Плохие мальчики любят клубничное мороженое

      Утреннее солнце ласково целовало удивительной красоты губы — розовые, манящие провести по ним кончиком языка, смять своими и задохнуться от их идеальности, вздрагивая от разрядов тока, которые пробегали по коже после каждого поцелуя. Чимин проснулся несколько минут назад и, ведомый одним желанием почувствовать их мягкость, провёл кончиком пальца по любимой родинке под нижней губой. Он, умиляясь, улыбнулся оттого, как Чонгук в ответ напряг скулу и дёрнул кончиком носа. Чимин этим утром совершенно нагло счастлив и абсолютно бесстыдно влюблён. Пухлые пальчики аккуратно убрали тёмный локон с лица мужчины. Его волосы блестели от солнечного свечения. Золотистые лучи запутались в чёрном ворохе и, видимо, решив, что здесь им самое место, не торопились покидать своё уютное гнёздышко.       Чимин глупо улыбался, не в силах скрыть собирающиеся в его грудной клетке чувства. Они распирали рёбра и мешали сделать полноценный вдох. Разгоняли сердце до быстрого галопа, а кровь до бурлящей по венам лавы. Нет, он определённо чёртов везунчик, и он не собирался этого отрицать. Напротив, ему хотелось поделиться самым важным событием в своей жизни абсолютно с каждым человеком на планете, выйти на палубу, поднять руки к небу и кричать так сильно, насколько хватит его голосовых связок. Он абсолютно неприлично по самые уши в своем мужчине. Сегодняшняя ночь первая за последние месяцы прошла так тепло и уютно, так правильно и так сладко. Несколько часов сна рядом с любимым вернули Чимину возможность жить, а не существовать.       Он благодарен Чонгуку за второй шанс. За ту попытку, о которой мечтал хотя бы раз каждый человек. С прожитым опытом вернуться на шаг назад и получить возможность исправить, изменить ход событий, не повторить ошибки вновь.       Любуясь родными чертами лица, Чимин вновь провёл кончиком пальца теперь по носу Чонгука, а затем самый легкий из возможных поцелуев полетел на его губы — Чимин, еле касаясь своими, запечатлел на них начало нового дня. Его мужчина безмятежно спал рядом, всю ночь жарко дышал ему в шею. Его рука сдавливала талию, и даже во сне Чонгук не позволял отстраниться от себя даже на какой-то несчастный миллиметр. Он впечатывал мальчишку в своё тело, как будто отпусти его хоть немного, и тот опять исчезнет.       Выпутавшись из мягкой неги постельного плена, парень подцепил футболку мужчины и выскользнул из каюты, стараясь шуметь максимально тихо. Выйдя на верхнюю палубу, Чимин потянулся, разминая мышцы, и опершись ладонями на перила ограждения залюбовался расстилающимся вокруг пейзажем.       Море было невероятно спокойно, только лёгкий ветерок приятно обдувал лицо. Солнце ещё не успело подняться так высоко, чтобы сжигать своей мощью земную поверхность. Парнишка втянул солёный бриз полной грудью и, услышав крики чаек, запрокинул голову кверху, рассматривая, как они устроили гонки, размахивая крыльями лавируя по небу и разлетались в нескольких сантиметрах друг от друга.       Чимину ужасно хотелось разделить эти часы покоя с Чоном. Просто стоять, обнявшись, и наслаждаться картинкой расцветающего дня. Парень только что ушёл от него, но уже ощущал острую нехватку горячих объятий. Жажду прикосновения широких ладоней к коже. Ему жизненно необходимо было вновь почувствовать своего мужчину. Уловить легкий шлейф его туалетной воды, вкусить сладость губ и, покрываясь мурашками, наслаждаться нежными ласками. Ему катастрофически мало одной ночи, и чтобы насытиться Чонгуком вдоволь понадобится не одна неделя жадного впитывания в себя его тепла и любви.       Ведомый необходимостью поскорее вернуться в кровать, Чимин спустился вниз. Но перед тем, как зайти в свою каюту, он повернул на кухню. Достал из холодильника бутылку шампанского, гроздь винограда и положил в креманку пару шариков мороженого. Накрыв горлышко бутылки полотенцем, он с легким хлопком открыл бутылку, довольный что не наделал шума.       В каюте всё также было тихо и спокойно, а в воздухе витал аромат их прошедшей ночи. Она напоминала о себе оставшимися кое-где лепестками роз на простынях, еле уловимым ароматом из открытой бутылочки смазки, которая стояла на прикроватной тумбочке, и розовыми следами на теле в зеркальном отражении. Чимин бросил быстрый взгляд на себя и довольно ухмыльнулся. Чонгук отвёл душу: на его шее и ключицах целая россыпь мелких и более крупных следов. Тихо поставив поднос возле кровати, парень достал из тумбочки маску для сна и постарался максимально аккуратно надеть её на лицо мужчины. Чонгук что-то проговорил во сне, но, почувствовав нежное поглаживание пальцев на щеке, затих. Парнишка с облегчением выдохнул и так же бесшумно продел пояс от халата в отверстия в изголовье кровати. Он двигался словно сапер по минному полю, замирая, и вновь продолжал связывать руки мужчины поясом. Закончив, Чимин отошёл к подносу, налил бокал шампанского и сделал пару маленьких глотков. Он окинул взглядом Чона и почувствовал невероятный прилив возбуждения от вида обнажённого мужчины со связанными руками и чёрной маской на глазах. Такого безропотно открытого, расслабленного и абсолютно не догадывающегося, что ждёт его через несколько минут.       Чимин снял футболку, откусил половинку крупной ягоды винограда и направился к кровати. Забрался на неё, всё ещё стараясь сохранить тишину, и, облокотившись о матрас, навис сверху. Он, придерживая зубами виноградину, прикоснулся к груди мужчины, оставил невесомый след и двинулся выше по шее. Смешивал касание мягких губ с прикосновение ягоды, сладкий сок от которой оставлял влажные дорожки на коже, добавляя новых ощущений.       — Сокровище… — Чонгук от приятной утренней ласки выпутался из сновидений. — Чимин? — постепенно возвращаясь в реальный мир, мужчина слабо понимал, почему его глаза закрыты маской. — Что ты хочешь… — попытка опустить руки оказалась провальной. — Руки… Чимин? — на короткий миг, казалось, его охватила лёгкая паника, он вновь пробовал высвободиться: более интенсивно поворачивал голову в разные стороны и дергал руками.       — Любимый, — парнишка обхватил его лицо ладонями, фиксируя в одном положении, и чмокнул несколько раз в губы. — Я здесь.       Чон тут же ответил на ласку и призывно приоткрыл рот, впуская юркий язычок. Чимин не торопился, он лениво перебирал губы мужчины, поглаживал его плечи и руки. Оторвавшись от губ, коснулся нежным поцелуем кожи щеки и повёл влажную дорожку к уху.       — Доброе утро, любимый. Я решил немного развлечься. Ты же не против? — прошептал он, а затем прикусил мочку.       — Чимин, — Чонгук сглотнул утренний ком в горле, — я на короткий миг офигел. На тебя это не похоже.       — А ты представляешь, сколько ещё неожиданностей я могу тебе преподнести? — Чимин убрал прядь волос с лица мужчины и, сжав их в кулак, запрокинул его голову назад. — Я так сильно хочу тебя любить, — горячий язык дразнил, Чимин провёл им по линии челюсти, оставил нежный поцелуй в уголке губ, а затем немного грубо повернул голову мужчины набок и прильнул к шее, оставляя на ней яркое пятно. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — Чонгук почувствовал вес чужого тела на себе и с накатывающим желанием дёрнул руками чтобы обхватить талию парня. — Я хочу дарить тебе наслаждение, — под недовольное шипение парнишка дразнил мужчину. Гладил лицо кончиками пальцев, следом оставляя на их месте прикосновения мокрого языка. — Хочу быть причиной твоей эйфории, — терпкий поцелуй застал Чонгука врасплох, — хочу быть причастным к твоему удовольствию.       Похоже расставание оставило неизгладимый след не только в душе у Чонгука, мальчишка теперь тоже хотел меняться, хотел вносить свой вклад в отношения. Перейти из позиции получения в отдачу своей любви и ласки для единственного и самого любимого. Чонгук, приятно удивлённый переменами в своём мальчике, готов был пойти на любые его условия, лишь бы не спугнуть настрой и дать возможность научиться чему-то новому. Он сейчас безумно хотел обнять своего мальчишку, поддержать его рвение и желание, но лишь впустую дёргал привязанные руки.       — Чим, это обязательно? — сдавшись, мужчина расслабленно откинулся на спину.       — Да, ты же не дашь мне сделать всё самому, — послышалось где-то со стороны. А следом Чонгук томно простонал, почувствовав, как Чимин сел ягодицами на его утренний стояк.       — Так хочется быть ведущим? — понимающе хмыкнул он.       — Я хочу попробовать, — голос парнишки вновь приблизился, — новую роль.       — Это не так просто, как может показаться, Чимин, — Чонгук старался звучать непринуждённо, и не выдавать тревоги в голосе. — Если в какой-то момент ты поймешь, что больше не можешь, просто развяжи меня. Хорошо?       — Я смогу. Тебе понравится. Я сделаю всё для этого.       И словно подкрепляя свои слова, Чимин тут же прильнул к губам мужчины. Чонгук от неожиданности хмыкнул, когда почувствовал, как прохладное шампанское струится по его губам в рот. Пузырьки щекотали язык, а приятная прохлада утоляла утреннюю жажду. Чимин сделал ещё один глоток алкоголя и вновь, склонившись к Чонгуку, выпустил ему в губы новую порцию. Чону безумно нравилось то, что делал Чимин, в нём смешались томительное ожидание и предвкушение дальнейших действий мальчишки. Связанные руки дополнительно стимулировали и так в несколько раз увеличенную от сонных ласк чувствительность, а отсутствие возможности видеть привносило эффект неожиданности. Каждый новый поцелуй или прикосновение ощущались Чонгуком достаточно остро, и он с шумом всасывал воздух или несдержанно постанывал.       Чимин целовал его медленно и тягуче-сладко. Ласкал нёбо, боролся с языком мужчины за главенство, за возможность вести, задавал собственный темп. Мягкие пальчики гладили торс, приятно щекотали, Чон зажигался под ним, примерял новую для себя позицию принимающего. Если бы это был кто-то другой, то Чонгук не потерпел бы такого отношения, но его любимый мальчик… он слаб перед ним, он позволит ему многое. Его сокровище в постели может лепить из Чонгука всё, что угодно, если это принесёт ему удовольствие. Он позволит мальчишке выражать свои чувства через своё тело, потому что понимает, что таким же способом делится с ним своей любовью. И пусть кто-нибудь только посмеет осудить, коллекционный кольт стреляет в лоб без промахов и осечек.       Чимин, вдоволь наигравшись с губами Чонгука, отстранился и, сев на бёдра мужчины, потянулся к подносу. Он отщипнул ягоду винограда и, зажав её между зубами, нагнулся к мужчине. Чон приоткрыл рот навстречу новому прикосновению мягких губ и улыбнулся в поцелуй. Он пережёвывал сочную виноградину и хотел пошутить, что Чиминовы губы его сегодня поят и кормят, но, только приоткрыв рот, гулко простонал, откинув голову назад, его пресс напрягся, и он упёрся пятками в кровать от особенно чувствительных прикосновений. Приятное покалывание прокатилось по груди, разливаясь холодком по животу. Чимин сделал большой глоток шампанского и, нагнувшись к мужчине, выпустил на его грудь небольшие струйки. Пузырьки лопались и щекотали кожу, а следом Чимин слизывал остатки шампанского. Его язык широкими мазками ласкал бронзовое тело, а сам он покусывал, затем зацеловывал и вновь проходился кончиком языка, доводя Чонгука до гиперчувствительности.       Его мужчина был охренительно вкусный, просто запредельно, и Чимин готов был облизать каждый участок его тела. Чон, абсолютно потерянный в наслаждении, вообще не хотел думать и что-то оценивать в своём поведении или в поведении парнишки. Он всегда учил Чимина отключать голову в кровати и сейчас сам вспомнил свой совет. Он доверяет парню, не может видеть, но чувствует в сто раз ярче, что тот не сдастся на полпути. Доведёт его до финала, а свою идею до завершения. Его мальчик, как всегда, не подводит. Поэтому Чон после очередной струйки шампанского в районе лобка полностью перевёл себя в режим получения кайфа и перестал оценивать ситуацию со стороны.       — Чёрт, сокровище, — простонал он, — где ты этому научился?       Чимин губами собирал влагу с паха, чуть всасывая кожу вместе со сладким напитком. Чонгук стонал несдержано, греховно-сладко для ушей Чимина и ужасно пошло для его и так возбуждённого члена. Чонгук сам был возбуждён до ноющей боли внизу живота, его до неприличия красивый член покачивался, маня прикоснуться к себе языком, и Чимин предвкушал это и одновременно волновался о том, чтобы не налажать со своим первым минетом. Для него это было безумно важно, и вся его уверенность и дерзость трусливо затихали и, складывая свои ручки, покорно склоняли голову перед мыслью, что он не сможет доставить Чонгуку такое наслаждение, которое тот заслуживал.       — Когда-то захотел сделать тебе сюрприз на день рождения, — язык прошёлся по паховой складке, а следом губы парня повели дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра, — не спрашивай меня, какие видео я смотрел и что читал, — по каюте прокатился лёгкий смех. — Я всё равно тебе не расскажу.       Чимин опустился в ноги мужчины и, взявшись за щиколотку, согнул одну в колене. Горячие поцелуи обжигали кожу, Чимин языком рисовал влажный след на икре мужчины, а Чонгук, вжав затылок в подушку, зашипел. Парень поднял его стопу и, обхватив губами один палец, погрузил его в рот. Слегка посасывая, он обводил языком мягкую подушечку, чуть прикусывая зубами. Чонгук никогда не замечал за собой слабости к фут-фетишу, но юркий язычок, который так приятно щекотал мягкую подушечку, поменял представление мужчины о такого рода ласках.       Чимин сам откровенно кайфовал и сладко постанывал. Каждая частичка тела мужчины принадлежала ему, каждый сантиметр горел в ожидании его прикосновений и ласк. Чимин исследовал тело любимого, с легким удивлением обнаруживая, что Чонгук достаточно чувствителен. Он находил те волшебные точки, при стимуляции которых мужчина несдержанно стонал и сильнее сжимал в ладонях пояс, накрученный на кулаки, и обязательно запоминал их. Он ненасытный до мужского тела, изголодавшийся по страсти, по ощущению нежной кожи под своими губами не мог остановиться. Казалось, после каждого поцелуя его аппетит должен был угасать, но он, наоборот, разрастался ещё сильнее, выходил из-под контроля, накрывал новыми приступами. Парень терялся в своих эмоциях, захлёбывался в своих желаниях попробовать что-то новое, раздвинуть ту грань, которую никогда не переступал раньше, доказать, что он тоже любит, что он тоже в состоянии позаботиться о своём мужчине.       Чимин с тихим рыком буквально заставил себя оторваться от сладкой кожи Чона. Его возбуждение кружило голову настолько, что он слабо что-то соображал, полностью поглощённый одной мыслью: кончить. Он дразнил Чонгука, а в итоге возбудил себя до состояния дрожи в руках и ногах. Парень поднялся к лицу Чона и, уперевшись в его плечо, прохрипел:       — Черт, Гук. Как ты справляешься со своим возбуждением, а? — он даже не ожидал, что столкнётся с такой проблемой.       — Хочешь кончить? — Чонгук понимающе ухмыльнулся. — Иди ко мне, поцелуй меня.       Чимин подался вперёд и столкнулся со ртом мужчины. Он жадно целовал, покусывал мягкие губы и откровенно сходил с ума.       — Развяжи меня, я помогу тебе, — Чон разорвал поцелуй и дёрнул руками.       — Нет, — Чимин тяжело дышал, уперевшись своим лбом в лоб мужчины. Он прикрыл глаза и принялся считать про себя, успокаивая возбуждение.       — Упрямый, — мягкий голос не помогал, — ну подрочи себе, я же всё равно не вижу.       — Нет, — Чимин резко отстранился и сел на живот Чона, — не хочу! — мужской член упирался в его поясницу, и как же Чимину хотелось съехать ниже, взяться рукой за твёрдый ствол и впустить его в свое тело! Чёрт! Нет! Нужно взять себя в руки, хоть бей себя по лицу. Только сам находясь в подобном состоянии, он сможет подарить Чонгуку такое же удовольствие. Парень схватил с подноса бутылку шампанского и, обливаясь пенными брызгами, сделал несколько крупных глотков. Чонгук что-то говорил, но Чимин не слышал его. В его ушах бился пульс, а в мыслях одна мысль: его мужчина самое важное сейчас.       Чимин со звоном поставил шампанское обратно, а взамен взял креманку с мороженым. Зачерпнув одну ложечку от шарика, положил в рот и принялся смаковать прохладный десерт на языке.       Удобнее устраиваясь, парень согнул ноги мужчины в коленях шире, раздвигая их в стороны. Сам лёг между ними и поставил креманку с десертом на кровать. Пальцы обхватили ствол у основания, а холодные губы накрыли головку. Чимин погрузил её в свой рот и обвёл таким же холодным языком по кругу.       — Чёрт! Сокровище! — Чон от необычной ласки громко выругался и протяжно простонал. От контраста температуры горячую плоть приятно покалывало, а холодный язычок обжигал своими движениями. — Ты чем без меня занимался три месяца?       — В борделе подрабатывал, — Чимин выпустил изо рта член и облизнувшись повёл языком по стволу, — сутенеры были довольны.       — Мать твою, Чимин! Не забывай, что ты всё равно меня развяжешь! — возмутился мужчина. — Я тебе устрою персональный бордель!       — Вам помочь заткнуться, президент Чон? — парень на мгновение отстранился, взял новую порцию мороженого в рот, а затем, обжигая остатками прохлады на языке, провел им по члену от основания до кончика. Затем всосал головку и, смакуя её солоноватый вкус на губах, довольно причмокнул. Член одновременно твёрдый и нежный ощущался приятной тяжестью на языке. Чимин обводил венки, повторял узоры синих сеточек, посасывал, втягивая щёки, и сам умирал от удовольствия. Его первый минет кружил голову. Это невероятно приятно и чувственно, это блаженно, сказочно и теперь он не сможет остановиться. Член Чонгука отныне его любимое лакомство, которым он будет наслаждаться в моменты их близости. Чимин понимал, что больше не сможет позволять Чонгуку полностью доминировать в постели как раньше. Он вкусил запретный плод, он отравлен ощущением свободы и кайфом от причастности к наслаждению любимого человека. Он может вознести его в небеса и окунуть в самое пёкло, подарить неземное удовольствие и разрушить полностью. Чимин отныне узник тела Чонгука, оно — его добровольная плаха, он сложит на ней свою голову, волю, размажет по нему все свои самые грязные мысли и желания.       — Ты похотливый заносчивый чертёнок! — сквозь стоны шептал Чон. — Я был уверен, что твои губы на моём члене будут смотреться идеально. Сними маску! Я хочу это видеть!       Чимин всосал член особенно глубоко и, втянув щёки, добивал мужчину охренительным ощущением вакуума. Он давно не слышал такого количества мата от своего мужчины, а настолько разбитым в сексе не видел его вообще ни разу. Чон запрокидывал голову, упираясь затылком в подушку, а потом ёрзал головой, пытаясь стянуть маску с головы. Чимин изводил его, темнота и ограниченность движений сделали своё дело: Чон стонал в голос, не сдерживаясь совсем, подмахивал бёдрами в такт движений парня. Требовал развязать глаза и руки. Он готов был зубами выгрызать себе возможность поучаствовать в этом шоу, но Чимин был непреклонен. Он лишь довольно ухмылялся и продолжал насаживаться на член с особым рвением. Он давился, когда головка упиралась ему в горло, останавливался, стонал, посылая по члену мужчины вибрацией дополнительные потоки наслаждения, но не прекращал эту пытку удовольствием. И то, что Чонгук сейчас не видит его, играло парню на руку. Он мог не скрывать на лице эмоции от своей неопытности и от этого более расслабленно боролся со своим организмом, приучая горло к глубокому минету.       Парень вспоминал всё, что когда-либо видел и читал, воспроизводил в голове свои ощущения от ласк Чонгука и старался повторять так, чтобы мужчине тоже нравилось. И, судя по стонам, у него это получалось.       Чимин отстранился от члена, чтобы немного отдохнуть и, взяв ещё одну ложечку мороженого в рот, поднялся к Чонгуку. Мужчина моментально вцепился в холодные губы и целовал парня с таким остервенением, что у Чимина закружилась голова от его напора.       — Мистер, — прикусив нижнюю губу мужчины, Чимин хитро улыбнулся, — вы забыли, что вы снизу?       — Иди к чёрту, Чимин! — возбуждение мужчины затуманило его разум настолько, что он уже плохо что-то соображал. — Развяжи меня сейчас же! Я сдохну, если не почувствую твоё тело в своих руках! Хватит издеваться!       — Непослушный президент Чон, — на ухо прошептал парень. Он потянулся к бутылочке со смазкой. — Огрызается, матерится. Может, вас стоит наказать? — вязкий гель лужицей разлился по ладони. Парень смазал им свою головку, простонав от так желанного контакта. — А, президент? Исправляться не хотите?       — Чимин, мать твою! Я таким темпом сдохну, я хочу тебя чувствовать!       — Это я могу устроить, — парень несколько раз провёл рукой по своему стволу, — кто я такой, чтобы отказывать в желаниях своему мужчине?       Новая порция смазки вылилась на ладонь, и Чимин растёр её, увлажняя пальцы. Он сел между расставленных ног мужчины и провёл влажными пальцами между его ягодиц.       — Чим! Ахренеть! — Чонгук подавился воздухом от неожиданных прикосновений. — Ты что, решил меня выебать?!       Чимин ничего не ответил, устроился ближе и обхватил свой член ладонью. Он направил головку к розовому колечку Чонгука и, гулко простонав, начал водить ею по кругу.       — Блять, Чимин! Я слишком трезвый, чтобы лишать свою задницу девственности, — парень потянулся свободной рукой к лицу Чонгука и пропихнул ему в рот два пальца.       — Чон, сука, — простонал парень, когда мужчина обхватил их губами и начал облизывать языком. — Блять, Гук!       Парень кружил головкой вокруг ануса мужчины, останавливался немного, давил в центр, а затем с новой порцией стонов продолжал водить ею по промежности. Казалось, они оба близки к помутнению рассудка, оба мечтали закончить эту пытку. Чимин, не в силах больше держаться на коленях, рухнул на мужчину, сразу припадая к его губам.       — Прости, Гука, — шептал он сквозь поцелуи, — я не хочу так. Не хочу брать тебя. Не хочу, — как в бреду повторял он. Губы неистово сминали мужские, язык ласкал чужой. Чимин готов был отключиться от перевозбуждения. Он цеплялся сознанием за тихий голос мужчины, но не мог оторваться от любимых губ. Дрожащие руки потянулись к узлам на руках, и парень развязал ненавистный пояс. Чон сразу же стянул маску с лица и, не переставая целовать парнишку, опустил затекшие руки, потирая кисти.       — Всё хорошо, сокровище, — мужчина привыкал к яркому свету, щурился, приоткрывая по очереди глаза. Затёкшие руки плохо слушались его, но даже скованность движений не помешает ему обнять своего мальчика и прижать к себе. Чонгук успокаивающе поглаживал бока парня, мягко сминал ягодицы и, не отрываясь даже перевести дыхание, продолжал целовать.       Чимин от долгожданных прикосновений любимого дрожал, он безумно соскучился по широким ладоням, и по тому, как нежно Чонгук водил пальцами по его коже. Парень отстранился и заглянул в родные чёрные омуты. Глаза Чона горели от желания, его взгляд бегал по лицу парнишки, а затем остановился на губах. И Чимин под этим взглядом смущённо закусил губу и улыбнулся. Он начал медленно сползать по телу мужчины, оставляя за собой горячие поцелуи. Чон вплёл ладонь в его волосы на затылке и, лукаво улыбаясь, следил за парнем, больше не отводя взгляда. Чимин остановился над пахом мужчины и, облизнувшись, завис над его членом. Не разрывая зрительный контакт, он высунул язык и всей его шириной прошёлся по всей длине ствола. Чон глубоко дышал, его ноздри расширялись от напряжения, а вид губ Чимина в опасной близости от его члена сносил крышу. И если до этого Чона крыло от остроты ощущений, то сейчас его накроет и от картинки.       Парень прогнулся, открывая вид на спину и идеально округлые ягодицы, и сжал ладонь на члене. Он опустился между ног Чонгука, и тот застонал оттого, что влажный язык прошёлся по коже от ануса до мошонки. Чимин аккуратно всосал поджатые яички и, перекатывая их на языке, закрыл глаза. Чон на мгновение пожалел, что на нём нет больше маски: от такого вида он долго не продержится. Его выдержки не хватит наблюдать за тем, как пухлые губы Чимина растягиваются вокруг его ствола, и парень опускается на него до своего предела. Чон сильнее сжал волосы на затылке в кулак и аккуратно направлял своего мальчика, подсказывал ему скорость и интенсивность поступательных движений. Чимин отдавался ласкам так самозабвенно, что у Чона воздух кончался в лёгких после каждого его стона удовольствия. Он больше не в силах терпеть, опустил голову на подушку и, закрыв глаза, ловил накатывающее ощущение скорой разрядки. Чон чуть сильнее надавил на затылок, и Чимин, опустившись вниз, почувствовал головку в своём горле и замер. Горячие струи спермы мощными толчками влетали ему в горло под громкие стоны Чона. Она обжигала чувствительную слизистую, Чимин давился но не отстранялся ни на миллиметр, он послушно глотал семя в ожидании, когда Чона отпустит. Член Чонгука постепенно обмяк, и Чимин с мокрым чмоком выпустил его из своего рта. Чонгук потянул его на себя, и как только парень лег сверху, впился в его губы, жадно выцеловывая его рот. Он перевернул парнишку на спину и навис сверху.       — Так что там про бордель? — недобро улыбаясь, Чон обхватил одной рукой Чимина за горло и слегка сжал, — говоришь, сутенеры были довольны? — он припал к шее, сразу оставляя на ней укус. — Сокровище, родителей переносим на завтра, — продолжал терзать шею мужчина. — Сегодня ты охрипнешь от криков и сидеть не сможешь нормально ещё пару дней, — мужчина заглянул в полные похоти глаза парнишки. — И мне не будет стыдно за это н-и-х-е-р-а, — накрывая пухлые губы вновь, процедил последнее слово по буквам.