — Пап, — сухой язык не слушался, и Чимин прикладывал огромное усилие для каждого слова. — Чонгук очень близкий мне человек. Он, — Чимин поднял взгляд на отца, — мой… Я его…       Чимин только сейчас понял, что кроме одного разговора с Тэмином, ни разу не называл себя открыто геем, и больше никому из посторонних не признавался, что влюблён в мужчину. Их отношения с Чонгуком развивались сами собой, он плавно входил в его круг общения, не нуждаясь в каком-то особенном представлении. Все и так понимали характер их отношений и кем они приходятся друг другу. Сейчас же перед лицом своих родных ему предстояло впервые с полной ответственностью и серьёзностью объявить Чонгука своим любимым человеком. Это не шло ни в какое сравнение с ревнивым собственническим признанием перед грудастой девушкой на горнолыжке или почти с истеричным чувством обиды перед подругой детства Чонгука.              Парень сделал глубокий вдох. Он заставил себя сфокусироваться на мыслях, что Чонгук для него важнее всего в жизни. Важнее собственного спокойствия, важнее спокойствия родителей, в котором их сын порядочный муж какой-нибудь воспитанной девушки и впоследствии ещё и отец. Он сделал свой выбор два дня назад, и пора доказать это и Чонгуку, и себе в первую очередь.       — Пап, Чонгук — мой мужчина. Мой любимый мужчина. Я, — Чимин видел, как на лице его отца расцветало выражение шока и негодования после каждого сказанного им слова, — люблю его, — он сделал это. Чувство облегчения накрывало его после каждого признания. И каждое следующее вылетало из его рта всё более и более легко и свободнее. — Мы были вместе последние два дня. У Чонгука здесь есть яхта, мы выходили на ней в открытое море. Сегодня мы приехали к вам, я хочу, чтобы вы знали, кого я люблю и с кем буду жить всю свою жизнь. А завтра мы вернёмся вместе в Сеул. Мы живём там вместе в доме Чонгука.       Над столом повисла звенящая тишина. Её можно было потрогать, стоило вытянуть руку вперёд. Она электризовалась в каждом взгляде отца, в каждом его вдохе. То, как серело его лицо, вместе с тем, как до него доходил смысл сказанных слов сына, то, как он бросал взгляд сначала на букет цветов, а затем на дорогой алкоголь. То, с каким презрением он обвёл взглядом все блюда на столе, а затем вернулся к Чонгуку.       Пальцы мужчины сжались в кулаки с такой силой, что можно было услышать хруст костяшек. Джихо грубо спихнул со своего плеча руку жены и упёрся взглядом в Чонгука.       — Что ты сделал с моим сыном?! — его угрожающий голос звучал словно из-под земли. От этой интонации у Чимина побежали мурашки по спине. — Я сдам тебя полиции, ты совратил моего сына. Чем ты запудрил его мозги, что он поверил в ту чушь, которую несёт сейчас? Ты что, извращенец?       Чонгук криво ухмыльнулся, его наглый прямой взгляд злил мужчину ещё больше.       — Никто Чимина не совращал. Я честно добивался вашего сына три месяца. Вы можете гордиться им, он показал себя как думающий и серьёзный парень.       — Чем мне гордиться? — почти взревел мужчина. — Что он трахается с мужиком?! Что какой-то богатый ублюдок пихает в него свой член?! Ты мерзкое отродье, какое ты имел право пачкать моего мальчика?!       Ёнсу вскрикнула и закрыла рот ладонью, она с ужасом смотрела на своего мужа, который говорил такие отвратительные вещи. Её охватила паника, и она вцепилась обеими руками в его предплечье.       — Джихо, прекрати, что ты несёшь?       — Что я несу?! — он отпихнул женщину от себя. — Что несёт твой сын! Он только что заявил, что он грёбаный гомик, и что ему нравится, когда в его заднице мужской член. Ты вообще понимаешь это?!       Чонгук бросил короткий взгляд на Чимина, который быстрыми движениями вытирал слезы с щёк. Каждое обвинение отца прилетало в него хлесткими пощёчинами. Он не должен был так реагировать, потому что понимал, что именно такая реакция мужчины было наиболее ожидаема. Но вопреки внутреннему настрою, всё равно каждое слово ощущалось, как будто в него вонзали острый нож. Челюсть Чонгука сжалась, но голос его слышался спокойным:       — Господин Пак, следите за своими словами, не стоит обижать своего сына.       — Закрой рот, ублюдок! Какого хрена ты вообще впустила этого урода в наш дом? — мужчина вскочил из-за стола, с грохотом роняя стул. — А ты, Чимин, какого чёрта приволок его сюда? Чтобы что? Ты что, не понимаешь, что он задурил твою глупую голову, и использует тебя для своего развлечения? Притащил ещё этот веник, чёрт бы его побрал!       Джихо схватил вазу с цветами и швырнул её на пол. Звон стекла на секунду оглушил, цветы разметались по полу, ломая свои лепестки. Их белоснежные бутоны словно ангелы хранители забирали на себя гнев мужчины. Он в несколько шагов подошёл к ним и с силой стал топтать нежные лепестки. Он растирал их подошвой комнатных тапочек, мял и рвал с таким остервенением, как будто они были в чём-то виноваты перед ним.       — Джихо — жена безуспешно пыталась оттащить мужа в сторону.       — Господин Пак…       — Хватит мне тут господничать, — мужчина наконец-таки отвлёкся от цветов и развернулся к столу. — Ты грязное животное. Убирайся из моего дома. Я заберу Чимина из Сеула, слышишь? — мужчина задыхался от собственной злости.— Ты больше не вернёшься в этот рассадник ублюдков, будешь учиться здесь, я выбью из тебя всё это дерьмо, которое он влил в твою глупую голову. Это надо же, взял молоденького мальчишку, глупенького, который ни черта не понимает, и засрал ему мозги своими пидорасским бредом. Вон, я сказал!       Чимин в ужасе повернулся к Чонгуку, его широко раскрытые глаза были полными страха. Слёзы градом лились по его щекам, он вцепился в руку мужчины с такой силой, что его ногти оставили следы на коже Чона.       — Гук, не уходи, пожалуйста! Только не уходи, не оставляй меня снова, я больше не смогу!       Его губы шептали неконтролируемый поток слов, пока мозг отказывался принять вероятность снова потерять Чонгука. Что тот может встать и уйти, и оставить его одного гнить здесь в этой чёрной яме, полной ненависти и презрения.       — Маленький мой, ты что… — Чонгук наплевал на все правила субординации при родителях и прижал парня к своей груди. Он целовал его в макушку и гладил по спине, пока Чимин сотрясался в слезах от того ужаса в который окунул его родитель. — Я рядом. Успокойся, пожалуйста.       Парень судорожно цеплялся пальцами за футболку мужчины. Хватался за неё, как за спасательный круг. Он не отпустит его, второй раз не даст уйти. Не позволит исчезнуть из своей жизни. Чимин жался к мужчине как брошенный котёнок, а у Чонгука кровь закипала в венах от той несправедливости и хаоса из-за слов отца Чимина. Оскорбительные слова сыпались градом на его голову. Чонгуку плевать, если они обращены к нему, но мальчик его не заслуживает такого обращения.       — Чимин, встань живо и иди сюда! — Джихо готов был кинуться за сыном, чтобы выдрать его из рук этого урода, но жена удерживала его, как могла, на месте. — Я сказал: иди сюда! — почти рычал отец, он пытался отцепись от себя жену, пихал её и вырывался. — Отцепись от него, выродок! Убери свои грязные лапы от моего ребенка.! Чимин…       — Джихо! — резкий и острый, как сталь голос Чонгука оглушил всех присутствующих в комнате. Ёнсу обернулась на него и замерла на месте, а Чихён схватил со стола первое попавшееся пирожное и постарался скорее покинуть комнату. Ему необязательно присутствовать при этом ужасе. — Успокойся. И сядь на место. Ты пугаешь и свою жену и моего мальчика.       Чонгук не кричал, не истерил, но его чёрный, разъедающей изнутри взгляд пробирал до костей. Нотки угрозы в его голосе были настолько устрашающими, что невольно хотелось подчиниться, лишь бы не ощутить на себе весь ужас, который он может обрушить. Чимин замер в его руках, сейчас он в полной мере осознал, почему в компании все сотрудники до дрожи в коленях боятся гнева Чонгука. От него по комнате расходились невидимые волны такой тяжелой энергии, что в какой-то момент Чимин вовсе захотел сползти под стол.       — Ты взрослый мужчина, и веди себя соответственно. Не устраивай истерик, как школьница, которую обесчестили на пьяной вечеринке.       Джихо растерянно моргал. Он впал в ступор и не мог сказать ни слова. Его рот лишь беззвучно открывался и закрывался, а руки то поднимались, то опускались. Он бегал глазами по заплаканному лицу Чимина, потом перевёл взгляд на Чонгука и встретился с его чёрным омутом. Лицо того было настолько спокойным, что, казалось это не его слова минутой назад заставили всех оцепенеть.       — Господин Пак, пожалуйста сядьте на место, — ровный, спокойный тон, как издевка, — давайте обсудим сложившуюся ситуацию, как взрослые цивилизованные люди.       Джихо громко выдохнул и опёрся руками о край стола. Его голова опустилась, мужчина переводил дух и пытался совладать со своим гневом. Ёнсу аккуратно присела рядом с ним и бросила тревожный взгляд на Чимина. Мальчишка сидел с опухшими глазами и красным носом. Он иногда громко шмыгал и салфеткой стирал редкие слезинки с лица.       — Джихо, — дрожащий голос жены заставил мужчину очнуться. — Пожалуйста, присядь.       Мужчина сокрушённо рухнул на стул. Его грудь тяжело вздымалась, и глаза, полные ненависти, сверлили теперь Чимина.       — Сын, как ты мог? Ты же был нормальным человеком.       — Пап, — после недолгой паузы мальчишка начал сквозь всхлипы разговор. — Я и сейчас нормальный. Я тот же Пак Чимин, которым был всегда.       Джихо резко встал со стола и ушёл из комнаты. Чонгук тут же обнял Чимина за плечи и притянул к себе. Его тёплое дыхание на ушко и нежные слова, что шептал мужчина, немного согревали, и парень перестал так сильно дрожать. Ёнсу повернула голову на неожиданный звук со стороны и нахмурила брови.       — Джихо, ты же не куришь дома?       — Открой окно, по-другому я просто не вынесу этот разговор. Ты же так просила успокоиться и послушать, — отец со скрипом отодвинул стул и грузно сел за стол. — Вот он я, сижу и слушаю, какой еще бред твой сын расскажет нам сегодня.       Его голос сочился злостью и сарказмом. Он поджёг сигарету и сделал глубокую затяжку. Сизый дым пышным облаком вырвался из его рта и медленно рассеивался над столом.       — Ну, Чимин, продолжай, что ещё интересного ты нам сегодня о себе расскажешь? Может, ты и в универе не учишься? Может, ты давно уже подрабатываешь, развлекая богатеньких мужиков?       — Пап! — обида встала комом в горле. Чимин не верил, что заслужил такое обращение к себе от родного отца только за то, что признался в отношениях с мужчиной.       — Господин Пак…       — Пару минут назад ты не стеснялся называть меня по имени, что вдруг изменилось? — огрызнулся он на Чонгука. — Я обычный рабочий человек, мне твои господские почести не нужны.       — Хорошо, Джихо, если вам так будет удобнее. Чимин просил меня не вмешиваться в ваш разговор, я уважаю желания своего мальчика, поэтому попрошу только одно: пожалуйста, не бросайтесь словами, за которые потом может быть стыдно.       — Джихо, послушай… — тихий голос мамы отвлёк двух мужчин от сверления друг друга взглядами.       — Ты знала? — почти рыком спросил он у жены, повернувшись к ней.       — Джихо…       — Я задал вопрос! — рявкнул мужчина.— Ты знала, чем твой сын занимается в этом своём грёбаном Сеуле? Мать твою! — стукнул он с силой ладонью по столу. — Говори быстро, как давно ты в курсе?       — Джихо, я ничего не знала, — начала оправдываться женщина, — только вчера Чихен показал мне их фото…       — Что? — отец перевёл свирепый взгляд в поисках сына. — И он в курсе был? Где этот сосунок?       — Джихо! — повысила голос женщина. — Пожалуйста, давай не будем грубить друг другу и ссориться.       — Мать твою, женщина, что ты несёшь? — взревел Джихо и швырнул по столу палочки, которые попались под руку. Те с металлическим звоном ударились о тарелку и покатились по скатерти. — У твоего сына хватило наглости прийти в мой дом и заявить, что он задниприводный! — отец перевёл взгляд на Чонгука и от абсолютно спокойного выражения лица того разозлился ещё сильнее, буквально выплёвывая оскорбления: — Но ему мало так унизить нас, он ещё и притащил с собой ёбаря. Я один как идиот ничего не знал! Я один, как последний дурак, вообще не имею понятия, что происходит с моим сыном, когда вы все в курсе!       — Джихо, я, кажется, просил вас следить за языком, — за эти слова мама бросила на Чонгука благодарный взгляд. Её искренне удивляло, как в таком хаосе мужчина умудрялся оставаться настолько спокойным. — Если он ваш сын, это не значит, что он ваша собственность…       — Ты ещё смеешь мне что-то говорить?! — огрызнулся Джихо.       — Я внимательно слушал вас и вашу истерику, теперь послушайте меня вы, — весь вид мужчины показывал уровень его внутренней силы. Чимин сглотнул и аккуратно наблюдал за Чоном. Он не знаком с таким Чон Чонгуком и честно признаётся себе, что и желания такого у него нет в будущем — вновь встречаться с этой его стороной. В комнате воцарилась тишина, Джихо с силой затушил сигарету в пепельнице и теперь вдавливал её в стеклянное дно. Его скулы ходили туда-сюда от скрежета зубов, но Чонгука, казалось, этот вид мужчины абсолютно не впечатлил. Он молча выжидал, когда можно будет спокойно продолжать говорить и лишь сверлил тёмным взглядом мужчину. — Во-вторых, единственное, что вас волнует, это то, что ваш сын занимается сексом с мужчиной? Вы с вашей женой тоже только трахаетесь? Больше у вас ничего не происходит?       — А ты считаешь это нормально? — сквозь зубы процедил мужчина. Он взял бутылку соджу, налил себе полный стакан и залпом осушил его несколькими крупными глотками. — Когда одного мужика трахает другой?       — Хорошо, если вас так волнует эта тема, давайте её обсудим…       Чимин громко вздохнул и откинулся на спинку стула. Он запрокинул голову назад и закрыл глаза. Он устал, он больше ничего не хочет, у него нет сил бороться и что-то доказывать. Он не обязан второй раз проходить вместе с отцом весь путь принятия, он ему самому очень тяжело дался. Просидев так несколько секунд, парень резко поднялся и сел ровно.       — Папа, пожалуйста, хватит. У меня уже нет сил. Давай остановимся. Я не хочу выяснять с тобой отношения, я просто хочу жить так, как жил последний год. Я хочу, чтобы все жили в мире и покое, — Чимин, напряжённый до этого всем телом, вмиг расслабился и облегчённо выдохнул, почувствовав сильную руку Чонгука на своей талии. — Чтобы я не доказывал сейчас своё право на нормальную жизнь, а просто жил её.       — Хах, нормальную! — саркастически выплюнул отец. — С каких пор два мужика в одной кровати — это нормальная жизнь, сын?       — Пап, это нормальная жизнь. И оттого, что я позволяю, как ты это скзал, Чонгуку трахать себя, я не стал каким-то другим человеком, — Чимину казалось, что силы покинули его окончательно, и он, полностью расслабляясь, опёрся спиною о грудь Чонгука. — У меня не выросла вторая голова, не прорезался третий глаз, и я не стал инвалидом. Я н-о-р-м-а-л-ь-н-ы-й, — по буквам произнес Чимин. — Я просто люблю человека, у которого вместо вагины член и нет груди третьего размера.       — Джихо, Чимин абсолютно прав. Давайте остановимся на этом. У вас есть вопросы ко мне? Отлично. Мы сможем спокойно поговорить с вами, как только вы придёте в себя, — Чонгук потянулся за тарелкой с кимчи и подвинул её ближе к мальчишке. — А сейчас мне нужно покормить Чимина. Он ничего не ел с самого утра, — Чонгук цеплял палочками закуски и перекладывал их в тарелку парнишки. — Мой мальчик и так сильно похудел, пока меня не было в стране.       — Гука, мне кусок в горло не полезет сейчас, — почти захныкал Чимин.       — Сокровище, ты сейчас поешь, и мы немного погуляем возле моря, а вечером вернёмся и спокойно закончим наш разговор. Правильно, Джихо? — с акцентом на имени произнёс Чонгук. Он подхватил палочками кусочек говядины и поднёс его к губам мальчишки. Чимин сдался и приоткрыл рот.

***

      Джихо не мог уснуть, вертелся в кровати, пытаясь принять мысль, что его сын не такой, как все. Он возлагал на него большие надежды. Чимин должен был быть гордостью семьи — умный, красивый, грациозный. А теперь он позор всей линии Пак. Ущербный, грязный, низкий, спит с мужиком. Мужчина мучился от одной мысли о том, что ему придется рано или поздно рассказать своей родне об ориентации сына. А о том, чтобы сказать своим друзьям или коллегам, вообще не было разговора. Он до конца жизни должен будет мириться с тем, что его гордость и надежда старший сын не оправдал возложенных на него ожиданий и опустился так низко.       Мужчина вышел из спальни и, шаркая тапочками, направился в кухню.       Первая чашка кофе: хотелось взять этого мерзкого мужика и выкинуть его из своего дома, а сыну навсегда запретить с ним общаться. Вторая чашка: он думал о том, что всё-таки переведёт своего сына из Сеула учиться в Пусан. Ну и пусть не будет у него великого будущего, переживёт. В порту тоже можно работать. Третья чашка кофе: отчаяние. Неужели его сын может быть действительно счастлив с мужиком?       Да, Чонгук привлекателен, красив, богат, его харизма заполняла всю комнату, когда они сидели за столом. А волевой взгляд заставлял сердце пропускать удары от страха. Но всё это любят девчонки, сопливые маленькие девочки, которые живут в мире дорам и мечтают о волшебном принце. Но его сын же не девчонка! Он мужчина, тоже взрослый, тоже красивый и харизматичный дерзкий мальчишка, тогда почему? Где в его гене произошел сбой, и он слабенькой хорошенькой крошечной девочке предпочёл здорового, взрослого качка.       Ведь он не воспитывал сына слабым, он хотел чтобы Чимин рос настоящим отцом своим будущим детям. А теперь что? У его сына даже не будет детей. Мужчина курил уже, кажется, третью сигарету, а сердце всё предательски болело, и разум не хотел принимать новую информацию.       Джихо тихо поднялся с места и прошёл по коридору к комнате сына. Он приоткрыл дверь и онемел. Одно дело слышать от ребёнка, что тот живёт с мужчиной, видеть как они сидят рядом за столом, как приятели, а другое — наблюдать, как его сын спит с ним в обнимку, уткнувшись в его шею носом, и обнимает за талию.       Чимин лежал под боком у Чонгука с закинутой ногой на бёдра мужчины, а бесстыжая рука Чона нагло покоилась на ягодице его сына. Джихо прикрыл глаза, глубоко вздыхая, а затем снова вернулся к созерцанию увиденного.       Чимин казался таким спокойным и умиротворённым во сне, он еле слышно посапывал в шею Чону. Чонгук зашевелился и, приоткрыв глаза, встретился с немного растерянным взглядом отца Пак. Он медленно повернулся к парнишке и, отодвинув его голову, мягко поцеловал в лоб.       — Джихо, одну минуту, я выйду к вам, мы поговорим, — прошептал он, снимая с себя Чимина и укладывая его на кровать.       Парень недовольно простонал в попытке вернуться обратно, но Чонгук остановил его и аккуратно погладил по щеке, а затем нежно поцеловал в губы:       — Спи, сокровище моё, я скоро, — нежный шепот на ушко заставил парнишку успокоиться. Чимин перевернулся на другой бок и мирно продолжил спать.       Отец Пак недовольно закатил глаза и вышел из комнаты, оставляя дверь открытой.       — Не спится? — Чон присел рядом с мужчиной на веранде дома.       — Уснёшь тут, — мужчина сбил пепел с сигареты и крепко затянулся.       — Вы чересчур драматизируете, на самом деле не случилось ничего особенного.       Мужчина повернулся к Чонгуку, широко раскрыв глаза. Его негодование читалось по лицу, и Чон криво ухмыльнулся.       — Ты разрушил жизнь моего сына. Ты лишил его радости отцовства, у него не будет нормальной семьи, а вдобавок ко всему этому ты ещё и пихаешь в моего сына свой член, разве этого мало?       — Джихо, — тихий вздох создал между ними огромную пропасть непонимания. Один не видел в этом ничего особенного, второй считал что сегодня его мир рухнул, и уже никогда не будет так, как было раньше. — Почему вы так узко мыслите? Давайте говорить откровенно, мы оба взрослые люди. Во-первых: я не делаю ничего того, что не нравилось бы Чимину, — отец громко цокнул и отвернулся от Чона. — Во-вторых: почему вы думаете только об этом? Помимо секса в наших отношениях ещё много чего происходит. Мой мальчик спит рядом со мной спокойным сном, вы только что видели это, и счастливо улыбается по утрам, — уголки губ мужчины поднялись вверх от воспоминаний о маленькой коале, который облепил его и не хотел отпускать от себя. — Он катается по Сеулу на крутой тачке, он носит только дорогие брендовые вещи, я вожу его на океан, он уже хорошо держится на доске, недавно мы были в горах, он научился кататься на лыжах. Чуть позже я хочу научить его управлять вертолетом. У него большое будущее, у него будет свое дело, он вырастет хорошим бизнесменом, я научу его всему, что умею сам. Он сможет обеспечивать вас в конце концов. Семья, — Чон на короткое мгновение замолчал, он сложил пальцы в замок перед собой, а затем повернулся к мужчине. — У него есть семья. Это я. Наша семья ничем не отличается от любой другой. Дети? Это тоже решаемо. Если мой мальчик когда-нибудь скажет, что хочет иметь детей, мы найдём женщину, которая с удовольствием выносит и родит нам хоть пятерых детей. В моём мире нет ничего невозможного, Джихо. Так почему вы думаете только о том, насколько глубоко мой член бывает в Чимине?       — Чонгук, — мужчина не мог поверить, что Чонгук с такой легкостью нашёл ответы на все вопросы, которые не давали ему покоя последние несколько часов. Для него всё было легко и просто, но так не могло быть, так не бывает. — Если бы у вас был сын, который пришёл к вам и сказал, что живёт с мужиком, что бы вы сделали? Боже… кого я спрашиваю??? — взмолился мужчина.       — Джихо, Чимин счастлив со мной. А я счастлив с ним рядом. Неужели нужно ещё что-то? Я прекрасно понимаю все ваши загоны на тему того, как родственники и коллеги воспримут информацию о том, что у вашего сына вместо хорошенькой жены качок партнёр, но разве мнения всех этих людей стоят счастья ребёнка? Что важнее: выглядеть как все перед другими или смотреть на своего сына и понимать, что он действительно счастлив?       — Он может быть вполне счастлив и с девочкой, — мужчина выдержал долгий взгляд Чонгука, а затем опустил голову. — Я не знаю, сейчас это очень сложный вопрос для меня.       — Джихо. Я действительно люблю Чимина и никому не позволю его каким-то образом принижать, даже вам. Если так будет нужно, я совсем прекращу ваше общение, и думаю, что он последует за мной, поэтому давайте будем взрослыми благоразумными людьми. Тех, кто попытается сломать ему жизнь, я сломаю сам, и мне плевать на то, кто они будут, даже если это его родной отец. С теми, кто заслуживают определённого отношения к себе, я не церемонюсь. Но Чим… он… моё сокровище, он мой маленький мальчик и останется таким до конца моих дней. А для меня самое главное, чтобы он был доволен и улыбался. Мне плевать, скольким людям мне придётся сломать хребет ради его улыбки, нужно будет — я похороню их живьем и даже глазом не моргну, главное, чтобы Чим был счастлив. Я надеюсь, мы услышали друг друга? — Чон медленно поднялся с места и похлопал мужчину по плечу.       — Чонгук… не думай, что ты сможешь запугать меня, — отдернул плечо мужчина и со злостью затушил окурок.       — Что вы, Джихо, я даже не думал об этом. Я просто хочу, чтобы вы знали мою позицию по отношению к моему мальчику, — Чонгук посмотрел на рассветное солнце, которое показалось на кромке горизонта и залило алым небо. — Он Мой! И никто не посмеет у меня его отнять. С вашего позволения я вернусь к своему мальчику, он плохо спит без меня.

***

      — Сынок, давайте я положу вам с собой еду, её правда очень много.       Мама суетилась на кухне, завтрак в большой семье прошёл натянуто, но довольно спокойно. Отец почти не припирался с Чонгуком.       Он внимательно следил за поведением пары. За тем, как Чонгук нежно поглаживал мальчишку по спине, как старался положить ему в тарелку лишний кусочек еды. Его сердце кололо каждый раз, когда Чимин дарил мужчине ответные жесты. Как он ярко улыбался от каждой шутки Чонгука, как наигранно дул губы когда канючил, что станет слишком толстым. Они гармонично смотрелись вместе, их общение было не наигранным, а похожим на искреннее любящих друг друга людей. Но Чимин становился слабым рядом с мужчиной. Он подсознательно вёл себя более нежно и капризно. И от этого Джихо накрывало неконтролируемым гневом. Он молчал большую часть завтрака и лишь скупо отвечал на вопросы жены.       — Мамуль, с нами живёт Нанни-аджума, она хорошо готовит. И если мы привезём домой еду из ресторана, она выкинет всё и ещё и закатит скандал. Чонгук часто питается в ресторанах, поэтому она старается поддерживать возможность дома кормить его здоровой пищей.       — Жаль, что вы уже уезжаете. Ты так мало побыл с нами.       Ёнсу подошла к сыну и обняла его за плечи. Чимин положил голову ей на живот и прижался, оплетая её талию руками.       — Мамуль, я буду очень скучать. Приезжайте к нам в Сеул. У Чонгука большой дом. Можем съездить в горы, покататься на лыжах или слетать на наш остров. Там в феврале отличная погода, нежарко и тёплая вода.       — Сынок, я не знаю, когда папа сможет спокойно говорить о вас и тем более находиться вместе с вами в одном пространстве, — женщина гладила белокурые пряди, ерошила шёлковые волосы. Она прижалась губами к его макушке и застыла так на несколько секунд.       — Мамуль, я так сильно люблю вас. Больше всего я мечтаю проводить время всем вместе. Это может быть очень весело.       — Сынок, — женщина отстранилась и погладила сына по плечу, — я надеюсь, ты действительно понимаешь, что делаешь, и твоё решение продиктовано не спонтанным желанием, а действительно ты принял его холодной головой.       — Мамуль, всё будет хорошо.

***

      — Чонгук-хён, а у Чимина правда в Сеуле голубой макларен?       Чихён допытывал мужчину вопросами с первой минуты, как все разошлись после завтрака, а они остались в гостиной.       — У него не одна машина. Недавно я купил ему ещё салатовый хаммер. Теперь он катается на этом танке.       Чонгук забавлялся с любопытного подростка, глаза которого загорелись от упоминания о машинах.       — А когда ты наиграешься, то выпрешь Чимина из дома, и он будет так же радостно кататься на автобусе, — Джихо криво ухмыльнулся. Он некоторое время стоял в дверях и слушал их разговор. А когда обнаружил себя, прошёл к креслу и сел в него, закинув ногу на ногу. Мужчина пытался изображать из себя смиренного человека. Он обещал жене, что не будет закатывать скандалы, а потом спокойно поговорит один на один с сыном. Но сарказм сочился из него ядовитым потоком.       Чонгук криво ухмыльнулся, но не стал сразу комментировать колкость отца. Он рассматривал на стене рамки с фотографиями. Чимин в школе, Чимин на танцах, Чимин с кубком, с братом в обнимку. Чимин на берегу моря.       — Обе машины оформлены на Чимина, и никто не сможет забрать их у него, если только он сам не захочет продать их.       Чонгук сел на диван напротив отца Пак и, взяв маленькую подушку, положил её на своё колено.       — И ты не будешь вставлять ему палки в колеса?       Между ними опять назревал спор. Джихо цеплялся за любую возможность вывести мужчину на эмоции, но Чонгук справлялся с его провокациями без особого труда.       — Зачем, если это будет его решение? Видите ли, я хочу быть уверенным в том, что Чимин в будущем в любом из возможных сценариев останется обеспеченным для комфортной жизни. И машины не единственное его имущество. На него оформлен spa-салон в Сеуле, шале в горах, несколько магазинов. А совсем недавно я приобрёл ему ресторан, в котором он собирается работать.       — И ты хочешь сказать, что не покупаешь моего сына?       — Джихо, — иронично произнёс Чонгук — Чимин не знает о том, что он собственник и половины из этого имущества, и я не хочу бросать ему это в лицо. И если ему никогда не придётся узнать или тем более использовать это имущество для того, чтобы обеспечивать себя, я буду только счастлив. Поэтому это останется нашим с вами секретом. А ты, мелкий шантажист, — Чон бросил подушку в Чихёна, — постарайся тоже помолчать. Или опять будешь требовать откуп?       — А у вас есть, что предложить мне? — с хитрым прищуром спросил парнишка.       — У вас на пятом причале стоит яхта. Её название Nevermind. Ключи можешь взять у смотрителя причала.       — Вы серьёзно? У вас есть яхта в Пусане?       — Да, купил неделю назад, и она, кстати, — Чонгук обратил внимание на Джихо, — тоже оформлена на Чимина. Так что, я надеюсь, это утвердит в вас мысль о серьёзности моего отношения к вашему сыну.       Джихо стиснул зубы и сжал губы в тонкую линию. Пар из его ушей готов был валить столбом, настолько сильно его раздражало то, как Чонгук всё предугадал и продумал. Мужчина промолчал, лишь недовольно фыркнул и отвернулся к окну.       — Мелкий, закончишь школу, приезжай в Сеул, устроим тебя в универ на экономический. Мне нужны такие ушлые кадры, — Чонгук подмигнул парнишке и поднялся с дивана.       — Я бы на твоем месте подумал, — донеслось с кресла, — вдруг это у них заразно, тоже потянет на мужиков.       Чонгук пошёл навстречу Чимину, который вышел в обнимку с мамой из кухни. Они поравнялись, и женщина отпустила парня из своих объятий:       — Передаю его в ваши руки, Чонгук, надеюсь, вы хорошо будете присматривать за нашим сыном.       Чонгук аккуратно приобнял мальчишку за талию и притянул к своему боку.       — По другому и быть не может. Я был рад знакомству с вами, спасибо, что вырастили Чимина таким замечательным человеком.       Женщина смущённо улыбнулась и аккуратно пожала протянутую ладонь Чона.       — Ну что, Чимин, готов ехать домой?       – С тобой я готов ко всему.