Укрощение Строптивого

Парни сидели в спальне в гробовой тишине. — Дим, так я так и не понял, что она тут делала вообще? — А ты блять думаешь я это понял? Я открыл дверь. Она начала что-то лепетать невразумительное как всегда. Я ж и спросил, что она тут делает. Ну а дальше...а дальше блять произошёл перформанс от товарища Иманова. Браво! — Дима нарочито похлопал в ладоши прямо перед носом у Эмиля. Подросток, как настоящий неадекватный вспыльчивый холерик загорелся как спичка. — Та пошёл ты нахуй со своими претензиями! Я просто хотел, что б она съебалась. Какая вообще разница что она там подумает? Может мне ее позвать? Я вам не помешал? Нет? Может у вас планы были? — Эмиль вскочил с кровати, и продолжал свою тираду еле успевая ловить ртом воздух. Масленников нашёл единственное верное решение. Мужчина рассудил, что было бы очень кстати вернутся к тому, на чем они остановились. Дима схватил Иманова за обе руки, пока тот все ещё продолжал орать и возмущаться, и нагнул в исходное положение. — Та закрой же ты свою пасть уже. — Учитель одним движением выдернул ремень из петель брюк, и умело закрепил запястья нижнего за его спиной не хуже наручников. — Масленников, какого хера вообще? — Эмиль спрашивал у матраса. — Ещё. Одно. Слово. И ты возьмёшь в рот. Понял? — Дима сам знатно охуел, от своих действий, но Эмиль так хорошо потрепал ему нервы за последний месяц, что выебать парня за это было бы вполне разумной расплатой. — Понял. — А вот и одно слово. Встал. — Масленников немного схитрил, но все для дела. Мужчина поставил партнёра на колени. От вида Иманова снизу, по телу историка пробежал табун мурашек. Дмитрий Андреевич одной рукой расстегнул ширинку, пока другая уже крепко держала нижнего за волосы. С каждой секундой Масленников все сильнее охуевал от действий партнёра. Создавалось ощущение, что Иманов обычно не дрочит на порно, а конспектирует его. Не одна девушка в его жизни не умела делать такого языком, как делал этот парень. Эмиль неистово кайфовал, наблюдая насколько приятно его партнеру, хотя у самого уже непроизвольно текли слёзы, и время от времени казалось, что он вот-вот задохнётся. Иманов иногда подслушивал в школьных коридорах наставление от девочек друг дружке о том, что стоит расслаблять горло, чтобы не было рвотного рефлекса и дышать через нос, что б не задохнуться к чертовой матери. Парень никогда не понимал с какой целью он слушал эти инструкции, но интуитивно предполагал, что когда-нибудь они ему пригодятся. От дикого возбуждения Масленников попрощался с последней частицей рассудка, и когда пришло время переходить к более решительным действием, желание деликатничать исчезло напрочь. Хотя изначально учитель предполагал, что сделает все аккуратно и нежно. Но не сложилось не срослось. По ходу процесса Дима заметил очень интересную вещь. Эмиль совсем заткнулся. От него больше ни слова не прозвучало. Ни слова, ни недовольного возгласа, он просто молча выполнял и все приказы, и даже перестал дергаться и вырываться. И в тот момент когда учитель положил нижнего в исходное положение — на четвереньки, у старшего закрались нехорошие мысли. Он уже был готов войти, как осознал, что возможно его мальчик просто напуган. — Малыш, всё хорошо? – Дмитрий Андреевич нежно прошептал на ушко своему партнеру. — Да. — Эмиль еле еле выдавил это сквозь зубы. — Дим, не останавливайся. Масленников довольно рассмеялся. Ничего себе, как ему удалось усмирить психического подростка, что он аж просит что-то. Вау Вау! Как самый старший и ответственный педофил Дима заранее купил смазку, поскольку понимал, что вряд ли у Эмиля были половые партнеры-мужчины до него. Учитель поцеловал парня в плечо, и начал медленно входить, одной рукой придерживая нижнего за бёдра, а второй за ремень, который до сих пор скреплял руки Эмиля. Иманов издавал какие-то невнятные звуки, но Диме в их этимологию углубляться не хотелось. Не молчит и слава богу. Иманов изо всех сил сжимал в кулак белоснежную простынь. Накрывало очень странное чувство на грани удовольствия и ужасного дискомфорта. Парни получили разрядку практически одновременно. Тяжело дыша, оба рухнули на кровать. Эмиль возмущённо поерзал в знак того, что пора бы его освободить от крепежа на запястьях. — Может развяжешь? — Иманов привстал и Дима резкими движениями начал раскручивать тугой ремень. — А может тебя лучше не развязывать? Ты такой тихенький и покорный, когда обездвижен. — Та иди ты нахуй. Ты думаешь я тебе без рук въебать не смогу? — наконец руки школьника были свободны. Цыкая себе под но парень потирал запястья, на которых остались красные отметины. Парни не спеша оделись. Масленников предпочёл остаться в одних шортах, а Эмилю, и так ничего другого не оставалось, поскольку толстовку он снял ещё на кухне. — Ты куда? — историк понаблюдал как Иманов резво куда-то направился, и встал за ним. — На кухню. — лаконично ответил подросток. — Кофе? — Кофе.