Он не Жираф

Фея нервно барабанила пальцами по гладкой поверхности стола. Сегодня ей пришлось оставаться после уроков на «тет-а-тет» с классухой. Она прекрасно понимала, что расспросов не избежать, но никак не могла взять себя в руки. С момента того… разговора с Жирафом прошли уже целые сутки, а её все ещё периодически нервно поколачивало. Не добавлял спокойствия и новоиспечённый дружок этого гондона, который всё время на неё пялился. Не выдержав в очередной раз, она даже повернулась к нему и показала неприличный жест. Идиотка. Маленькая, глупая идиотка. Взяла и выдала себя с потрохами. Ну а тот только усмехнулся и покрутил пальцем у виска. Правда, и смотреть перестал. Или, может, тщательно маскировался. Фея ждёт уже 10 минут. 9 минут и 38 секунд, если быть точнее. Жаль не уйти, как с урока, когда учитель задерживается. Она обвела класс глазами. Бежевые стены. Ублюдский цвет. Со стен на неё смотрел огромный, перетянутый шнурком капюшон бежевой толстовки, туго сходящийся под напряжённым кадыком. И она резко встала. Схватила рюкзак. Но, как выяснилось, у классной были свои планы на этот счёт, и тет-а-тет плавно перетёк в неожиданный тройничок. Потому что в класс вплыли двое — «любимая» математичка и какая-то вторая, которой Фея раньше вообще никогда не видела. Молодая, не старше двадцати, с до того блаженным выражением лица, что никого бы не удивило, если бы она сейчас принялась Фею крестить и изгонять бесов. — Вот… Полюбуйтесь, — классная прошлась взглядом с головы до пят, как будто перед ней реально стояла какая-нибудь прокажённая. Фея еле сдержалась, чтобы не скорчить рожу. — Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, я с ней поработаю, — грозно проговорила вторая. Что тут вообще за херня намечается? — Да уж я надеюсь, милочка. Будь моя воля, таких бы и на порог этой школы не пускали. Но видите ли завуч к ней не ровно дышит, а директор у нас фанат баскетбола. И Фея тут же решила, что купит маме Девяностых самый красивый на свете букет. Ну а директору просто мысленно отбила пять. Математичка вышла. Вторая тут же уселась на стул за первой партой. И жестом предложила Фее соседний. Фея не шелохнулась. — Ты Алёна, верно? — и она принялась улыбаться, как будто встретила свою без вести пропавшую любимую бабушку. — Или тебе привычнее Фея? Да кто это вообще такая? Фея выжидательно молчала. — Ох, прости, — спохватилась та, — я же не представилась. Меня зовут Анна… Сергеевна, вообще-то, но мне это совсем не привычно. Поэтому можем на ты, — и она снова расплылась в улыбке. Вся такая до тошноты милая и доброжелательная. Лицо же Феи скрючило в какую-то совсем не подобающую для первого знакомства мину. Анна Сергеевна, супер. Как будто это о чём-то должно говорить. — Я стажируюсь на пост психолога школы. И в первую очередь, должна перед тобой извиниться… Фея наконец-то села. Её лицо по-прежнему выражало, как минимум, недопонимание. — … ведь идея этого эксперимента с качествами принадлежит мне. — Тебе нравится ставить опыты над людьми, так? — вылетело из Феи, прежде, чем она успела что-то осознать. Впрочем, как всегда. Сначала ляпнула, потом подумала. — Почему ты считаешь, что я ставлю опыты? — Показалось, — процедила Фея и уставилась в стену. По-прежнему бежевую. И она метнулась взглядом обратно. — Всегда считаю, что нужно высказывать свои недовольства друг другу напрямую. Ха, вот это номер. Это с каких пор взаимная перестрелка помоями вдруг стала называться «высказать недовольства»? Психолог, ну да. Ей самой бы подлечиться, если на самом деле думает, что все и всегда должны говорить правду. — … и потом. Не думаю, что Дима мог бы на самом деле сделать что-то нехорошее. Насколько мне известно, он воспитанный и интеллиген… — Ты не видела его глаз!!! — Фея резко вскочила, уронив стул позади себя. Тугая тишина повисла в кабинете на контрасте с резким выкриком. Девушка закусила губу. Прекрасно. Просто охерительно-потрясающе-супер. — Что ты к нему чувствуешь, Алёна? Блондинка усмехнулась. Вот, пожалуйста, результат. А чего еще можно было ожидать, крича тут перед психологичкой, которая, видимо, считает своим долгом копаться во всём, что её не касается. — Я тут в качестве пациента психбольнички, я правильно поняла? — Господь с тобой. Алёна, психологи не работают в психбольницах. Мы просто могли бы попробовать разобраться в твоих проблемах вместе. Щас, ага… А с другой стороны… Вдруг эта пресвятая правда сможет хоть чуть-чуть помочь раскопать всё это дерьмище. Ведь что-то действительно происходит. Что-то она действительно ЧУВСТВУЕТ. В ушах загудело. Перед глазами возник удушающе ненавистный образ. Колючие, ледяные глаза, презрительно искривленные губы и капканом сжатые челюсти. Но это ладно… от образов можно было отвлечься, поймав что-то взглядом. Да вот хоть дебильные белые туфли этой недопсихологички. Серьёзно. Белые? Она себя невестой возомнила что ли… Но было одно, от чего нельзя было спастись — его голос в её голове. От этого не помогали ни наушники, ни зажатые руками уши, ни собственное пение. Она пробовала. Он выводил её из себя даже из собственной подкорки. Громкий, точный в интонациях, неотличимый. Будто Придурок сам сидел в её голове и умышленно толкал её к сумасшествию. Фея мысленно рассмеялась. Интересно, если рассказать этой блаженной сестрице Аннушке, то что будет за диагноз? Параноидальная шизофрения? Острый психоз? Хотя, если подумать… И то, и другое. По очереди. «Мне тебя даже жалко» Рука против воли вдавилась в парту. Снова, этот чёртов голос. — Ненавижу. Ну да, привет. Теперь точно кранты. Сказать «НЕНАВИЖУ» при психологичке. Очевидно, детальный разбор внутренностей теперь обеспечен. — Но ненависть — это очень сильное чувство, Алёна. Его не может вызвать человек, с которым вы просто не сходитесь во взглядах. — Да ладно, — нервно рассмеялась Фея, — а человек, которого на дух не переносишь — может? — Может, — неожиданно согласилась та, — но только не переносить на дух, кого-то постороннего, тоже невозможно. Какого чёрта имеет в виду эта тётя Фрейд? — И на что намёк? Что он мой тайный возлюбленный, типа того? Господи, ну почему она хотя бы раз для разнообразия не может вовремя заткнуться… — Я не имею привычки намекать. Всегда говорю прямо. Просто мне кажется, что тебе стоит подумать о причинах столь сильной… неприязни. Я даже не прошу рассказать их мне. Просто подумай, повспоминай. Какие отношения связывали вас раньше, что и когда изменилось, каковы были причины.
 — Я же сказала, никаких ОТНОШЕНИЙ у нас нет! И именно поэтому ты решила обратить внимание именно на эту часть фразы… Дура. Дура. Дура. — Не настаиваю. Просто подумай хорошо. И если захочешь поделиться, то мы сможем сделать какие-то совместные выводы. Фея приторно улыбнулась и протянула тоненьким голоском: — Всенепременно. Я свободна? — Да, Алёна. Если ты не хочешь больше ничего сказать, то на сегодня ты свободна. Дважды уговаривать не пришлось, Фея тут же со свистом выскочила из кабинета. Как вдруг… На сегодня? Что, мать вашу, она имеет в виду? — Секундочку… Что значит — на сегодня? , — Фея распахнула дверь так, что она с грохотом припечаталась к — всё ещё бежевой — стене. — Всё правильно, — с улыбкой чеширского кота кивнула та, — отныне ты будешь проводить со мной один час в неделю. Не так уж и много за возможность остаться в гимназии, верно? И Фея с громким стоном вышла из кабинета.

***

Едва зайдя за школьные ворота, она закурила. Последнее время сигареты приносили всё меньше спокойствия. Но без них, вероятно, было бы совсем тяжко. Гнать от себя мысли в очередной раз было бессмысленно, ведь они имели форму неисправного бумеранга и, возвращаясь, всегда били в темечко. О том, что теперь раз в неделю ей предстоит терпеть мозгодробительные сеансы, она постаралась не думать. Идея классухи, чья ещё… Грандиозная, как все её прочие ебанутые идеи. Даже спрашивать бесполезно. Фея представила примерный ответ: «Будешь ходить, как миленькая, если не хочешь отчисления». И, да, она не хотела. Когда угодно до этого, но нет, не сейчас. И уж точно не по милости этого придурка. Что там пищала психологичка? Какие отношения были раньше? Да никаких, господи. Подколы, лёгкие издевательства. Нейтральность с примесью лёгкой неприязни. Ну в детстве она его дрюкала. Ну он потом повыпендривался с этой проверочной. Делов-то… Что и когда изменилось? Фея сглотнула и глубоко затянулась. В мозгу лупило: После стычки в столовой! Это правда. Впервые — тогда, а дальше только хуже. И вдруг, простая, но отчего-то очень острая мысль пронзила голову. Он вырос. Совсем вырос. Не превратился из пузатого малыша в нескладного подростка, а изменился полностью. Как внутренне, так и — черти бы его побрали — внешне. Девушка напоследок вдохнула тугой дым и, выбросив с половину недокуренной сигареты, быстрым шагом направилась обратно к школе. Не то, чтобы она знала, что именно она скажет психологу, но поделиться было нужно. Просто поделиться и услышать, что это нормально, что всему происходящему есть какое-то очень понятное и логичное объяснение. — Эй, Фея! Антон. Точно, она же обещала ему покататься сегодня на велосипедах. Кошмар. С этим Жирафом полудурочным всё повыпадало из головы. — Ну что, за великами? — как-то слишком бодро спросила она. — Ты, вроде, в школу возвращалась? — Да нет, думала, что забыла наушники, а они вот, в сумке. Антон смотрел недоверчиво. Экстрасенс, блин. Вечно-то он всё чувствует. Да гори оно всё пропадом! Она не променяет запланированное с лучшим другом на разговоры о Придурке. А психологичка никуда не денется. С ней можно встретиться и завтра.

***

— … а она тоже, дура такая, сделала селфи в клубе. А он на неё наорал, что она шляется, где попало, логично… Эй, ты слышишь? Жираф слегка сморщился. — Слышу. — Ну и вот, а потом… И снова провалился в шум собственных мыслей. Он подвёл отца. Нарушил обещание. И если вдруг он снова узнает… От одной только этой мысли предательски похолодели пальцы. Поганое чувство. Какой же он трус. Трясётся, как побитая псина. «Ты должен быть лучшим» Он действительно был должен. Всегда. Постоянно. С самого детства. Прямая осанка и идеальная стрижка, хорошие манеры и поставленная речь. Общение только с «определённым кругом» людей. Так было всегда и он привык. Так было правильно. Но то, что происходило в последнее время, назвать «правильным» не поворачивался язык. Откуда эта реакция на дуру-Фею? Почему невозможно сдержаться? Как заставить себя думать хоть о чём-то другом? Что вообще происходит? Столько вопросов без ответа… И один — главный. Что было бы, не окажись рядом Дена? И хочется сказать себе, что всё это ерунда и ничего страшного бы не случилось, но не получается. Потому что он понимает — случилось бы. И эта противная, жужжащая мысль теперь бьётся в черепной коробке, как муха в трёхлитровой банке. Но Фея оскорбила его семью и… Ай, к черту! Зачем обманывать себя самого? Ден прав: семья — это последняя причина. А что тогда первая? Где этот грёбаный первоисточник, и как его искоренить? Он устало прикрыл глаза и перед веками привычно заплясала она — причина. Та самая. В рваных джинсах и безразмерной кофте. Ей даже не обязательно было что-то делать. Просто существовать, как факт. И в его внутренностях снова росла засасывающая воронка. Что делать? Что, блять, делать? — … и я ей сказала: «Если проблема не решается, измени отношение к этой проблеме». — Как-как? — Если проблема не решается… —… измени отношение к этой проблеме. Зай, это прекрасный совет! Алина засияла. И плевать, что говорила она о другом совсем. И что фразу вычитала, скорее всего, на каком-то не самом интеллектуальном паблике. Но совет-то действительно прекрасный. На Идиотку уже не повлиять — это очевидно. Но он сам… Почему нет? Он может хотя бы попытаться. Просто игнорировать, не слышать, не замечать. И со временем, возможно, её ненавидящие глаза перестанут всплывать в памяти каждые четыре секунды. — Шерлок! Возглас Алины резко выдернул его из пучины мыслей. Она стояла, потирая правую ладонь — Шерлок вырвал поводок из её рук. Дима бросился вслед за удирающим псом, который уже забежал за угол дома. — Шерлок, ко мне! Шерлок, нельзя! Там машины!


***

— Ага, догони! Фея поднажала на педали и прилично оторвалась от Антона. Вот! Вот то, что ей нужно. Свист ветра в ушах, и ни одной мысли в голове. Свобода и скорость. Чистый кайф. — Фея, осторожно!!! Крик Антона ворвался в её голову на секунду позже, чем она увидела, как большое бежевое пятно метнулось под её колёса. Она резко свернула руль вправо, воткнулась колесом в бордюр и перелетела через руль, прокатившись кубарем по асфальту…