Пока светит солнце

***

      Утро следующего дня для Хосока и Чимина началось ещё до рассвета. В тот момент, когда небо едва-едва начинало приобретать розовые оттенки, они уже купались в реке. Вода была такой холодной, что ноги периодически сводило. Лавандовое мыло, отданное Чонгуком, сделало своё дело: запахи и пыль дорог унесло течением, оставив приятный мягкий аромат цветов. Вернувшись в шатер, альфы застали Тэхёна, накрывающего на стол.              — Доброго утра, Тэхён-а, — Хосок поздоровался первым. Чимин кивнул в знак приветствия.       — Доброго, — Тэхён поклонился.       — Где мой братец? — спросил Хосок, откусывая смачный кусок от зелёного яблока. Кислятина. Его лицо исказилось.       — Уже час как на стрельбище.       Чимин удивлённо смотрит на омегу: — Он так серьёзно настроен?              Тэхён пожимает плечами: — Чонгук ненавидит проигрывать.       Чимин быстро завтракает, берет из рук Тэхёна флягу с водой и отправляется на стрельбище. Чуть поодаль от лагеря, в поле, стоят манекены для упражнений на мечах, мишени для стрельбы из лука и другие снаряды для тренировок. Чимин находит омегу у мишеней. Он стоит к нему спиной, но оборачивается ещё задолго до того, как мог бы услышать шаги. Быстрыми отточенными движениями Чон пускает прямо в яблочко одну стрелу за другой, пока его колчан не пустеет. Чимин отмечает для себя, что он действительно хорош и не только в стрельбе из лука. Чонгук одет во всё чёрное, его волосы, длинной до середины спины, развиваются на ветру. До Чимина доносится едва уловимый природный запах парня и его тяжёлое дыхание. Пак вдыхает поглубже: горько-сладкий запах, немного отличавшийся от того, который он ощущал вчера. И Чимин не знает в чём причина — обычно запах у омег меняется либо после проведённой с альфой ночи, либо после поставленной метки и на поздних сроках беременности. Но от Чонгука не тянет посторонними запахами, его запах просто другой. И его талия, обвитая красным поясом, по прежнему притягательно тонкая.       — Ты рано, — вместо приветствия говорит принц. — Ваше величество.       Чонгук поклонился. Чимин сузил глаза, это намеренная ошибка или провокация?       — Высочество, — сухо говорит Чимин. Чон в ответ лишь поджимает губы.       — Не стоит. Я всё знаю. Ночью прискакал гонец из столицы с сообщением о кончине вашего отца. Вас с Хосоком объявили преступниками и цареубийцами, — взгляд чёрных глаз Чонгука тяжелый и пристальный, Чимину становится неловко. — Будет суд. Мин Юнги утверждает, что и его — беременного омегу — ты тоже пытался убить. Изувечил его прекрасное лицо ужасным шрамом.       — Никто из нас не убивал отца. Что до Юнги — это правда. Но это он напал на меня, — Чимин тяжело вздыхает, опускаясь на траву. Он садится и закидывает голову к небу, задумываясь, есть ли смысл обсуждать это с омегой. — Что ты ответил гонцу?       — Ничего, — Чонгук пожимает плечами и садится рядом. Их плечи немного соприкасаются. Чон ощущает тепло и сладкий запах альфы, от этого аромата его мысли немного путаются. — Он мёртв.       Чимин ошарашенно смотрит на омегу: — Он...Что?       — Он мёртв, — повторяет омега, устремляя взгляд на горизонт. Черты лица Чона словно заострились.        Солнце медленно начинает захватывать небосвод. Чимин смотрит на лицо омеги. Чувственные губы, острая линия челюсти, точёные скулы, бездонные чёрные глаза. В волосах застряла травинка. Чимин тянется к волосам омеги, убирает травинку и, не удержавшись, заправляет прядь за ухо. Чонгук вздрагивает, его скулы слегка алеют в тон рассветному небу и он испуганно поднимает взгляд на альфу. Глаза крупные, похожи на глаза лани, тёмные, с пушистыми ресницами, брови нахмурены. Чимин не может не умилиться такой реакции. Есть в Чонгуке нечто однозначно двойственное: с одной стороны он красивый обаятельный омега, с другой — стойкий и сильный духом воин.       — Травинка, — показывает Чимин и широко улыбается. Чонгук улыбается в ответ на милую улыбку и глаза полумесяцы. Щёки омеги алеют ещё сильнее. Чимин понимает, что нужно сменить тему, иначе Чон просто сбежит как испуганная лань, потому что взглядом Чонгук уже ищет пути к отступлению.       — Почему ты скрыл от гонца моё присутствие в лагере? — спрашивает принц. — Хосок мой брат, а вы — законный наследник престола. Независимо от того, что произошло, я всегда буду защищать... Своего брата.       — Я рад, что ты веришь брату, — Пак всматривается в черты омеги, пытаясь его раскусить. — Хоби и мне как брат, — Чимин вздыхает и откидывает всё ещё мокрые волосы назад.       — Дело не в вере. Я бы продолжал его защищать, даже если бы он действительно убил короля, — Чон отводит взгляд. — Моя семья — это то, ради чего живу. Я убью ради них и умру за них.       Пак грустно усмехается, отводя взгляд: — У меня больше нет семьи, — атмосфера становится неловкой. — По крайней мере по крови.       — Солнце взошло, — говорит Чонгук, поднимаясь на ноги. — Встречаемся на этом же месте на закате, — Чимин кивает. — И, Ваше величество, не опаздывайте. Вам ещё выполнять моё желание.       На этих словах омега подхватывает свой лук и колчан со стрелами и, рассмеявшись, срывается на бег к реке. Волосы омеги развевались на ветру, и Чимин ощущал сладкие нотки его запаха. Смех Чонгука прекрасен, хотя скорее это хихиканье. Такое искреннее и чистое, что Чимин смеётся ему в след. Альфа берёт свой колчан и уходит в противоположную сторону.

***

      Хосок сидит и смотрит вслед уходящему Чимину, и, как только полог шатра опадает, на плечи альфы ложатся руки. Водопад из шелковистых волос застилает Чону глаза — подбородком омега опирается ему на темечко. Горьковатый цитрусовый аромат заполняет лёгкие без остатка.       — Хосок-а, я скучал, — голос Тэхёна как и всегда глубокий и низкий, вызывающий слишком много воспоминаний, и звучит как всегда игриво и маняще. — Почти год тебя не видел, а ты так холоден, — Тэхён нежно поглаживает плечи альфы, но тот будто окаменел и совсем никак не реагирует. Брюнет утыкается носом за ухо рыжеволосого, вдыхая родной аромат. — Ах, вот оно что… — шепчет Тэхён и отстраняется.       — Похоже, Чонгук был прав, — язвит брюнет, ведь в терпком природном запахе Хосока омега улавливает чужие незнакомые нотки. — Столичные омеги пришлись вам по вкусу? — голос Тэхёна становится сухим и отстранённым.       — Тэ, — начинает Хосок. Ему тоже больно. Тэхён так много значит для него. Он встаёт перед омегой.       — Я всё понимаю. Я никто, — низкий голос Тэхёна дрожит, омега отводит взгляд. — Безродный и опороченный... И ты мне ничего никогда не обещал, — в уголках глаз брюнета скапливаются кристаллики слёз. — Это никогда не могло стать чем-то настоящим.              — Я правда любил тебя, всё было по настоящему, — говорит Хосок, заключая омегу в объятья. — Всё ещё люблю, — говорит Чон и его голос срывается.        — Но уже не так, — Тэхён всхлипывает. От осознания того, что он приносит боль родному человеку, Хосок тоже не сдерживается. Он ранит, но врать любимому человеку не планировал никогда. Просто так случилось. Мы не вольны выбирать, кого любить.        — Тэ, я хотел всё сказать, но ты сам запретил мне письма. Прости меня. Я даже не думал… Я сопротивлялся столько сколько мог, но…       — Тсс, — Тэхён ладонью закрывает альфе рот. Всё кончено, так к чему сейчас эти оправдания. — Не надо. Не говори, — омега снова всхлипывает и начинает рыдать ещё отчаянней. Хосок только крепче сжимает его в объятьях. Они оседают на землю и продолжают плакать ещё какое-то время.       — Он красивый? — спрашивает осипший от рыданий Тэ, когда успокаивается.       — Да, — честно отвечает Хосок, — и ты тоже красивый, — Чон ласково гладит юношу большим пальцем по щеке, стирая слезу.       — Благородный? — спрашивает омега, его голос ломается. Хосок отводит взгляд и одними губами отвечает: — Да.       Боль становится невыносимой. Тэхён выпутывается из объятий, встаёт и уже на выходе из шатра бросает. — Спасибо за честность, — брюнет зажмуривается. — Я дам вам знать когда ваш отец вернётся.       Хосок сидит на земле какое-то время, а затем в гневе перекидывает стол. Чтобы хоть как-то успокоиться, Чон открывает медальон и вдыхает запах своего омеги. Засушенная роза в мятной глазури ощущается так, будто любимый совсем рядом. Успокоившись, Хосок прибирается в шатре и читает книгу в ожидании отца. Ближе к полудню ему докладывают:       — Господин Чон, ваш отец прибыл.       — Благодарю, — Хосок кивает, встаёт, приглаживая одежду, умывается и заплетает волосы. Первое, что он замечает, когда отец входит в шатёр, — его усталый и недовольный взгляд.       — Отец, рад тебя видеть. — Хосок опускается на колени и кланяется.       — Сынок, — зовёт главнокомандующий, но чадо не поднимает головы. — Хосок, — повторяет генерал Чон. Отец заключает сына в крепкие объятья.       — Я так тебя подвёл, отец, — голос надломленный, и дрожит.       — Расскажи мне, что произошло, — говорит командующий, усаживая сына на стул, и садясь напротив.       — Его Величество Король Пак мёртв, — шёпотом говорит младший из альф. — Убит. Своим омегой-наложником Мин Юнги, который после попытался убить и принца, — Хосоку трудно продолжать. — Он подкупил дворцовую стражу, мы еле сбежали, — Хосок не решается поднять взгляд на отца.       — Как он умер? — спрашивает генерал. В его горле стоит ком. Когда-то давно он и покойный король Пак были также близки, как Хосок и Чимин. Они росли вместе, сражались плечом к плечу и служили королевству. А теперь король мёртв. Предательски убит.       — Яд. Его отравили. Он умер на моих руках. Отец... — Хосок накрывает руку отца, лежащую на столе собственной. — Он высказал мне свою последнюю волю. “Спаси Чимина и помогай ему править, как твой отец помогал мне. Служи верой и правдой. Передай отцу, мою последнюю волю: Брат мой, помоги моему чаду, направь и оберегай. И объедини наши семьи, ведь я не успел, твой сын омега будет прекрасным мужем для короля. И передай отцу белую хризантему”.       Хосок смотрит на лицо отца, искажённое скорбью, и не находит слов утешения.       — Что нам делать? Будем ли мы исполнять последнюю волю короля?       — Я человек чести, — сухо отвечает генерал. — Воля короля — это закон. Альфы молчат какое-то время, каждый из них обдумывает сложившуюся ситуацию.       — Чонгук нам этого не простит, — Хосок склоняет голову.       — Никогда, — говорит отец, тяжело вздыхая. — Но выбора нам не предоставили. Что же, сын, тогда расскажи мне о Чимине. Каким он стал?       Хосок отвечает, даже не задумываясь:       — Он добр, хорош собой, не лишён чести и неплох в бою.       — Где он сейчас? — спрашивает генерал.       — Оу, — Хосок берёт яблоко со стола и надкусывает, — я решил что им с Чонгуком не помешает немного пообщаться. У них что-то вроде соревнования на лучшего лучника.       — У Чимина ведь нет шансов? — Генерал Чон усмехается.       — Есть, но я думаю, что победит Гугу, — Хосок пожимает плечами.       — И что он получит в награду?       — Одно желание, — отвечает Хосок.       — Это может стать проблемой, — говорит генерал Чон.       — И станет, — рыжеволосый альфа вновь кусает яблоко. — Для Чонгука свадьба — это самый страшный кошмар. Но если бы у меня была возможность выбрать лучшего альфу для своего брата — это был бы Чимин, — Чон поправляет рыжие волосы. — Однако я никогда бы не подумал, что король захочет этого союза.       Все в королевстве знают, что молодому принцу в супруги пророчили Ким Сокджина, как говорят, самого красивого омегу королевства. Сокджин из благородного рода Ким, его отец — двоюродный брат короля. По правде говоря, после смерти Чимина, отец Сокджина следующий в очереди наследия на престол. Если только слух о беременности королевского наложника не окажется правдой.       — Что скажешь о Мин Юнги? — спрашивает отец.       — У него большое влияние в столице, многие воспринимали его чуть ли не как омегу-консорта. Покойный король к нему очень привязался. И главный советник Ким Намджун тоже. Не удивлюсь, если Юнги забеременел от него. В любом случае, Чимин всё ещё законный наследник, — Хосок бросает огрызок яблока в жаровню.       — Да, однако, когда он взойдёт на престол, ему и самому нужны будут наследники. Его позиции очень непрочны. Знать, возможно, поддержит Юнги и его бастарда. Ким Намджун тогда будет консортом при маленьком принце. — Генерал расхаживал по шатру, он даже скорее рассуждал вслух, чем советовался с сыном. — Армия и правда единственное, что есть у Чимина. Ему нужен этот брак. Мы нужны ему, чтобы сохранить династию. Нельзя допустить войны. Если соседние государства поймут, насколько королевство Пак уязвимо... — Генерал остановился глядя на пламя жаровни. — У нас нет времени медлить. Короновать Чимина нужно в следующее полнолуние, — старший альфа садится за стол и макает перо в чернильницу. — Я напишу во все гарнизоны, призову к служению истинному королю. У меня остался доверенный человек во дворце, я напишу и ему тоже. Нам нужно кольцо короля.       — Это? С гербовой печатью? — Спрашивает Хосок, доставая кольцо из-за пазухи.       — Сын мой, — генерал усмехается. — Ты снял кольцо с остывающего тела моего друга?       — Нет, конечно. Король сам вложил его в руку Чимина. Его высочество оставил мне кольцо на хранение.       — Чимин тебя очень ценит. — Задумчиво говорит главнокомандующий, — Нужно действовать немедленно. Чимина нужно короновать как можно быстрее, и свадьбу нужно сыграть как можно раньше.       — Чимин не знает о женитьбе, я решил не говорить, пока не поговорю с тобой. — Хосок становился, кладя руку на левое плечо отца.       — И ты всё правильно сделал, — генерал кивает. — Чимина я сумею убедить. Но с Чонгуком будет сложнее...       — Чонгука я беру на себя. — говорит Хосок.       Весь день главнокомандующий отдавал распоряжения и отправлял письма, в которых утверждал, что ни его старший сын, ни его высочество, не имеют отношения к смерти короля, и были оклеветаны. Генерал Чон был человеком чести, и всё королевство знало его, как самого преданного слугу своего государства и короля. Оставалась надежда, что его клятва собственной честью и жизнью окажет весомое влияние как на военных, так и на знать. Гонцы с письмами выехали из лагеря в три часа дня.               Всё это время Хосок провёл на тренировочном поле. Физические упражнения всегда отвлекали его от ненужных мыслей, он разминался вместе с солдатами, упражнялся на мечах, но все его думы были о том, как сделать так, чтобы его план удался. Не смотря на то, что Чонгук будет против и, даже, скорее всего придёт в ярость от одного только упоминания о свадьбе, Хосок обязан уговорить его на этот союз. Так будет лучше для всех: королевство получит своего законного короля, оба его брата будут в надежных руках, и он сам станет членом королевской семьи. Пусть и неофициально, но его статус возрастёт, что даст ему возможность устроить собственное счастье. Чон крепко сжал в руке кулон — подарок его любимого. Он и не думал, что когда-то выпадет такой шанс, но не воспользоваться этим было бы самым большим упущением в его жизни. Семья Чон была уважаемой и довольно обеспеченной, традиционно её представители занимали высокие посты в армии и королевском совете, но статус и происхождение не были достаточными для того, чтобы Хосок имел право официально свататься к человеку, который по крови был связан с королём. Однако если его брат станет законным супругом короля, то Хосок будет одним из самых завидных женихов королевства, а возможно, Чимин даже пожалует ему титул и земли. Но для того, чтобы его план воплотился, Чонгук должен дать своё согласие на брак.       Когда солнце начало склоняться к горизонту далеко на западе, Хосок увидел две фигуры, идущие к тренировочному полю с разных сторон от берега. Он посчитал это символичным: его младший братик и “брат” были такими разными, но Хосок был связующим звеном между ними. Ему необходимо сблизить их любыми способами.              Чимин приходит первым. Он уставший, но лицо озаряет улыбка, на поясе прикреплены с десяток убитых птиц. Чонгук приходит следом. На лице самодовольная ухмылка, ведь невооружённым взглядом видно, что на его счету птиц почти в два раза больше. И Хосок видит, что этот факт ни капли не огорчает его друга: Пак тепло улыбается, и братья Чон оба не могут сдержать ответную улыбку.       — Победа за мной, — Говорит Чонгук, задирая горделиво нос.              — Может пересчитаем добычу? — Спрашивает Чон-старший.       — Не вижу необходимости, — отвечает его высочество.       — Тогда пожмите друг другу руки, — произносит Хосок.       Чонгук, ухмыляясь, протягивает ладонь для рукопожатия. Пак пожимает её, но держится за неё дольше положенного. Затем происходит то, от чего Хосок и Чонгук просто открывают рты. Чимин склоняется в поклоне перед омегой и еле ощутимо касается губами запястья омеги. Не тыльной стороны ладони, как положено по этикету, при встрече с благородным омегой, — запястья. Слишком интимный жест.       — Я полностью сокрушён, — шепчет Чимин и поднимает свой взгляд на омегу, пристально рассматривая его, что не ускользает от пронзительного взгляда рыжеволосого.       Хосок понимает, что это уже не похоже на простую вежливость, потому что Чимин на его памяти впервые проявляет к омеге подобный интерес. Оба альфы замечают румянец на щеках Чонгука, который слишком быстро вырывает своё запястье из плена рук принца. Не смотря на ветер и открытое пространство, Хосок ощущает, что аромат его брата усиливается, и к привычным амбре и травам с древесными нотками прибавляется ещё одна, едва уловимая, нотка перца. И по расширяющимся зрачкам Чимина альфа понимает, что не он один чувствует эту перемену.       — Чимин, отец уже вернулся. Он ждёт тебя, — говорит Хосок.       Принц молча кивает и уходит в сторону лагеря. Чонгук выглядит растерянным, прижимая недавно поцелованную руку к груди. Он не привык к подобному и, несомненно, он ошарашен подобным проявлением внимания.       — Пройдёмся?       — Да, — почти неслышно отвечает младший.              Они в тишине проходят вдоль всего тренировочного поля, здесь давно уже кроме них никого нет, но Хосок не решается начать разговор. Недалеко пасётся его конь, братья подходят к нему. Чонгук достаёт из сумки яблоко, угощая животное. Хосок наблюдает за этой картиной и невольно улыбается: его братик всегда был резким и холодным с людьми, но ласковым с животными. Смотря на то, как Чонгук мило улыбается и морщит при этом носик, ласково гладит коня, Хосок тоже улыбается. А не совершает ли он ошибку? Будет ли Чонгук действительно счастлив? А Чимин?       — Он тебе понравился, не так ли? — Прерывает тишину рыжеволосый альфа.       — Он довольно неплох, но я его мало знаю, — пожимает плечами Чон.       — Вы хорошо вместе смотритесь, — улыбается Хосок. — К тому же ты ему явно приглянулся.       — Возможно, — отвечает Чонгук, гладя коня по белой гриве. Животное довольно фыркает.       — Чонгук, возможно ты меня возненавидишь после этого, но так будет лучше для всех.       — Ты о чем? — омега переводит взгляд на старшего брата.       — О вашей свадьбе, — тихо отвечает альфа.       — С конём? — Чонгук рассмеялся.       — С каким конём?! — недоумевает Хосок.       — Твоим? — Чон-младший кивает в сторону животного.              — Причём тут конь?! Ты же сказал он тебе понравился, — хмурится рыжеволосый.       — Кто? Твой конь? — Чонгук тоже хмурится. — О чём вообще речь?       — О Чимине.       — Ты назвал коня Чимин?! — Чонгук задумчиво склоняет голову набок.       — Нет же! — восклицает Хосок. — Гугу, послушай, — альфа берёт руки брата в свои ладони. — Это было последней волей короля. Отец уже дал согласие.       Чонгук молчит, просто хмуря брови.       — Хён, объясни что происходит.       — Гугу, — Хосок гладит ладони брата большими пальцами. — Ты выйдешь замуж…       — Нет, не выйду, — Чонгук качает головой, его взгляд стекленеет.       — Придётся, милый. Иначе будет война. — Хосок сочувствующе склоняет голову на бок, пытаясь рассмотреть плачет ли омега. — Чимин законный наследник. Король мёртв. И он пожелал вашей свадьбы.       Чонгук вырывает руки из ладоней брата, качает головой и отходит на несколько шагов.       — Нет, нет, нет… — шепчет омега. — Я не хочу!       — Гугу, так надо. Так будет лучше, — Хосок тянется к брату.       — Нет! Я не хочу! — В глазах брюнета начинают скапливаться слёзы ярости. — Я не племенная кобыла, и не разменная монета… — Чонгук не веря качает головой. — Ты не можешь просто продать меня какому-то сраному альфе, словно я скот!       — Братик, послушай... Чимин отличный парень, я же вижу что он тебе нравится… — Хосок хочет стереть слёзы с лица брата, но Чонгук бьёт его по руке.       — Нет! — истошно кричит омега. — Я не буду его супругом! Ничьим не буду! — Чонгук пятится назад, перед его глазами пелена слёз, а в душе пеплом оседает предательство. Омега упирается спиной в коня, который жуёт жухлую траву, и в один момент седлает жеребца. Чонгук пришпоривает животное и пускается галопом прочь от лагеря. Единственное, о чём он думает — сбежать. Сбежать как можно дальше. Спрятаться. Скрыться.

***

      Омега скачет, кажется, целую вечность. Всё это время слёзы льются из глаз беспрерывным потоком. Он продолжает подгонять коня, держа путь на запад, вдоль реки, в сторону уходящего солнца. Спустя какое-то время Чонгук видит прилесок на противоположном берегу реки, он спешивается и вброд переходит реку, ведя коня под узду. Уже почти полностью стемнело, но омега упорно продолжает двигаться прочь от лагеря, от предательства и лжи. Сумерки вокруг сгущаются, как и лес. Вдалеке слышится одинокий волчий вой, позже к нему присоединяются ещё, по меньшей мере, пять или шесть волков. А вот это уже явно не к добру. И только сейчас Чонгук осознаёт всю глупость своего поступка: настала ночь, он один, в лесу и безоружен. Конь брата вымотан долгой ездой, перешёл реку вброд, а значит, даже если отец пошлёт людей на его поиски, они потеряют след, конечно же, если вначале найдут этот след в темноте. Ждать придётся до самого утра, как минимум. Ехать в лагерь сейчас не позволит ни ущемлённая гордость, ни здравый смысл. Нужно найти укрытие и отпустить коня, иначе его попросту загрызут волки. В голубоватом призрачном свете луны Чон замечает высокую сосну, на которую он решает забраться.       — Прости меня, Чимин, — шепчет омега. Ему очень хочется сейчас утешиться, прижавшись к животному, и погладить коня по гриве, но это делу не поможет. Поэтому Чон отходит на несколько шагов и берёт с земли камень, кидая в коня. Конь фыркает в непонимании. Чтобы животное унеслось прочь понадобилось двенадцать камней. Скакун жалобно заржал на прощание и ускакал в сторону реки. Чонгук тяжело вздохнул. Забравшись на сосну, он попытался устроиться получше. Удобнее не стало. Было жёстко и мало места, очень хотелось есть и пить. У него за поясом всё ещё висели подстреленные днём перепела и опустошённая фляга с водой. Ждать придётся до самого рассвета, а то и дольше. Нужно попытаться заснуть.