Укрощение Строптивого

Выходные у Иманова прошли как в тумане. Слишком много тяжелых мыслей, которые просто съедали изнутри, но даже не смотря на это парень не сорвался, и не налил себе 50 грамм родительского виски, как это обычно и бывало раньше. В понедельник первым уроком стояла история, и впервые за один с лишним месяц Эмиль был искренне рад такому расписанию. Нельзя было утверждать, что антипатия к Масленникову прошла совсем, но нравиться он стал парню гораздо больше. И тот даже смирился, с тем, что без пяти минут олимпиадник. *** — Всем доброе утро! Давайте, просыпайтесь потихоньку. — Масленников улыбался так искренне и по-доброму. Казалось, что он сейчас начнёт излучать какое то невидимое свечение. — Есть те, кому знаком Леонид Ильич Брежнев? Прекрасно. Так вот, он умер. И именно об этом сегодня поговорим. Весьма посредственное чувство юмора учителя почему-то производило какое-то магическое впечатление на прекрасную половину класса. Эмиля эти охи и вздохи безумно бесили, хотя тот сам не до конца понимал почему. То ли он ревновал своих девчонок к историку, то ли историка к девчонкам... Это был первый урок у Масленникова, на котором Эмиль не спал, не ел, не играл в телефон, не считал птиц за окном, а действительно сидел и слушал лектора, и даже пытался что-то записывать, хоть из-за скорости речи учителя получалось не очень. Прозвенел звонок, и Иманов специально еле-еле передвигал конечностями складывая тетради и книги, тем самым ожидая пока одноклассники наконец свалят с помещения. Савекина, разумеется, делала абсолютно то же самое. Парня конечно немного смутило, что у него с девчонкой одинаковая стратегия, но в этом поединке Эмиль не планировал уступать ей место. — Полина. Вы же Полина? Что ж вы так долго? Ещё кабинет проветрить нужно... После вашего парфюма. На выход. — Голос Дмитрия Андреевича заметно похолодел, а Эмиля дико повеселило, что его с учителем мысли так потрясающе совпадали. Савекина, не в силах вынести такого «позора», немедленно ретировалась за дверь. — Дмитрий Андреевич, я же хотел узнать адрес. — Эмиль начал подходить к учительскому столу, какой-то, до сели неизведанной для него, походкой. Что-то между львом на охоте, и безработной проституткой. — Да, Эмиль, адрес... Память у тебя хорошая, по этому запомнишь, я думаю... — Масленников продиктовал парню адрес, не прекращая странно и ехидно улыбаться. — В шесть? Правильно? — Да, абсолютно верно. Кстати, что это с вашей Савекиной такое? – «значит, он таки ее помнил все это время». От этого вопроса Иманов искренне засмеялся, прищурив глаза как довольный кот. — Дмитрий Андреевич, а вы об этом у неё спросите, будет интереснее, чем если я вам скажу. — учитель впервые увидел, как выглядит искренняя улыбка Эмиля, и она была просто прекрасна. На неё, как на произведение искусства, можно было смотреть вечно. — А ты, я смотрю больше не огрызаешься на меня! — А вы больше меня не бесите. — сказал Эмиль, все ещё издавая одинокие смешки. — А раньше бесил значит? — с наигранно злой интонацией сказал Масленников, и тут же снова улыбнулся. — Оо, ещё как! — Мне показалось, мы в прошлый раз перешли на «ты». — «снова в глазах эти искры». — Абсолютно верно, — Иманов передразнил учителя; — Вам показалось. До вечера, Дмитрий Андреевич! — парень махнул учителю рукой и удалился за дверью. — До вечера, Эмилька, до вечера... — прошептал преподаватель сам себе под нос, после того как класс уже был полностью пуст.