Глава 1: Побег
17 мая 2021 г., 19:00
***
Багряное зарево заката предзнаменовало ещё одну морозную ночь. Силы медленно покидали всадников. На сотни миль вокруг простирались лишь бескрайние поля, укрытые остатками снега и жухлой травы, и цокот копыт. Хотя была уже почти весна, ночи были до ужаса холодными. Три дня и три ночи в пути, в попытке оторваться от погони, практически без отдыха. Короткие привалы, лишь чтобы дать немного воды и отдыха лошадям. День на то, чтобы замести следы и оторваться от преследователей в Королевском лесу, и ещё два дня и две ночи по полям в поисках спасения. Дорога двух альф лежала далеко на восток, к самой границе королевства — туда, где было безопасно. Лошади взмыленные, клубы пара от их загнанного дыхания рассеивались на ледяном ветру. Чёрная кобыла Чимина ещё держала темп, однако конь Хосока уже начинал выдыхаться. — Хосок, может устроим привал? Внизу протекает река, напоим коней и немного отдохнём. — Чимин уже и сам еле дышал от усталости. Клонило в сон, но Пак знал, что если уснут — замёрзнут насмерть. — Нет, Ваше величество, осталось совсем немного. Скоро степь закончится, и мы прибудем в гарнизон. “Ваше величество” больно резало слух. К этому обращению ещё придётся привыкнуть. Ведь три дня назад Чимин был ещё принцем. — Нужно успеть до темноты, — Хосок с силой пришпорил своего белого коня, вырываясь вперед. Чимин следовал прямо за ним. За своим братом, пускай не по крови, а по духу, за свои другом, защитником. Спасителем. Ещё три дня назад юный принц и его приближённые резвились в одном из заведений столицы, но безмятежная молодость оборвалась с последним вздохом покойного короля Пака. А уже сегодня королевству грозит дворцовый переворот и война. С последним лучом заходящего солнца всадники достигли вершины холма, внизу раскинулась долина реки, вдоль которой располагался лагерь королевской армии с вытянутыми верхушками красных шатров. — Дом. И наше спасение, — выдохнул Чон, и звонко рассмеявшись галопом понесся вниз по склону. — Дом, — вторил другу Чимин и пустился вдогонку. Когда двое всадников приблизились к окраине лагеря, часовые тут же окружили их. — Кто вы такие? Зачем пожаловали? — Спросил один из стражников, тетива его лука была угрожающе натянута. Хосок снял капюшон своего плаща и, встряхнув рыжими волосами, гордо ответил: — Чон Хосок, с другом. Приехал повидать отца и брата. — Не велено никого пускать, — покачал головой другой стражник. — Доложите отцу, что я здесь. — Голос Хосока отдавал сталью. — Не велено пускать до самого рассвета. Хосок зло сощурил глаза, он не любил, когда ему перечили, в его глазах отражалось пламя факелов. — Как твоё имя солдат? — Я не обязан отвечать посторонним, о вас не было предупреждено. — Твоё имя, — повторил Хосок. Аура его потемнела, Чимин смотрел, но не вмешивался. Ему не стоило раскрывать себя, пока не поговорит с генералом. — Чхве Субин, — молодой альфа склонил голову перед подавляющей аурой Хосока. — Что ж, Чхве Субин, завтра ты станешь моим личным оруженосцем, — Хосок натянул поводья. Прорваться галопом в середину лагеря было не лучшей идеей. Они неслись не видя дороги, шатры и свет факелов сливались в одно красное пятно. Но чем дальше углублялись в лагерь, тем плотнее было расположение шатров. Пришлось сбавить скорость. Кое-как принц и его защитник прорвались к середине лагеря, но случайно наткнулись на гвардейцев, что тут же окружили их. Пак опустил поводья и, обнажив меч, бросил его на землю, Чон последовал его примеру. По меньшей мере двадцать лучников держали их на прицеле. — Немедленно остановитесь и назовите себя! — Крикнул один из офицеров. — Чон Хосок! Приехал повидать отца. — Одежда на юном наследнике и его спутнике была краденой и самой простой: никаких королевских украшений, грамот, статусных вещей. — Как вы можете подтвердить свою личность? — всё тот же офицер вышел к всадникам, поднося факел ближе. Чимин всё ещё скрывал лицо. — Капитан, я думаю, родной отец должен меня признать, — усмехнулся Чон. — Генерала сейчас нет в лагере... — начал свой ответ капитан, но был прерван. — Идиоты!!! — разнесся вопль по всему лагерю. Чимин и Хосок обернулись на этот звук, круг лучников, окружавший их, расступился. К вторженцам стремительно приближалась высокая фигура. — Тупая альфья солдатня! — Вскрикнул подоспевший парень, выходя на свет факелов. Лучники тут же опустили оружие. Какое-то время парень стоял, и Чимин пристально рассматривал его. Высокий, статный, в красном одеянии, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и пронзительными глазами цвета ночи. Парень хмыкнул и прошёл мимо Чимина, даже не удостоив взглядом. Пак бы решил что он альфа или хотя бы бета, но отголоски едва уловимого запаха амбры и чего-то древесного приятно щекотали рецепторы и явно указывали на омегу. Омега оттолкнул капитана и бросился в объятья Хосока. — Братик, — промурлыкал он, потираясь носом о шею Хосока. — Чонгук-и, здравствуй, мой хороший, — Чон-старший ласково провёл по длинным волосам омеги. — Ты стал ещё краше. Чимин умилялся, глядя на трогательную картину воссоединения семьи. То, как Хосок и его брат моментально растеряли весь свой гнев при виде друг друга, было поразительно. Чимин всегда знал своего друга как человека доброго, верного и справедливого, но таким нежным и любящим не видел никогда. О Чонгуке же Пак знал немного, лишь то, что он был младшим и раз в неделю присылал Хосоку письма. — Какого хера вы все тут встали?! — Воскликнул Чонгук. — Как вы посмели не признать генеральского сына! Марш на пост, жуки навозные! И займитесь лошадьми! Солдаты начали расходиться, двое увели лошадей. Чимин невольно усмехнулся — воистину сын полка. Характер этого омеги был бойцовским. Он ещё не слышал об омеге, который бы командовал армией. — Хён, не представишь своего спутника? — Наконец омега обратил внимание на Чимина. — Чонгук-и, мы можем поговорить наедине? — Хосок нежно взял брата за руку. — Да, хён. Следуйте за мной. — Чон-младший повёл гостей лабиринтом из шатров. Генеральский шатёр Чимин узнал сразу: он был втрое больше любого другого и окружён дополнительной охраной. Чонгук по-хозяйски отодвинул полог, приглашая гостей войти. Внутри было тепло, пахло едой и омегами, что удивило Чимина. Насколько ему было известно, омегам нельзя находится в лагере. В центре шатра стояла жаровня, что-то готовилось в казане. Чуть дальше стоял письменный стол и стол с тактическими картами, за ширмой находилась чугунная ванна и кровать, укрытая шкурами. Вслед за гостями в шатер вошёл Чонгук. — Я так думаю, вы голодны, — произнёс Чон, садясь за стол. — Безумно, братик. А пахнет тут просто божественно, — Хосок прошел следом, скидывая пыльный дорожный плащ. Чимин присел у огня, чтобы погреть руки. — Могу я попросить воды? — Конечно, я даже предложу вам вина, — усмехнулся Чонгук. — Ваше высочество. Хосок изумлённо посмотрел на брата, откуда Чонгук мог знать, кто перед ним? Омега лукаво улыбался. Чимин подумал, что, улыбаясь, тот выглядит совсем ещё ребёнком. — Мы встречались пять лет назад, Ваше высочество, — на пире в честь тридцатипятилетия правления вашего отца. Чимин скидывает капюшон и подходит к Чонгуку. По правилам дворцового этикета Чон должен поклониться, но Чимин видит, что омега даже не собирается вставать. Хосок уже было хотел упрекнуть брата в невоспитанности, как заметил, что в шатёр вошёл ещё один омега. Красивый. Чимин отметил, что этот омега был так же высок, но более изящен, чем Чонгук. — Тэхён-а, твоя красота затмевает само солнце, — Хосок поклонился вошедшему парню. — На улице ночь, — ответил низким голосом омега, разливая принесённое вино по кубкам. — Ваша личность должна остаться в тайне, или мы должны общаться согласно этикету? — вдруг спросил Чонгук, делая глоток вина. — Думаю, пока я просто буду вашим почётным гостем, — Пак забирает бокал из рук Чонгука и отпивает. — До того, как поговорю с вашим отцом. — Гугу, мы безумно устали, — вздыхает Хосок. Чонгук в ответ на детское прозвище хмурит брови, Чимин находит это милым. — Куда и насколько уехал отец? — Должен вернуться завтра. Он с небольшим отрядом отправился в Восточный порт за новым снаряжением и кое-какими припасами, — голос омеги звучит твердо и властно. — Что на ужин? — спрашивает Чон-старший. — Я днём подстрелил парочку камышовых перепёлок, — Чонгук пожимает плечами. — Больше дюжины, — поправляет его Тэхён, и Чонгук снова хмурится. — Узнаю своего братишку, — Хосок расплывается в улыбке. — Он лучший лучник в лагере. Чимин скептически поднимает бровь. Да, омега, что умеет стрелять из лука, не частое явление, и, учитывая количество убитых перепёлок, он довольно меткий. Но "лучший в лагере" звучит как настоящая выдумка. Хосок внимательно следит за реакцией друга и добавляет: — Чимин тоже искусный лучник, но до тебя ему далеко, братец. Чимин, услышав это заявление, издаёт смешок, и в ответ получает прищуренный острый взгляд двух омег и наглую ухмылку друга. — Что, не веришь? — спрашивает Чонгук слишком резко. — Возможно ты хороший лучник для... — Чимин на секунду замолкает. — Для омеги? — желчно выдает Чонгук. Его взгляд острее меча, а глаза настолько чёрные, что не видно зрачка. — Да, — соглашается Чимин. Хосок звонко смеётся, а Тэхён тихонько хихикает. — Предлагаю пари, — заключает Хосок. — Завтра с рассветом отправляетесь на охоту вдоль реки. Тот, кто подстрелит больше перепёлок, будет должен мне желание. — Почему тебе? — хмурит брови Чонгук. — Пускай проигравший выполняет моё желание. Чимин буквально давится возмущением от подобной дерзости. Чонгук с вызовом смотрит в глаза принцу. — Уж не струсили ли вы? Проиграть омеге. — На губах Чонгука расцветает прекрасная улыбка, и Чимин подмечает очаровательную родинку под губой. Всё это время Хосок молча наблюдает за словесной дуэлью, попивая вино. Тэхён помешивает умопомрачительно вкусно пахнущее содержимое казана. — Ты омега, ещё и ребёнок. Это соревнование — вздор. Я один из лучших лучников королевства. — Да, омега. — соглашается Чонгук. — Но давно уже не ребёнок, мне почти девятнадцать. И я не один из лучших лучников королевства, — Чимин победно улыбается и слегка задирает нос. — Я лучший, — говорит омега смотря прямо в глаза будущему королю, от чего кожа Чимина покрывается мурашками. — Какая дерзость, — качает Пак головой, но протягивает руку омеге. Тот, не прерывая зрительного контакта, пожимает руку. — Разбей, — в унисон произносят парни. И Хосок со звонким смехом помогает заключить пари: — Отлично, с рассвета до заката вы на охоте. А теперь, мы можем наконец поесть? — Он обращается к Тэхёну, тот кивает в ответ. Альфы остаются распивать сладкое вино, а омеги покидают шатёр и спустя какое-то время возвращаются с кушаньями. Тэхён несёт ещё два кувшина с вином, Чонгук в сопровождении двух солдат расставляет на стол соленья, свежий хлеб, солонину, рис и персики. — Персики — любимое лакомство моего Чонгука, — поясняет Хосок. Спустя какое-то время Тэхён накрывает на стол на четверых, что слегка удивляет Чимина. Чонгук замечает его реакцию. — Он не слуга, он часть семьи, — отвечает омега, и руки его сжимаются до побелевших костяшек. Он садится напротив и с вызовом смотрит в глаза принца. Чимин в ответ улыбается и встаёт из-за стола. Чонгук вновь хмурится. Он уверен, что предложение отужинать с безродным омегой оскорбило принца, и тот решил уйти. Однако Чимин молча подходит к Тэхёну, забирает из его рук кувшин с вином, а затем отодвигает один из стульев для омеги, наклоном головы приглашая занять место. Тэхён какое-то время стоит в оцепенении, а после садится на предложенное место. Чимин разливает оставшееся вино по бокалам и тоже садится за стол. Всё это время Чон-младший неотрывно следит за альфой. Под пристальным взглядом Чонгука принцу некомфортно, даже несмотря на то, что он с раннего детства привык к повышенному вниманию к своей персоне. Несмотря на некую неловкость, ужин проходит в спокойствии, в основном благодаря болтовне Хосока. Чимин, немного охмелев, тоже рассказывает пару забавных историй, всё это время омеги неотрывно наблюдают за ним. Тэхён изредка с интересом поглядывает на каждого из собеседников, Чонгук же неотрывно смотрит, прожигая взглядом, не переставая поглощать еду. Чимин смотрит в ответ, но когда омега облизывает пальцы после поедания очередной перепёлки, смущённо отводит взгляд. Приготовленная дичь действительно оказывается невероятно вкусной. Чимин съедает несколько закусок, чашу риса, много маринованной редьки и трёх перепёлок. Чонгук съедает шесть (не то чтобы Чимин считал). — Спасибо, было очень вкусно, — благодарит Пак. Хосок звенит в колокольчик, и в шатер входят слуги, чтобы забрать грязную посуду. Чонгук снова хмурит брови: — Я не пользуюсь слугами для подобного. Ты, братец, в столице стал совсем сахарным, прямо как омега, — Хосок лишь тепло улыбается брату в ответ. — Небось в столице пудришь личико и душишься розовой водой, чтобы придворные омеги стелились под тобой? — Чонгук, — с укором говорит Хосок, смотря за реакцией Чимина. Этим вечером и так было нарушено слишком много правил этикета. — Для утех с омегами есть бордели, — усмехнулся Пак. Чонгук смотрит на него с такой яростью, что под этим взглядом Чимин вздрагивает. Тэхён бледнеет и молча покидает шатёр. — Действительно, когда рожей и аурой не уродился, тогда лишь папочкино золото поможет присунуть свой узел. — Чимин от подобной наглости открывает рот, как и Хосок. Омега лишь встаёт, расправляет складки на своём одеянии и, бросив напоследок: — спокойной ночи, — стремительно покидает шатёр. — Ваше величество, прошу простить моего брата. Он рос без должного воспитания. Чимин вскидывает руку, таким образом прося Хосока замолчать. Чон покорно опускает голову, но видит, что Чонгук ударил по больному. — А ведь в чём-то он прав. Я действительно не особо выделяюсь. Невысок, лицо походит на омежье. Это то, о чём мне всегда говорил отец: я его позор. — Чимин, ты строен и ладен, и с лицом у тебя всё хорошо. Дело и в Чонгуке тоже. — Хосок берёт одну из шкур с кровати скидывает её на землю и ложится. — Чонгук рос не так, как я. Он никогда не знал нашего папу. Папа умер во время родов, произведя на свет маленький крикливый комочек. Я слабо, но всё же помню его, такого красивого... Мне достались от него рыжие волосы, а Чонгук унаследовал всё остальное. Он вырос очень красивым. — Чимин укладывается рядом и согласно кивает. — Гугу всё детство провел вот так, в военном лагере, в походах и учениях. Я тоже, но я альфа. Я тренировался с тех пор, как отец вложил мне в руку деревянный меч, мне тогда не было и пяти. Я рос и тренировался, обучался стратегии, верховой езде и стрельбе из лука, и отец всегда поддерживал и направлял меня. Чонгук же тогда был слишком мал и не понимал, почему к нам так по-разному относятся. И отец, и солдаты. В то время, как я ездил на первую соколиную охоту, гувернер-бета заставлял его учить поэмы и играть на музыкальных инструментах. Я всегда видел это в нём — жажду свободы, впрочем, как и в тебе. Меня с легкостью принимали в игры, помогали с тренировками, его же — сторонились. Мы с отцом были его единственной компанией. Он умолял отца позволить ему научиться искусству владения мечом, но отец был непреклонен. Я тайно подарил ему набор метательных ножей на десятилетие. Чонгук уходил в лес на весь день, якобы собирать травы, а сам до изнеможения бросал ножи. Однажды отец обо всём прознал и был очень огорчен, сказал, что такого проблемного омегу никогда не выдать замуж, и Чонгук был несказанно этому рад. Его пугает сама мысль об этом. Больше всего он боится повторить судьбу папы. Помимо прочего, когда ему исполнилось двенадцать, у него началась первая течка. Слишком рано, он был очень напуган. Один из королевских гвардейцев напал на него, однако Чонгуку удалось отбиться, вонзив нож ему в ногу. Он истёк кровью, но Чонгук этого не знает. Его ранимое детское сердце не вынесло бы груза вины. После этого случая он тренировался с удвоенным рвением, а отец больше не препятствовал этому. Гугу действительно лучший лучник из всех, что я встречал. — И лучший в метании ножей? — усмехнулся Чимин. — Нет, Тэхён его превзошёл, — Хосок закинул руку за голову. — Чонгук спас его пять лет назад. Отец Тэхёна был пьяницей и имел кучу долгов, поэтому продал его в дом удовольствий. Но Тэ тоже по своей природе бунтарь. Он сбежал и в предтечном состоянии попался группе солдат. Чонгук тренировался по стрельбе из лука в лесу допоздна и услышал плач и крики о помощи. В самый последний момент он выстрелил в одного из насильников, - Чимин шокировано смотрит на друга, он даже не думал, что столь юные омеги могли подобное пережить. — И что было дальше? — Тот, которому Чонгук попал в голову умер на месте, придавив своей тушей Тэхёна. Остальные четверо его дружков кинулись на моего брата. Это я уже видел своими глазами. Двоим Чонгук перерезал коленные сухожилия, ещё двоих вырубил я. Утром следующего дня отец прилюдно их повесил. С того дня Чонгук и Тэхён стали неразлучны. Чонгук стал тренироваться ещё усерднее и учил Тэхёна стоять за себя. Тэхён готов на всё ради моего брата, я рад что они есть друг у друга, ведь, когда я уехал в столицу, Гугу не остался один, — Хосок грустно улыбается, его голос становится тише. Чимин пытался внимательно слушать рассказ друга, но сон постепенно одолевал его. Чон берёт его за руку: — Чонгук мой маленький братик, но ты, Чимин, мне тоже брат, пускай и не по крови. — И я люблю тебя, Хоби, — Чимин зевает, прикрывая рот свободной рукой. — Спасибо за всё что ты для меня сделал. Если бы не ты, я был бы уже мёртв. Пак переворачивается на бок и начинает посапывать, Хосок стягивает ещё одну шкуру, укрывая себя и принца, и вскоре тоже погружается в сон.***
В это же время, неподалёку, статный омега нервно мерил шагами собственный шатёр. — Тэхён-и, у меня плохое предчувствие. Они приехали не просто так. Что-то случилось: вдвоём на загнанных лошадях, в лохмотьях, без охраны, без сопровождения. Что-то точно произошло. Тэхён, затачивающий кинжал, тяжело вздохнул: — Ты не можешь знать, но дело явно не в Хосоке. Чонгук устало потирает переносицу. — Непривычно видеть его таким. — Хосока или Чимина? — уточняет Тэхён. — Брат явно чем-то обеспокоен, но я о Чимине. С ним что-то не так. Я запомнил его весёлым ребёнком, с лица которого не сходила улыбка. — Чонгук прикрывает глаза. — Нежным и внимательным, тем, кто вложил лук в мои руки впервые… — он встряхивает головой, будто пытается избавиться от наваждения. — Зачем принцу приезжать в гарнизон моего отца без охраны и предупреждения? Почему он скрывает свою личность? — Мы узнаем это завтра, а сейчас пойдем спать. Этой ночью Чонгук плохо спал: ему снился призрак папы. Во сне Чонгук горько плакал, а папа гладил его по волосам, успокаивая. — Это твоя судьба, — говорил он. — Так было предрешено. — Голос был нежным, а руки тёплые и ласковые... От него пахло персиками…
Примечания:
Ваши отзывы - мой самый большой стимул к написанию продолжения.
