Он не Жираф

— Это обязательно? Ты и так достаточно сделал… Зачем ходить к ней постоянно? — Алин, мы это уже обсуждали. — Я ничего не могу понять! То ты её ненавидишь и хочешь убить, то мы в больницу прёмся каждый день… — В моём отношении ничего не поменялось. Я по-прежнему её… недолюбливаю. Но это не значит, что я должен быть равнодушен к тому, что натворил мой пёс. — Может, вообще тогда сядешь у её постели и будешь с ложечки кормить?! — Хватит! Это надоедало. Нет, серьёзно, сколько можно? Они уже третий день ходят проведывать Фею, и третий день Алина начинает выносить мозг. От постоянных разъяснений язык уже превратился в наждачку. — Если тебя это так бесит, сиди дома. Я могу сходить и один. О, этот взгляд… Как на врага народа. Серьёзно, почему она так дёргается? Вообще сама на себя не похожа. Он подошёл к ней вплотную и приобнял за плечи. — Что происходит? — Ничего… Женщины… Ну конечно же «ничего». Огромное херово «ничего», из-за которого она тянет его за нервные окончания уже третий день. Терпение уже на исходе, кстати. И есть опасение, что следующий её взбрык дурости найдёт в нём ответную реакцию. Они оба прекрасно знают, что у его спокойствия есть лимит. — Слушай, Алин. У тебя два варианта. Или ты мне сейчас всё объяснишь, и мы примем общее решение, или вообще тогда замолкай и прекращай своё мракобесие. Мне это уже вот где, — он провёл ребром ладони по кадыку, — поняла? Она виновато опустила глаза и выдохнула: — Мне просто кажется, что ты уделяешь ей слишком много внимания… — Боже, ты серьёзно? Раз в день по 15-20 минут. Это много? — Я не об этом… Вернее, не только об этом… Он раздражённо выдохнул. А о чём же, господи? Какое ещё внимание? Можно подумать, что он с Феей часами на телефоне висит. Звякнул телефон, сообщая, что водитель подъехал. Выяснять обстоятельства Алининого невроза резко расхотелось. — Ты всё надумала, поехали. И если бы она сейчас продолжила вытрёпываться, то он бы, наверное, поехал один. Точно поехал бы… Потому что терпеть эти бабские закидоны уже надоело. Да и смысла нет никакого. Перебесится. В машине гудела тишина, перебиваемая только тихими отголосками радио. Хорошая тишина, приятная. Дима, наконец, расслабился. Рядом стоял привычный пакет апельсинов. Странная штука — привычка. Прошло всего-то три дня, а коричневый бумажный пакет, наполненный ненавистными фруктами уже почти не казался чем-то инородным и тянущим на себя взгляд. Это единственное, от чего она не отказывалась. Позавчера он приносил ей черешню и арбуз, вчера пирожные. Всё всучила обратно, кроме апельсинов. Цитрусовая обжора. Он усмехнулся себе под нос. Интересно, как она отреагирует, если он так и скажет ей: «Привет, цитрусовая обжора!»… Посмеётся, наверное. Она не обидчивая. В отличие от… Стоооп. Он резко выпрямил спину. Эти мысли… Дерьмо, а не мысли, если честно. Какого хрена он вообще додумался сравнивать? И вдруг он резко понял, о чём говорила Алина. Парень покусал губы и уставился невидящим взглядом сквозь окно. От воспоминаний прошедших дней вдруг сделалось дурно. Позавчера они с Алиной сели смотреть «Город грехов», потому что Фея сказала пару цитат оттуда. Алина вскоре занялась своими делами, конечно. А он просмотрел фильм на одном дыхании. Вчера пересмотрел старый культовый матч по футболу. Который — как неожиданно, да? — оказался любимым у них обоих. Сегодня утром закинул в плейлист трек, который стоял у Феи на рингтоне… А потом… Ну да. Так и есть. Слушал его раз пять на репите. И вроде бы даже улыбался. Захотелось опустить лицо в ладони и сильно потереть. Ударить себя по щекам и рявкнуть: очнись, бля! Очнись, придурок ты… Он легонько стукнулся лбом о стекло машины. Прохлада, коснувшаяся лба, слегка разгладила озабоченную складочку на коже. Да, господи, всё в порядке, правда? Пара песен и фильмов не делает их родственными душами. Они полярные. Совсем. Разные, непохожие. Она из другого круга. А Алина права. Внимания стоит уделять поменьше. Начать нужно прямо сейчас. Просто зайти, отдать пакет и спросить, как дела. И больше никаких обсуждений и бесед. Слишком много внимания.

***

Они стояли у двери в палату. Всего долю секунды, наверное. Но ему казалось, что время тянется до одури медленно, как на планете Миллер. Это дурацкое положение, когда стоишь и натужно выдумываешь, что именно ты сейчас скажешь. Каждое слово. «Привет. Сегодня ненадолго. Надеюсь, тебе уже лучше. Пока. Апельсины оставлю на столике». А мысли тугие и рыхлые, как подтаявшая жвачка. Потому что, твою мать, не хочется уходить. Хочется рассказать, что фильм, блин, охрененный, и, возможно даже, о том что та песня заела у него на несколько часов… Он выдохнул и резко распахнул дверь. А теперь как можно естественнее, Дима. — Привет. Сегодня нена… — Тщщщщ! — гневно зашипела Фея, заставив его подавиться собственными словами. Рядом с ней стоял дружочек Антон и тоже на него шипел. Что за парочка идиотов? — Чего? Я говорю, сегодня не смогу… — Да тихо, блин! Спасибо за визит, можете идти! Совсем охренела? Не то, чтобы он ожидал от неё каких-то эмоций, но… Это уже перебор, честно. Почему-то хотелось увидеть хотя бы намёк на расстройство. Хотя бы из приличия. В конце концов, это за его счет она тут… обитает. — Слыш, Фея! Имей совесть. — Жираф, это ты имей совесть! Прояви уважение к великому! Он, наконец, прислушался и только теперь заметил, что и дружок её, и сама Фея стоят, глядя в телевизор. Последняя балансирует на одной ноге. Гимн Лиги Чемпионов! Финал! — Уже?! Разве сегодня?... Я забыл. — Ну всё! Теперь вспомнил. Либо вали скорее и не мешай, либо садись давай и смотри. Конечно же, он хочет свалить. Но гимн как раз кончается, и он просто не успеет доехать до дома. А смотреть трансляцию с телефона — совсем не то. И только поэтому он садится на противоположный край кровати. Исключительно поэтому. — Ну колись, за кого болеют мажоры. Три дня назад он бы заставил её пожалеть о сказанном. Серьёзно, каких-то три дня назад… А сейчас… Мажор? Ну пусть получает мажора. — Я был на Камп Ноу, если это тебе о чём-то говорит. — Кто бы сомневался, — она закатила, конечно же, глаза, — ну хотя бы за правильную команду, — Фея сложила руки рупором и прокричала, — Хави подаст… — Месси забьёт, — со смехом продолжил Дима. — Барселона только вперёд! — закончили они вместе. — Уроды… — Антон скрестил руки и недобро на них глядел. Дима кивнул на него головой и вопросительно посмотрел на Фею. — Аааа, — она расплылась в ехидной улыбке, и продолжила слащавым тоном — это он у нас за Юве-е-ентус болеет… Что дуешься, заранее проигравший человек? Пока не поздно, можешь перейти на правильную сторону. — Иди-ка ты в задницу, Фея! Посмотрим ещё. — Кхм, кхм… Все трое обернулись к двери. Алина мялась в проходе, прижимая к себе белую лакированную сумочку. — О… Привет, — Фея явно даже не заметила её раньше. Да что там Фея… Дима сам напрочь забыл, что пришёл не один. Всему виной этот знаковый матч, конечно же. — Зай, мы сейчас пойдём, правда? У нас ведь дела, помнишь! Да и вообще, — Алина многозначительно стрельнула глазами в сторону Феи. Та вытаращила глаза в ответ. Не было никаких дел. Это, само собой, было очевидно для всех четверых. Тем не менее, он постарался ответить как можно более непринуждённо: — Солнышко, мы не успеем доехать. Чёрт знает, как я забыл про этот матч, но я не могу его пропустить. — Но дома большой экран… — предприняла последнюю попытку девушка. — Нет, Алина. Извини, но я должен посмотреть. Да пропади оно всё пропадом! Слишком много претензий с её стороны в последнее время. Он останется. Тем более, раз уж так сложились обстоятельства, и Фея здесь совершенно не при чём. — Ну садись, чего встала? — Фея махнула рукой на кресло недалеко от кровати. Алина переступила с ноги на ногу и брезгливо поморщилась, глядя на кепку, брошенную на сиденье. — А! Ну конечно, — блондинка поднялась и поскакала на одной ноге к креслу. Отшвырнув кепку в угол палаты, она картинно-тщательно отряхнула сиденье и притворно поклонилась, — трон для царской жопы готов, Ваше Превосходительство. Антон хохотнул, проследив, как Алина села на краешек кресла. Фея же, оказавшись за её спиной, наклонилась почти вплотную к её уху и громко зашептала: — Тут вчера штаны лежали мои… А позавчера вообще… носки! — Алина вжалась в подлокотник в противоположную от Феи сторону. Искривлённая мордашка и подрагивающая нижняя губка не скрывали испуга, — а ещё воздух… — Фея поводила растопыренной пятернёй перед собой, — я им тоже дышу, прикинь! Не боишься заразиться?! БУ! Она резко дёрнулась к Алине, от чего та взвизгнула. — Чем от тебя можно заразиться? Неадекватом? — он сказал это так лениво. Больше для проформы. И нарочно не вступился за Алину. Ей, правда, не помешает небольшая встряска. — А что? — Фея развела руками. — Полезная штука, между прочим! Всё! Тишина! Из динамиков телевизора раздался судейский свисток.

***

— Ну, давай! Да пасуй же! Ну!!! Трое сидели как на иголках. Всё потому, что прошла половина второго тайма, а счет был 1:1. — Зааай, а почему он держит мяч в руках. Нельзя же… — Алина давно пересела на кровать рядом с парнем и теперь уцепилась за его руку. — Это вбрасывание, тут можно. Дима заметно раздражался. Алина заинтересовалась футболом. Ха. Они в параллельной вселенной, не иначе. С вопросов «зай, а наши в красненьком или в беленьком?» она перешла на более глубокие, вроде «а почему голкипер выбежал из ворот» или «зачем они все встали перед мячом». Вроде и не так плохо, пусть спрашивает, но, господи, она так жёстко тупила иногда, что становилось стыдно. А ещё она говорила «голкипэр», вместо «голкипер», манерно растягивая эту дебильную «э»… «Голкипээээр». Дима бы и высказал всё, что об этом думает, но он ни за что не станет отчитывать свою девушку при посторонних. Кстати, о посторонних. Странно всё же, что они в открытую не обстебали Алину. Даже не попытались. Так только, негромко посмеивались после её очередного гениального наблюдения. — ГООООООООЛ! — взревели в два голоса Фея и Дима и подскочили с кровати. Фея, впрочем, сразу плюхнулась обратно, не сумев удержать равновесия на одной ноге. Алина, до этого мирно висевшая на руке, вскочила тоже, старательно изображая радость. — Суарес, красава!!! Всё, Тоха, ты в пролёте со своим Ювентусом! — Нет, ты видела?! Сначала Месси, потом Суарес! Здесь без шансов, — взахлёб радовался Дима. — Да-да-да! А я вообще сначала думала, что всё — сейв! — Да! А всё потому что вместо ворот дыра… Алинина фраза повисла в воздухе. Трое ошарашенно обернулись. — Кто дыра? Буффон дыра? Нет, ну вообще, конечно… — Фея цокнула языком и покачала головой. Дима попытался разрядить обстановку: — Алин, на воротах вообще-то один из лучших голкиперов в мире… — Если бы он был лучшим, он не пропустил бы гол! — её назидательный тон заставил Фею захохотать. — В футболе это нормально, зай. И лучшим из лучших забивают. Потому что это не только от вратаря зависит. — А ты бы лучше молчала, — Фея успокоилась, но еще периодически посмеивалась, — может, за умную сойдёшь. Шатенка же скрестила руки на груди и с вызовом смотрела на остальных. — Почему, интересно, вам можно издеваться друг над другом, а мне нельзя? Я может, тоже хочу болеть за команду. — Так то друг над другом… — Фея изо всех сил старалась сохранить серьёзное выражение лица, — а вообще, чтобы болеть, надо хоть что-то понимать. Ну знаешь там… Зачем эти дяди за мячиком бегают, и всё такое. Дима мог поклясться, он видел, как лицо Алины передёрнуло от слов Феи. Она медленно перевела взгляд на него: — Ты ничего хочешь ей сказать? Чего? Это из серии «я буду делать, что хочу, и не думать башкой, а ты за меня заступайся, тыжпарень, тыждолжен». — Что, например? — Почему она надо мной издевается? Она может говорить что угодно, а ты ей даже слова не скажешь?! Какого хрена? Она же прекрасно знает, что он ненавидит выяснение отношений на людях. Что она себе позволяет, вообще? — Ну! Так и будешь молчать? Пусть она и дальше… В голове перемкнуло. Он резко схватил её за локоть и потащил к выходу из палаты. Последнее, что он увидел, это её испуганный взгляд. Боится теперь. Знала, что не надо выводить из себя? Знала. Особенно при других. Фея невольно дотронулась рукой до своего локтя. Почему-то на секунду она представила себя на месте Алины. Интересно, как он сейчас смотрит… Как тогда на неё?... Фея поёжилась и ответила сама себе — вряд ли. Сейчас он был просто раздражён. Слегка задет, не более. Откуда-то она знала оттенки его эмоций. Ещё один факт из мира животных: когда Жираф злится — не на неё, — голос у него отмерший. Отсутствующий, как будто он какой-то робот или типа того. Совсем не такой, какой слышала она. Когда каждое его слово будто плевалось огнём. — Эй, — Антон положил руку ей на плечо, — всё нормально? — Да, — она выдавила из себя подобие улыбки. — Как думаешь, они вернутся или уйдут? — Не знаю… А почему тебя это интересует? — она старалась говорить непринуждённо, конечно. Но её это тоже интересовало. Настолько сильно интересовало, что хотелось наплевать на Антона и приложить ухо к двери, чтобы знать, о чём они там говорят. — Ну… С ними весело. Жираф этот… вроде нормальный тип. Вон, в футболе шарит, оказывается. Хоть и за Барсу болеет. Да и над куклой его поржать можно. Она не ответила и только уставилась пустыми глазами в телевизор. Матч шёл своим чередом. Прошло около 10 минут с их ухода, оказывается. Конец второго тайма, скоро будет дополнительное время. Скорее всего, их… то есть её, конечно же, команда победит… Он бы, наверное, обрадовался. Ну и с чего вдруг?.. По телеку финал Лиги Чемпионов, а она сидит и гоняет в голове какую-то хрень. Приложив немало усилий, она заставила себя вернуться к матчу, как вдруг входная дверь хлопнула. Фея мельком взглянула в ту сторону и снова уставилась в телевизор, тщательно показывая свою полную увлечённость матчем. Оперевшись подбородком на ладонь, она прикрыла улыбающийся рот кончиками пальцев.

***

Дима вытащил свою девушку в коридор и, дёрнув за локоть, поставил перед собой. — Мне больно! Прекрати! — Прекрати ТЫ. — Я ничего не сделала! — Объясни, что с тобой происходит? — удивительно, но он говорил почти спокойно. Вся эта хренотня его злила. Вдруг. Почему? Он не знал сам. Раздражала, может… где-то бесила, но уж точно не злила. Хотелось просто побыстрее что-то с этим решить. — Почему ты ничего не делаешь, когда она меня обижает? — Да ты себя услышь! Мне её бить что ли? — Ты должен за меня заступаться! Интересно, где он успел так задолжать? Одно только слово бесило, если честно. Что вообще значит это чёртово «должен»? Должны заёмщики кредиторам. В крайнем случае, он должен своим родителям. На этом всё. — А ты не должна себя вести достойно? Не должна думать о последствиях? — Что я такого сделала? Господи… Да она же реально не понимает. — Зачем ты устроила эту показуху с футболом? — Мне что нельзя интересоваться тем же, что и ты? — Алина, семь! Грёбаных семь лет мы с тобой знакомы, и ты ни одного раза даже не пыталась вникнуть. А тут вдруг нате — стала великой болельщицей. Что в тебя вообще вселилось? — Люди меняются… — Не в лучшую сторону, знаешь. Ты мне в последнее время мозг выносишь чаще, чем в зеркало смотришься. Это было правдой. Где-то с пару недель назад он просто перестал её узнавать. Постоянно нервная, дёрганая, обижающаяся на каждое слово, вечно ноющая. Вот как сейчас. Она картинно отвернула голову и медленно прикрыла веки. По щеке прокатилась жидкая слеза. Боже… Всё. Этот балаган пора заканчивать. — Ты ещё не уяснила, что слёзы на меня никак не действуют? — На тебя вообще ничего не действует… О, этот театральный шёпот. Браво, дорогая. На бис не нужно. — Нет, Алина… На меня ТАКИЕ слёзы не действуют. Прекращай актёрствовать. — Ах, актёрствовать?! Да тебе эти двое важнее, чем я. Лучше бы ей сейчас самой рассмеяться. Большего бреда он, наверное, и не слышал. — Что за чушь ты несёшь, боже мой… — Да! Я вообще кругом чушь несу! Тут чушь, с футболом чушь, дома чушь! Одна твоя Фея чуши не несёт! Конечно, ты не можешь её бить! С каких пор? Что же тебя останавливало неделю назад, когда ты ей хребет стулом чуть не переломил? Тогда её можно было бить, да? — Хорош чушь нести. Она тут же сжала губы и быстро заморгала. Снова испугалась, гляди-ка. Да, наверное, его лицо сейчас выражало мало приятного. — Езжай домой. — А… А ты?.. — А я к себе домой. Как досмотрю матч. Он отвернулся и пошёл в палату, оставив девушку смотреть себе в спину. Зайдя внутрь, он уселся на своё прежнее место. Только чуть правее. Не специально, конечно. Просто оказался в каком-то полуметре от Феи. Так вышло. Та даже взглядом не повела. Ну конечно, ей, наверное, вообще плевать, что он вернулся. Хотя… почему должно быть наоборот, собственно говоря? Он ведь тоже здесь только лишь ради матча. — Что я пропустил? — Были атаки хорошие. Так, ничего. Счёт прежний. — Это я и сам вижу! — огрызнулся он против своей воли. — Ой, да ладно, не рычи. Всякое бывает. Смотри вон на Антошку лучше. «Антошка» грыз подушку и напрягался весь до кончиков взлохмаченных волос, кажется. — Ещё надеешься на ничью? Антон, не отрывая взгляд от экрана показал средний палец. Это позабавило. Нервный малый… Последняя минута идёт, ничего уже не поменяется. Если только… — ДААААААААА! — ГОООООООЛ! — Бляять. Раздалось одновременно. Ещё один гол! На последней минуте… Барселона — чемпион! Все ненужные мысли как-то разом выветрились у Димы из головы. Просто пустота и какой-то совсем чистый, детский восторг. Он подорвался с места, чуть не опрокинув кровать за собой. Счастливая, скачущая рядом, несмотря на гипс, Фея на кривом английском пела «We are the champions». Эмоции шкалили все датчики и заставляли подпевать ей в полный голос. Когда он вообще в последний раз мог вот так — запросто выражать свои эмоции? Просто дурить, беситься… Орать, как полоумный. И в этом неконтролируемом водовороте он вдруг сделал шаг навстречу ей и распахнул руки. Сам не понял, как. — Серьёзно, Жирафео? Обнимашки? Давай без нежностей. Лучше дай пять! Она выставила перед собой руку, ладошкой к нему. И, да. Слава, блин, Богу… Потому что на самом деле обниматься с ней он тоже желанием не горел. Просто словил какой-то нелогично дружеский импульс. Легонько хлопнул ей по ладони. — Ну ты и сопля, мажорчик… Ставь руку! Покажу, как лупят чемпионы! Фея, такая Фея. — Ну лупи давай, чемпионка. Она встала перед ним в боевую стойку, задрав гипс, прямо как цапля. Подула на свою руку и согнула два пальца на манер бойцов из восточных единоборств. — Циркачка, — сказал Дима смешливым голосом, — заканчивай свой Шаолинь! Лупи. Она размахнулась. Да, похоже, ему сейчас действительно хорошенько прилетит. Или нет? В последний момент он со смехом отдёрнул свою руку, почти в замедленной съемке глядя, как расширяются Феины глаза. Она по инерции пролетела дальше, со всего маху плюхнувшись на кровать. — Ну ты и гондон, конечно… — она обиженно поглядывала на него, выпутываясь из мягкого одеяла и потирая локоть. Ушиблась, что ли. — Сильно ударилась? — Нет. — Ну и с чего это я гондон? — Ну а кто у нас тут инвалидов избивает? — Это ты-то инвалид? — Не видишь? Ножка болит, — она покачала гипсом в воздухе, — ай, да пофиг! Барселона Чемпиоооооон! — заорала она в потолок, откидываясь спиной на кровать. — Дааааа, — отозвался нестройный гул из соседних палат. В палату стремительно ворвалась медсестра: — Да что же это такое? Все больные взбесились сегодня! Ну-ка хватит нарушать больничный режим! И время посещения, между прочим, закончилось полчаса назад! Дима поднялся на ноги, поправляя рукава сбившейся кофты и одёргивая брюки. — Приносим свои извинения. Просто была значимая игра. И мы уже уходим, — он посмотрел на Антона, тот кивнул, — до свидания! — Пока, Феечка! — Антон хлопнул Фею по плечу. — Пока, инвалид. Завтра зайду, — Дима сказал это почти на ухо, чтобы не слышала медсестра. — Пока, мажорчик. Жду не дождусь. Он только покачал головой. Фея. Такая Фея. *** Водителя Дима отпустил. До дома было добрых пять километров, но так хотелось пройтись. Да и середина октября, а на улице почти плюс двадцать и тёплый ветерок. Похоже на весну. Он достал плеер и включил на повтор одну песню. И улыбнулся.